Тайны прошлого

— Дорогой, я знаю, как ты любил деда, но нельзя настолько замыкаться в своем горе! Ты третий день выходишь из его комнаты только поесть, и ведешь себя так, как будто никого вокруг нет. — Милая, вы есть рядом со мной и я благодарен за поддержку. Но дед вырастил меня, позволь мне хотя бы попрощаться с ним вот так, раз уж я не успел этого сделать пока он был еще жив. Дай мне еще пару дней, я разберу его вещи и смогу вернуться к обычной жизни. Я обещаю! — Прости, я была неправа. Я просто беспокоюсь о тебе. — Я все понимаю. Извини, но я пойду. Я вышел из-за стола и побрел обратно в комнату дедушки. Жена была права, его смерть выбила меня из колеи всерьез и надолго. Сердечный приступ оказался неожиданностью для всех нас. Я и подумать не мог, что это олицетворение надежности и несокрушимости может что-либо пошатнуть. Но оказалось достаточно слишком поздно вызвать скорую помощь, и врачам останется только разводить руками. До больницы его довезли, но сделать там ничего уже не успели. А после похорон я заперся в его комнате, и упорно перебирал вещи. Книги, фотографии. Все такое знакомое, дед не раз рассказывал байки о своей жизни, и показывал что-либо относящееся к той или иной истории. Но сейчас, когда я решил собрать фотографии в хронологическом порядке, на память, я наткнулся на странную проблему. Ни одной фотографии, где дед младше тридцати лет, я не нашел. И никаких документов, которые бы относились к этому периоду. Возможно, они просто лежат где-то еще? Я начал перебирать книги. На самой верхней полке книжного шкафа нашел аккуратную вырезку из старой газеты, для сохранности упакованную в пленку. Заметка авторства дедушки. Странно. Дед, конечно, рассказывал, что одно время писал статьи для газет, но он не хранил ни одной другой своей статьи. Я перебрал шкаф еще раз, для надежности. Нет, газетная вырезка только одна. Статья большая, и описано там какое-то мистическое событие. Странно, дедушка всегда был реалистом, он отвергал все мистическое, даже в церковь не ходил, несмотря на осуждение соседей. А тут на полном серьезе пишет: «… Они приблизились к месту, где находилась туча, и без колебаний вошли прямо в нее, но ни один из них на высоте 60 не появился и не сражался. Примерно через час после того, как последние группы солдат исчезли в туче, она легко покинула землю и, как это делают любой туман или туча, медленно поднялась и собрала остальные, похожие на нее тучи…» Расследование ничего не дало, люди пропали бесследно… Что за бред? Мой дед такое писал? Но вот его авторство указано, и он хранил эту вырезку, даже в пленку упаковал. А вот с обратной стороне вырезки простой лист бумаги. И на нем дедовым почерком написаны слова «стол», «дневник» и несколько цифр. Странно, что я сразу не заметил этой записки. В массивном письменном столе, который так любил дедушка, было тайное отделение. Я знал про его существование, но вот что там лежит, и какой код от замка, мне было неизвестно. Разгадка оказалась в моих руках — цифры подошли, и из ящика я достал весьма запыленную тетрадь.

***

«Милый мой мальчик. Если ты читаешь этот дневник, значит меня уже нет в живых, так как никогда я не смогу признаться тебе в том, что произошло когда-то. Но ты вправе знать правду хотя бы после моей смерти, потому что тогда мне будет уже все равно. Ты наверняка уже задался вопросом, почему нет никаких свидетельств моей жизни до определенного момента? Ни фотографий, ни документов. Как будто не было такого человека. А его и не было, был другой человек, родившийся в другой стране, с другим именем. Я был военным. Потомственным военным, отец, дед, прадед и дальше в глубину веков. Конечно я не мог и думать о другой карьере. А когда мне, тогда еще совсем мальчишке, присвоили офицерское звание… Никогда я не испытывал больше такого счастья, как в тот момент. А потом мы отправились на войну. Да, вот так обыденно. Но что еще должны делать военные? Правильно, воевать во славу родины. И мы воевали. Нас перебросили на этот участок, как обычно не объясняя ни задач, ни целей. Это логично — простые солдаты и не должны знать цель сражения, им достаточно точно понимать свою конкретную боевую задачу. А вот офицерам приходится сложнее. Информация до офицеров доходила, так или иначе. А когда доходила искаженной — волей-неволей выходило додумывать. И далеко не всегда это была обнадеживающая или позитивная информация. Никто не был готов к такому сопротивлению, которое встретили мы здесь. А еще этот ужасный климат. Жара, песок, насекомые. Тела погибших товарищей не успевали хоронить, они разлагались с ужасным смрадом, привлекая полчища мух. Эта война не была защитой своей земли. Мы были завоевателями. Зачем? Кому-то захотелось больше власти и денег. Была бы от этой победы польза нам (если бы мы выжили) или хотя бы нашим семьям? Нет, нашим семьям разве что выплатили бы компенсацию за погибшего или пропавшего без вести сына или мужа. А потом кончились медикаменты. Наш командир вернулся из штаба крайне мрачный, и созвал нас к себе в палатку. Шестнадцать офицеров, почти все такие же мальчишки, как и я, со своими понятиями о чести офицера, горящими глазами, и усталостью от бессмысленности происходящего. Он сказал, что поставок лекарств в ближайшее время не будет. И что завтра мы идем на штурм, где как минимум большинство из наших людей будут ранены. А в условиях отсутствия медицинской помощи, быть убитым в этом бою гораздо привлекательней, чем попасть в число раненых. После этого он говорил про долг офицера. И все мы были согласны, что в первую очередь долг офицера — забота о своих людях. И что отдать своих людей на пушечное мясо — это не то, о чем мы приносили присягу. В конце он просто сказал: «Я верю в вас, и знаю, что ваши убеждения полностью совпадают с моими. Ничему не удивляйтесь завтра, и внимательней следите за моими приказами. Мы выполним свой офицерский долг!» Мы разошлись, и впервые на этой войне я засыпал с надеждой в сердце. А днем был бой. Командование очень рассчитывало на ясный солнечный день — тогда наших противников солнце слепило бы, а нам давало бы прекрасную видимость. Правда при ослепительном солнце в спину жарко так же, как и когда оно светит в лицо, но разве вопрос нашего комфорта для вышестоящего командования когда-либо был важен? Нет, только глобальная стратегия, такая красивая на бумаге. Но что-то пошло не так. Уже к обеду собрались тучи, и словно замерли в небе. А когда мы получили команду выдвигаться, и уже подошли к небольшому лесочку, через который нужно было пройти для того, чтобы занять необходимую точку, нас и вовсе накрыл туман. Плотный, в нем было видно не дальше трех человек от тебя. Звуки в тумане пропадали, как будто говоришь в подушку. Но мы были не новобранцы, все прекрасно знали как себя вести как в условиях плохой видимости, так и при необходимости соблюдать тишину. Совмещать и то и другое? Сложнее, но не смертельно. А вот от командира начали поступать по цепочке несколько странные приказы. Но появившаяся было настороженность среди офицеров быстро рассеялась, так как все вспомнили, о чем нас вчера просили. «Ничему не удивляйтесь и выполняйте приказы.» Выполнять приказы — что может быть проще? Войдя в лесок мы отклонились от ранее запланированного курса и ускорились. А потом и вовсе была дана команда залечь и ползти. Из-под прикрытия деревьев мы нырнули в огромнейший овраг, и окопались там. Вовремя — туман рассеялся. В горячке боя сразу нас не искали, а как только стемнело, мы перебежками добрались до фермы. Как оказалось, нас там ждали. Уже на ферме стало заметно, что добрались не все. Нас стало меньше где-то на треть, и некоторые офицеры отводили глаза. Мне повезло — среди моих подчиненных не оказалось несогласных с приказами. Как я позже узнал, некоторые солдаты воспротивились изменению курса, и их убили прямо там, оставив тела в овраге. Хозяин фермы ждал нас, у него нашлось во что переодеть ту толпу, которую мы из себя представляли, хоть для этого и пришлось занять все его амбары и загоны для животных. Мы уходили небольшими группами, пока было темно. Те, кто не успел, остались ждать там следующей ночи — среди инвентаря, запасов, а кто-то и в навозе. Но пути назад не было уже никому. Я уходил одним из последних, как впрочем и все офицеры. Но как расплатился с фермером наш командир, я так и не узнал. А уж тем более я не узнал, как он смог заранее все это распланировать и подготовить. Лишь про туман мы успели спросить — как оказалось он не входил в план, но оказался очень кстати. Домой я не вернулся, мне предстояло сменить имя, а лучше страну. Именно это я и сделал. Шла война, затеряться в чужой стране было не так сложно. Я начал новую жизнь, стал писать статьи, тщательно обходя тему войны. Но однажды я все же столкнулся нос к носу с той давней историей. Оказалось, что мы «мистически пропали». Я написал ту заметку, которую ты наверняка нашел. Но потом очень жалел об этом. Я до этого даже не задумывался о том, что совершил. Для меня мой поступок был однозначным — я сохранил жизнь своим подчиненным. А теперь вдруг увидел произошедшее под другим углом. Да, мальчик мой. Твой дед — дезертир с поля боя. Мало того, офицер, спровоцировавший дезертирство своих подчиненных. Я никогда не скажу тебе этого в глаза. Но когда меня не станет, решай сам, достоин ли я твоей памяти.»

***

Я долго сидел, оглушенный всем прочитанным. Это было слишком невероятно, но вот он почерк деда. Его стол, к которому он никого не подпускал. Это мой дед (хотя на самом деле он прадед), который вырастил меня с малолетства, с тех пор, как погибли мои родители. Он всегда был честен, добр. Я не знал никого, более ответственного, чем дед. Позволю ли я изменить мое мнение событию, которое произошло много десятков лет назад? Я разжег камин, который был в комнате деда, и долго смотрел, пока листы дневника по одному пожирает пламя. Когда дневник догорел и огонь в камине сам погас, все сомнения окончательно оставили меня и я вышел из комнаты. — Дорогая, я закончил с бумагами. Ты же не возражаешь, если я еще раз съезжу на кладбище? Мне очень важно сказать деду, как много он для меня значит, пусть он этого уже не услышит… _____ Рассказ является вольной зарисовкой на тему, как оно могло быть на самом деле, по мотивам загадочного исторического события. Цитата из Википедии: «Исчезновение батальона Норфолкского полка — гибель боевого отряда 1/5 («первого дробь пятого») батальона Норфолкского полка британской армии 12 августа 1915 года в ходе атаки на турецкие позиции во время Дарданелльской операции. Отряд при наступлении на деревню Анафарта попал под плотный огонь турецких пулемётных расчётов и снайперов, а поскольку огнём британской и турецкой артиллерии был подожжён близлежащий лес, отряд и вовсе оказался отрезанным от остальных сил, потеряв ориентацию в пространстве. При попытке прорваться к деревне отряд скрылся в густом тумане, и больше его никто не видел. В 1918 году в соседнем овраге были обнаружены останки большинства солдат из состава батальона, однако официальное заявление властей Турции о том, что страна не располагает информацией о судьбе батальона, породило множество слухов и кривотолков и послужило источником городской легенды с несколькими вариантами, согласно которой батальон мистическим образом исчез. Среди историков наиболее предполагаемая версия случившегося — захват турками британских военнослужащих в плен и последующий расстрел всех пленных без суда и следствия, что само по себе должно расцениваться как военное преступление.»