Банкрот

Петрова чуть ли не засыпает за столом, ожидая звонка от напарницы. Глаза слипаются от бессонной ночи. Девушка очень пыталась помочь Лизе, но так же понимала, что должна слить всю информацию о ней. Но ведь человек ей доверился…как? Совесть мучает. Почему то этого человека невозможно обидеть или сделать больно, не хочется потом истязать себя. Не понятно даже как такая хрупкая девушка оказалась в такой жестокой корпорации. А вот Лера и Кира могут сами разобраться в своих проблемах, а не усугублять дело и убивать невинных людей. Окончательно проснуться от своих мыслей заставляет долгожданный звонок. Девушка рывком поднимает голову, что так удобно разместилась на руках и отвечает на звонок. — Ну что? Получилось? — Устало произносит шатенка, потирая веки. — Нет, — Разочарованно, — очень сильная защита, кидает на несколько сайтов, ошибки и тому подобное. Нужен пароль. — Постарался же кто-то… — Озадаченно тянет, — Ладно, разберёмся. — Устало продолжает, думая, что теперь делать, — Спасибо большое за попытки, увидимся. — Стой! — Мария замешкалась, пару секунд не произнося ни слова, или обудмывая, стоит ли это спрашивать. — А как там Крис?.. Шатенка остановилась в раздумьях. Для чего ей эта информация и стоит ли что-то говорить? С одной стороны, это может быть уловка, чтобы вот так выпытывать какую-то информацию. Но Штрэфонд им не нужна, она закрытая и даже близким не открывается, поэтому бесполезно было бы спрашивать о ней. — В каком смысле? — Петрова задумалась, позже продолжая, — Ну, самочувствие в норме, вроде. Работой тоже не жалуется. В деньгах не нуждается. — Возможно, у неё девушка появилась? — Грустно тянет, всё ещё сомневаясь спрашивать. Видимо, дело совсем не в рабочих целях и тут всё намного запутанней, как в тропиках, а лезть в эти лианы у Анастасии нет желания. Поэтому шатенка расслабляется, продолжая: — На счёт девушки не знаю, не видела. Разве что Оля постоянно рядом вертеться. Возможно, у них что-то было. Или есть. — Делает предположения Настя, даже не задумываясь над сказанным. — Ясно… Спасибо. — С явно натянутой улыбкой прощебетала Маша, — Удачи. Петрова кладёт трубку, откладывая телефон в сторону. Задумывается над тем, какие у людей всё-таки разные запутанные истории. У всех они индивидуальные и по своему сложные, но люди справляются и живут дальше. Или им ничего не остаётся, как нести на себе крест до конца жизни, за сделанную когда-то ошибку. Она понимает что-то для себя. Но спустя время выкидывает всё из своей головы, не находя лучшего решения, и набирая Лизу. *** Дорога занимает долгое время. В том числе и из-за пробок. Брюнетка успела уснуть, и теперь, Кире можно спокойно поглядывать на милое личико всего в метре от неё. На светофоре она засматривается на спящую девушку, пока не подпрыгивает от громкого гудка позади и не давит на газ. Она вспомнила недавнюю ссору и на душе стало паршиво. Лиза ведь не виновата что Кире тяжело сейчас. Будь она на её месте, ей бы тоже было интересно узнать что будет. Но Медведевой так совестно из-за того, что она втянула в эту игру светлого человечка, что уж точно не должен заниматься подобным. Возможно, она не такая уж и светлая, но Кира видит её именно такой. Милым, беззащитным котёнком, которого нужно жалеть, оберегать и доставлять нужное количество внимания. Она даже выглядит как котёнок. Особенно, когда спит. Хотя, если посмотреть на неё с оружием в руках, то можно подумать что это профессиональный киллер, который обожает своё оружие больше, чем жизнь. Приехав на назначенное место, блондинка паркуется, забирая документы, и тихо выходя из машины. Хоть дверь и закрылась весьма тихо, Лиза всё равно проснулась, наблюдая, как Медведева отдаляется от машины в сторону гаражей. В округе только они и были, к слову. Тропинка, по которой приехали девушки, дворовые собаки, которые лают на неопознанный объект, что только что забрел на их территорию, и пара мужичков которая ремонтирует свои автомобили. Обычными мужичками их назвать сложно, там стояли скалы, которые будто всю жизнь просидели на зоне, а теперь вышли и спокойно ремонтируют свои развалюхи, которым уже ничего не поможет, но они все равно надеются. А может у них здесь совсем другая задача, и они просто маскируются… Как факт. По дороге Лизе стало только хуже, голова разболелась, а странное предчувствие никуда не ушло. Это чувство, будто случится что-то страшное, съедало её изнутри. Девушка пыталась выкинуть дурацкие мысли из своей головы, но из-за этого боль только нарастала. Андрющенко решила порыться в бардачке. Возможно, там лежат какие-то обезболы. Лазать по чужим вещам не особо хотелось, но и помереть в машине начальницы тоже. Девушка потянула за ручку и дверца повисла на петлях, открывая вид на различного рода документы. Или просто какие-то бумажки. Ими было заложено все пространство, не считая пистолета под ними, которому Лиза уже не удивляется. Чуть порывшись, она находит странную баночку белого цвета, с вакуумной крышкой. На ней ничего не было написано и тогда брюнетка решила её открыть. Разными мыслями она уже успела накрутить себя, но там оказались всего лишь патроны. Спокойно выдохнув, ей захотелось зарядить пистолет. Это она, к счастью или сожалению, умеет делать. Были хорошие учителя. Вытащив увесистый ствол, девушка заряжает полный магазин, снимая с предохранителя. Улыбка сама расцвела на губах. Ей нравилось уметь владеть оружием, ну или хотя-бы его перезаряжать. Брюнетка поднимает взгляд на Медведеву, что оборачивается по сторонам с папкой в руках, видимо, ожидая кого-то или чего-то. Её лицо хмурое, прямо как тогда, при первой встрече… Она осторожно перебирала документы, сидя за своим рабочим столом, заглядывая прямо в душу из-за чего по телу бегали мурашки. На руках красовались дорого-богатые украшения, которые тогда были точно не по зубам бедной Лизе. Во всяких смыслах. Тот человек, и она сейчас, совсем разные люди. Будто с другой планеты. На телефон поступает звонок. Брюнетка нехотя отвлекается, от только что накатившей её ностальгии, и взглянув на знакомое имя, тут же отвечает, удостоверившись, что все окна закрыты. — Не отвлекаю? — Подаёт голос Петрова, убеждаясь, нет ли кого поблизости. — Нет, можешь говорить. Узнала что-то? — В общем, я нашла папку, но тут пароль. Пыталась взломать, ничего не получается, защита сильная. Тебе нужно узнать четыре цифры. — Тараторит Настя, пытаясь говорить не очень громко. Брюнетка вздыхает, ощущая снова нарастающую головную боль. И даже не представляя, что ей делать. — Папка есть, уже хорошо, а пароль… Постараюсь найти. Спасибо большое, как только будет что-то известно я тебе наберу. Телефон летит обратно в карман шорт, а ствол обратно в бардачок. Лиза снова поднимает голову и замечает какую-то странную девушку, которая кажется ей очень знакомой. Будто она её уже где-то видела… — Приветик, что делаешь? От испуга Лиза немного дёргается, из-за чего промахивается. — Чёрт! А что, не видно? — немного со злостью произносит Андрющенко, но позже успокаивается, — Ладно, извини. — Да ничего, понимаю. Так зачем ты здесь? Такая хрупкая девочка и в такие заведения ходишь. Воспоминание вспыхнуло в голове пожаром. Это та самая девушка из того самого клуба. Лизе подумалось, что происходит что-то странное. Скорее всего, она замешена в каком-то конфликте, ведь Кира тогда сказала уйти. Ей хотелось выйти и выяснить — кто она такая и что тут вообще происходит, но понимала, что сделает только хуже. Блондинка протянула какие-то бумаги, а затем резко увернулась, реагируя на протянутую к документам руку. Видимо, совершается какая-то сделка. Девушки о чем-то разговаривали, очень долго и напряжённо. Напряжение Медведевой волнами передавалось Лизе. Волнение усиливалось, потому что брюнетка не могла ничего сделать, сказать или помочь. Кирина машина стояла довольно далеко от девушек, поэтому увидеть их мимику, а уж тем более услышать разговор, было довольно проблематично. Виолетта, чьего имени ещё не знала Андрющенко, плавно повернула голову в сторону чёрного Лос-Ройса в котором, сжавшись, сидела знакомая ей девушка. *** — О, Кир, твоя новая игрушка что ль? — Усмехется Малышенко, махая брюнетке в машине, — А я её себе уже приметила. Так быстро убежала, стеснительная, походу. Мне такие нравятся… — Ухахатывается Виолетта, ударяя ещё больше напряжённую от гнева Медведеву по плечу. — Ты мне так и не сказала ответ. Когда она собирается выставлять цифры? Последняя неделя. — Грозно отчиканила, не теряя самоконтроль, что плохо выходит у Виолетты. Малышенко выпрямилась, язвительно улыбаясь, и поднимая брови, будто Кира сказала какую-то наинелепейшую глупость. — Ты думаешь я вот так вот просто возьму и всё тебе расскажу? — Девушка залилась смехом, что раздался эхом по всему пространству. — Мы конечно были подругами, но сейчас всё по другому, Кир. — Ну, раз по-другому, почему Лера новую войну не начнёт? Она это любит делать. — Смакуя на языке давно забытое в слезах имя, на душе разлилась новая клякса боли. — Ты не нарывайся и не начнёт. — Всё с той же улыбкой пафосно произносит. — Это сейчас угроза была? Не забывай, ты всего лишь жалкий менеджер, до руководителя тебе как до луны. *** Лиза от такого поворота событий застыла, не в силах пошевелиться. Она её помнит и теперь, возможно подумает, что они с Кирой вместе. А это последнее чего бы сейчас хотела девушка. Всё происходит настолько долго, что ждать уже невозможно. Ситуация только усугубляется, становится всё напряжённее и напряжённее с каждой минутой. Кажется, разговор сходит на передрягу. Спустя пару минут, Кира начинает вскипать, как чайник на газу. У неё работают желваки, кулаки сжимаются, а каждое слово выдавить из себя спокойным тоном становится просто невозможно. В конце-концов, всему терпению приходит конец и до Лизиного новострённого слуха доходит фраза. — Хорошо, хотите войну, будет вам война! — Рыча на столько сердито и громко, что у Андрющенко сжимаются все органы сразу. Малышенко смотрит на ту уставшим видом и немного ошалевшим, явно не понимая, что говорить. Этого делать, к слову, и не приходится, Кира обозначает свои условия, грозя пальцем и уходит, оставляя после себя накаленную атмосферу. Виолетте даже не приходится спрашивать была ли это угроза, с её фирменной улыбкой до ушей, потому что сомнений в этом не остаётся, как и улыбки. Блондинка тяжело дышит, громко хлопая дверью, и резко выезжая с территории, потому что оставаться в этом месте больше не хотелось от слова совсем. А вот Лизе хотелось просто оказаться дома, но ей ещё нужно как-то попасть к Кире, и настроиться на спокойное общение, чего сейчас точно не получится сделать. Поэтому девушка забивает на всё. Будь, что будет. *** Всю дорогу девушки едут молча, в накалённой обстановке. Блондинка чувствует вину, а Индиго просто хочет спать. На самом деле, она очень устала, во-первых, из-за невозможной жары, во-вторых, из-за головной боли, а в-третьих, из-за переживаний. Медведева останавливается возле здания своей работы и спокойным голосом выдаёт: — Я документы отнесу и вернусь. Заодно заберу твой отчёт. Брюнетка мягко кивает, улыбкой показывая, что всё хорошо и ей не о чем переживать. Чему Кира безумно благодарна, потому что по дороге, глядя на очень невесёлое, уставшее лицо Андрющенко, она успела себя накрутить. Сейчас ей, конечно, не лучше, но, всё-таки, чуть спокойнее, чем ранее. Сидя в машине, от нечего делать, брюнетка разглядывает людей вокруг. И как не странно, натыкается на весьма знакомое лицо Захаровой. Она стоит возле входа, закуривая сигарету. И спустя буквально секунду на её губах расцветает едва заметная улыбка. Навстречу ей бежит худенькая девушка с длинными ухоженными блондинистыми волосами, что тут же бросается ей на шею. И со спины она очень кого-то напоминает. На незнакомке голубые скинни джинсы и белая рубашка. Одета она, в общем, была по простому, совсем не примечательно. Минутами позже влюблённая парочка скрывается за поворотом, взбудораженно беседуя о всяком, и мило сцепившись за ручки. «Ну хоть у кого-то всё хорошо» — Думается Лизе. Из здания, наконец-то, выходит Медведева, подбегая к машине, и тут же трогаясь. В голове Медведевой проносились разные мысли о том, что у неё нет времени даже извиниться перед подругой. Разные наколённые ситуации всё больше прижимали её к полу. Было, по правде говоря, страшно, потому что ожидать от компании Валерии можно чего угодно. — Я отвезу тебя домой. Прости, слишком много всего накопилось, надо переварить. — Не волнуйся, я понимаю. — Всё с той же поддерживающей улыбкой, на которую устало отвечает Кира. *** Медведева остановилась около нужного подъезда, всучивая деньги на еду перед тем как дверца захлопнется. Точнее, пока её не захлопнет Кира, так как девушка деньги брать отнекивалась. Лиза пыхтит под нос, так как ей не комфортно брать такие деньги, но они ей очень нужны… Блондинка махает ладошкой на прощанье, уведомляя, что завтра заедет за ней. А затем уезжает, проследив, что бы Лиза зашла в подъезд. Брюнетка заходит в лифт, не наблюдая ни единой души. «Все нормальные люди в такое время сидят дома и смотрят сериальчики, но я ведь особенная…» — Ворчит про себя, знатно уставшая, Андрющенко. Дверца лифта открывается с характерным звоночком. Девушка уже планирует что будет делать по приходу домой, а точнее не будет. Брюнетка достаёт ключи из сумки, заворачивая к своей квартире, но подняв голову, они с грохотом падают на кафель. «Только не он…» — Панически повторяется одна и та же фраза в голове. Сердце будто бы останавливается, а головная боль ощущается как удар молотком. Встреча неожиданная, настолько неожиданная, что глаз неконтролируемо начал дёргаться. Взяв себя в руки, девушка поднимает с пола ключи, гордо выпрямляясь. Смотрит хмуро, выгибая бровь. Как это получается у Киры. Конечно, не так же правдоподобно, но нежданный гость, кажется, удивился. — Ну че, Лиз, когда нагуляешься то уже? — От одного лишь голоса к горлу стал подступать комок, то-ли от тошноты, то-ли от вот-вот нахлынувших слёз. — От двери отойди. — Уверенно выдаёт, складывая руки на груди. Дрожащий голос неоднократно подводил Индиго, но сейчас она звучала так уверенно, будто за ней куча охраны, и она в полнейшей безопасности. Она конечно не думала, что он может сделать с ней что-то сейчас, но страх не отступал. Бывший мученик усмехается «наглости» своей девушки, подходя в плотную, и хватая за талию. — Отпусти! — Рычит брюнетка, резво отталкивая парня. — Чего это мы такие дерзкие стали? Всё, папика нашла, любящий парень уже не нужен? — Выдерживая паузу, продолжает, — Да я тебе говорю, ещё неделька и его как след простынет, другую игрушку себе найдёт. Еще сама ко мне прибежишь. — Сладорадостно тянет, будто упиваясь дерзости со стороны. — Прям как ты? Я же тоже для тебя игрушка, получается. Надоело с одной, пошёл к другой. — Шипит ему в лицо, будто самая ядовитая змея, что вот-вот кого-то удушит, а затем проглотит. — Я же денег от тебя вообще не видела. Да что денег… ЕДЫ! Ты сам только и делал что за обе щёки уплетал, а меня худеть заставлял. Видите ли я для тебя слишком толстая. Так иди и найди себе анорексичку которая только таблетками ужирается. Ей еда не нужна, и одежду покупать не надо, правда всё до поры до времени, пока в один из дней ты не заметишь, что трахаешь труп. — Наигранно тянет Андрющенко, получая знатную пощёчину, после которой тут же высвободилась из цепкой хватки. Щека покрывается румянцем, а пострадавший участок обжигает огнём. Но Андрющенко не теряется, к такому она уже привыкла. — Заткнись, мразь! За какой грех ты мне досталась… — Сквозь зубы шипит, сжимая кулаки. Он явно хотел ударить сильнее. — Наверное за то, что ты меня утешал каждый вечер: подушкой, ремнём, проводом от пылесоса… — Лиза начала загибать пальцы от чего Лёша начал вскипать ещё больше. — Ой или нет, наверное за то, что ты всегда был со мной и никогда бы не променял на другую. Или за то, что когда я заболевала ты был со мной, заботился и покупал лекарства, а не говорил, как много денег на меня нужно тратить. А, или за то, что на каждый сезон у меня была подобающая одежда по размеру, и я не в чем не нуждалась. — Улыбается, чувствуя как успокаивается сердце. — Хочешь сказать было не так? Я зарабатывал деньги! Пока ты сидела дома и нихуя не делала. — Огрызается, тыча пальцем. — Да? А не ты ли заставлял меня сидеть дома и не разрешал выйти на улице, даже на балкон просто воздухом подышать? Не разрешал открывать окна летом, когда в квартире была такая жара, от которой у меня каждый день кружилась голова. Да у меня даже одежды чистой и целой не было, я оставила последние футболку с шортами на крайний случай. Как видишь, пригодилась. Они смотрят друг другу в глаза, кусая ядовитыми словами, перебрасываясь фразочками, и удушая друг друга доминантной улыбкой. Будто школьники, что боятся драться и поэтому перебрасываются едкими словечками. — Так ладно, если бы ты по дому уборку делала, приготовила что нибудь, ты же нихуя не делала! — Уже более спокойным тоном, и маловидной насмешкой. — Вот как ты заговорил… Нихера себе! А у нас были моющие средства для этого? Возможно, у нас были тряпки? Губки? Я посуду мыла голыми руками и ржавой водой из-под крана. Потому что дома не было даже обычной соды… Сколько раз я тебе об этом говорила? — 2:0, ублюдок. — Я целый день работал, что бы заработать хотя бы на хлеб! Когда мне по магазинам шляться? — И опять мы приходим к началу. Ты. Никуда. Меня. Не. Выпускал. Я была как собачка на привязи. — Еле-еле сдерживая слёзы, так как не хотела показаться слабой. — А теперь вопрос, куда девались деньги? Ладно, ты выпивал, покупал бутылки три по выходным. Покупал хлеб, сахар, соль, макароны. Платил за коммуналку. Но не может же быть такого, что твоя зарплата около пятнадцати тысяч. Ты работаешь в автосервисе. Там получают дохуя и больше. — Лиза и сама задумалась над этим, глядя в глаза напротив, что бегали по углам. И тут она начала понимать… — Вот ты подонок… — Истерически усмехается, отводя взгляд, — Завёл себе домохозяйку, а обеспечивал и спал с другой? Интересно… Парень замешкался, хмуря взгляд и пытаясь отрицать. — С чего ты взяла? Не было у меня никого кроме тебя. — Настолько неуверенно, что даже он не поверил. — Поэтому я до сих пор девственница? — Брюнетка закрывает лицо рукой от абсурда, устало выдыхая. — Я так понимаю, тебе больше нечего говорить. Уходи. По хорошему. Алексей стал смеяться, сложившись пополам, облокачиваясь руками о колени. Лиза смотрела на него, как на последнего урода, ожидая пока тот, наконец, отойдёт от двери. Этот цирк ей надоел. — Так ты поэтому убежала что ли? — Сквозь смех произносит, выпрямляясь. — Можно легко исправить. — Отойди от двери. Соседей пугаешь. Мозгов, я так понимаю, у тебя как не было, так и нет. — Лизаветта грубо толкает парня в плечо, открывая дверь в квартиру. Душа терзает ту, как зверь, разрывая. Она вспоминает времена, когда жила в прокуренной дешёвыми сигаретами квартире, пытаясь не умереть от этого запаха. Вспоминает, как доедала остатки хлеба из холодильника, пока тот не видит. Ведь ей будет очень не сладко, если он заметит что та потолстела. Вспоминает, как просыпалась с адской болью во всем теле, потому что опять провинилась в чём-то. Например, не успела закрыть форточку до его прихода. В наказание он всю ночь курил на кухне вонючие сигареты, а затем уходил, оставляя девушку на целый день с окнами, которые невозможно было открыть. Конечно же, предварительно избив по пьяне чем под руку попадётся. Андрющенко проходит за порог, не оборачиваясь, пока её грубо не хватают за локоть, и не затаскивают в собственную квартиру. — Эй, ты че совсем? — В голосе слышалось насколько девушке было страшно данное поведение. — Не рыпайся. — Грубо выдаёт, не чувствуя вины от слова совсем. Дверь закрывается на щеколду, а ключи тут же катятся в соседнюю комнату с чужой помощью. Телефон вылетает из кармана, оставаясь лежать в коридоре, а свет автоматически включается, реагируя на движения. Сердце в груди бешено стучит, Лиза явно слабее парня, а поэтому её пробирает на слёзы от беспомощности. Мокрые дорожки, не сдержавшись, капают на пол, стекая по переносице. — На тебе такие сексуальные шорты. Как я раньше не замечал, что ты такая красивая… — Ядовито цедит, прислушиваясь к чужим всхлипам и упиваясь беззащитностью девушки. Брюнет тащит Индиго по дорогущей квартире, пока та кричит на всё помещение что есть силы. Только есть проблема, её никто не услышит. Изоляция тут на высшем уровне… Когда та начинает сопротивляться сильнее, он кладёт её на спину, хватая за короткие волосы и волоча до комнаты в конце коридора. — Ничего себе ты тут устроилась… Не пригласишь пожить? — Его голос плохо слышно, так как пространство заполняют чужие вопли. Слёзы катятся по щекам, ноги пытаются хоть за что-то уцепиться и у неё это выходит, правда это что-то, оказывается тумбочкой, которая легко опрокидывается на пол, а за ней и ваза с цветами, которые ей подарила Кира… Волосы настолько натянуты, что некоторые просто рвутся. — Что тебе от меня нужно, сволочь?! — Захлёбываясь в слезах, произносит дрожащим голосом. — Ты мне нужна, Лизонька, ты. — Парень волочит ту в комнату, оставляя дверь открытой и кидает девушку на кровать, тут же хватая ту за горло. Андрющенко трясёт, лицо красное, как помидор от перенапряжения. Она тут же забывает все уроки самообороны, которым её учила Медведева, думая о том, почему она не здесь сейчас, когда так ей нужна. А потом понимает, что очень слабая и не может даже постоять за себя из-за чего слёзы уже ручьём стекают по горлу. Какая же жалкая… — Ублюдок, — Шипит, закашливаясь из-за недостачи кислорода. Маленькие, бледные ручки вцепились в чужую, большую и сильную, пытаясь сделать больно, царапая, скручивая, просто отталкивая. Торс брюнета давит на хрупкое тело своим весом, от чего зачерпнуть хоть каплю воздуха становится просто невозможным. Парень задирает чужой топ, открывая взор, на верхнюю часть тела. Грудная клетка рвано поднималась и опускалась, чего было почти не видно, ведь она не могла насытиться кислородом. — Грудь у тебя никогда не была красивой. А вот шея… — Брюнет переместился на руки, снова сжимая их, и начал покрывать чужую шею тошнотворными поцелуями. Голова шла кругом, тревога нарастала от этих прелюдий, а мысли путались, не понимая что вообще делать в этой ситуации. Девушка жадно вдохнула полной грудью, издавая кряхтящие звуки. От его действий в горле появлялось омерзение, но и наслаждение одновременно. Лиза вспоминала, как он ею пользовался, как нежно гладил по шее, зная, что это её эрогенная зона, как ласкал каждый уголок тела, но до секса у них никогда так и не доходило. Он просто удовлетворялся чужим ртом и бросал её сидеть на постели обнажённой. И возбуждённой. Было обидно, и Лиза неоднократно говорила с ним об этом, но тот не желал отвечать, они только начинали ссориться. Поэтому девушка просто забила на это. Чужие поцелуи переходили на грудную клетку от чего дыхание у той участилось. Лиза сама не понимала что с ней происходит, наверное она сошла с ума. Усталость давила, глаза туманились из-за стресса. Сопротивляться уже не было смысла. — Хорошая девочка. — Шепчет на ухо, облизывая ушную раковину. Чужие руки уже блуждают по телу, пока слёзы безостановочно льются по щекам. Это конец… Когда тот переходит на нижнюю часть тела, у девушки будто включается мозг. Она вдруг понимает, что не хочет терять девственность от него. Понимает, что движения рук ей совсем не приятны и что находится в свободном положении. Повернув голову, брюнетка замечает комод, вспоминая, что там лежит… В груди будто разливается лава, она с криком пинает того между ног, поправляя топ, и подбегая к тумбочке возле кровати. Судорожно открыв ящик, Андрющенко достаёт заряженный ствол, направляя на бывшего парня. Она сама не знает откуда появились силы, её телом руководил кто-то другой. Девушка не успевала осмыслить, как тут же делала. Ей явно надо было отдохнуть, только после того, как этот выблядок исчезнет из её жизни. Ну, для начала из её квартиры. — Сука… — Корчась, Алексей выпрямляется, усмехаясь. Брюнет поднимает руки, смеясь с ситуации и с того, что у Лизы вообще есть пистолет. — У тебя духа не хватит. — Язвительно улыбается. — Хочешь проверить? — Парень начинает делать медленные шаги, — Не подходи! - Строго, скорее истерично. — А то что? Лиз, давай без фокусов. Тебе же понравилось, признай. — Тянет, всё ещё улыбаясь. Внутри трепещет огонь, губы кривятся от омерзения, глядя тому в глаза, наполненные похотью. Она так хочет отомстить ему, чтобы он почувствовал как ей жилось тогда. Как она плакала по ночам каждый день, как ей не хотелось жить. Но для него она была всегда счастливой и радовалась жизни. Брюнетка от злости хочет сжать кулаки, она уже представляет как сгибает эти чёртовы два пальца и попадает ему прямо в сердце. Она невзначай улыбается, прицеливаясь куда-то в плечо, но затем замечает, как шаги начали учащаться. У Индиго сердце будто вылетает из грудной клетки, а руки дрожат, но в глазах столько ненависти… — Знал бы ты, как я тебя ненавижу, тварь! — Выплёвывает с криком последние слова, нажимая на курок…