В безмолвных криках, в самых смелых мечтах я никогда не мечтал об этом

Ксавьер смотрит, как Аякс уводит Инид в школу, прежде чем повернуться к Уэнсдей. Он протягивает к ней руку, кладя на талию. В любое другое время это можно было принять за романтический жест, но сейчас парень был озабочен тем, чтобы удержать ее в вертикальном положении. — У тебя все еще идет кровь, — говорит он. Ее униформа была пропитана влагой, вниз от плеча расползлось темное пятно. Взгляд девушки опускается на рану, прежде чем она поднимает глаза на него. — Я в порядке, — говорит она, и он мог бы ей поверить, если бы та не покачивалась. Не обращая внимания на ее протесты, Ксавьер легко поднимает Уэнсдей на руки и идет в направлении других учеников. Они возвращаются в школу, и то, что Уэнсдей не требует, чтобы ее снова поставили на ноги, свидетельствует о том, насколько она измучена. Ксавьер пытается сосредоточиться на том, чтобы аккуратно идти, но каждые несколько секунд смотрит вниз на девушку. — Почему ты продолжаешь смотреть на меня? — спрашивает Уэнсдей ровным голосом, — У меня что-то на лице? Ксавьер сухо усмехается, глядя на кровь у нее на виске. — Просто проверяю, что ты все еще в сознании, — бормочет он, стараясь не выдать волнения, — сначала нам нужно отвезти тебя в больницу. — Нет. Никаких больниц. Он слышит вой сирены, когда они приближаются к входу в школу. —Слишком поздно, — говорит он, наблюдая, как Бьянка бежит к машине скорой помощи, въезжающей на подъездную дорожку. И уже спустя минуту, к ним подходит фельдшер. — Что случилось? — спрашивает она. — Ничего, — отвечает Уэнсдей, — Я в порядке. Подбегают двое мужчин с носилками, и Ксавьер осторожно укладывает Уэнсдей. — Она определенно не в порядке. У нее рана от стрелы на плече, — говорит он, — и, я уверен, есть еще несколько. Только что было головокружение, она потеряла много крови. Парамедики поднимают носилки, и Ксавьер собирается отступить в толпу своих одноклассников, когда Уэнсдей поднимает голову, выглядя оскорбленной. — Подожди, — говорит она, хмуро глядя на него, — разве ты не пойдешь со мной? Один из парамедиков кивает ему, — Ты её парень? Ксавьер сглатывает, не зная, как ответить. — Да, он мой парень, — говорит Уэнсдей, а затем снова опускает голову на носилки. У Ксавьера нет времени на раздумья: он следует за ней в заднюю часть машины скорой помощи. — Кто-нибудь, позвоните ее родителям, — кричит он. Бьянка кивает, прежде чем двери захлопываются, и сирена снова начинает выть. * Они позволили Ксавьеру увидеться с Уэнсдей после операции. Медсестра заверила его, что операция незначительная, и с девушкой все будет хорошо. — Однако она может быть немного не в себе, — предупреждает медработник, — анестезия, вероятно, уже прошла, но никогда не знаешь наверняка. Ксавьер входит в комнату и сразу понимает, что Уэнсдей больше страдает от яркого света и накрахмаленных белых простыней, чем от какой-либо травмы. Она сидит на больничной койке бледная и испуганная. — Это так… — она начинает говорить, с отвращением глядя на свое платье. — Угнетает? — он усмехается. Она хмурится, — Да. Вытащи меня отсюда. Девушка выглядит еще более миниатюрной, чем обычно, совсем не к месту. Он бы покрасил комнату в черный цвет, если бы мог. Просто чтобы сделать ее счастливее. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, подтаскивая стул от стола в углу комнаты, чтобы сесть рядом. Уэнсдей поднимает свое неповрежденное плечо, — Совершенно нормально. Готова к отъезду. — Они сказали, что хотели бы оставить тебя на ночь для наблюдения. Она усмехается, качая головой, — Нелепо. Ксавьер бросает взгляд на настенные часы. — Твоих родителей было сложно разыскать. С трудом, но Инид удалось им позвонить. Очевидно, они уехали из города, чтобы отправиться на аукцион имущества умерших. Как бы то ни было, Инид поговорила с твоей мамой. Они уже в пути. Уэнсдей стонет, — Мой отец, наверное, сейчас безутешен. Ксавьер виновато морщится. — Да… Инид сказала, что слышала, как он плачет на заднем фоне, — говорит парень, — Они скоро должны быть здесь, но я подумал, что составлю тебе компанию, пока они не прибудут. Уэнсдей разглаживает простыни у себя на коленях, — Спасибо. Проходит мгновение, и в голову Ксавьера приходит мысль. — Итак… о том, что ты сказала. Парень? Уэнсдей смотрит на него краем глаза, — Я должна была это сказать, — говорит она. — Почему именно так? Она поворачивает голову и, прищурившись, смотрит на него, выражение ее лица непроницаемо, — Я не думала, что они позволили бы тебе пойти со мной, если бы ты не… если бы они не думали, что ты… Она колеблется, отводя взгляд, и Ксавьер кивает. — Я понимаю, — он нежно накрывает ее руку своей и, удивляя его, она переплетает свои пальцы с его. Когда она, наконец, снова смотрит на него, он мягко улыбается, — Мы просто друзья. Я понимаю это. Она хмурится, открывает рот, чтобы что-то сказать, но дверь распахивается, и Ксавьер оборачивается, чтобы увидеть, как мистер Аддамс врывается в комнату со слезами, текущими по лицу. * На следующий день Ксавьер сидит на ступеньках крыльца и ждет, когда Уэнсдей вернется в школу. Подъезжает черный катафалк, и он смотрит, как девушка прощается со своими родителями. Матери приходится силой запихивать плачущего отца в машину, а брат Уэнсдей крепко обнимает ее, прежде чем запрыгнуть на заднее сиденье. Когда катафалк отъезжает, она поворачивается к Ксавьеру. — Ты все видел? — говорит она, и Ксавье кивает. Уэнсдей зажимает переносицу, прежде чем подойти к нему. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он. Она поднимается по лестнице. — Я в порядке. Я хочу пойти и посмотреть, все ли в порядке с Инид. Ксавьер кивает, — Конечно, я думаю, что она на самом деле просто.. — А потом, — продолжает Уэнсдей, — я хотела бы спросить тебя, не хочешь ли ты пойти со мной в кино в эти выходные. Одна из медсестер сказала мне, что в Иерихоне есть хороший кинотеатр, а затем она дала посмотреть мне на ее сотовом телефоне, что показывают на следующей неделе. Так получилось, что на данный момент они показывают один из моих любимых фильмов - "Птицы". Я знаю, что это не то, что понравилось бы всем. Однако я думаю, что ты мог бы найти… — Уэнсдей, — говорит Ксавьер, широко улыбаясь, — Я бы с удовольствием посмотрел на «Птицы» вместе с тобой в эту субботу. Она хмурится. Он поднимает бровь, — Что? — Я отрепетировала целую речь, чтобы убедить тебя, — говорит она разочарованно, — Пагсли даже помог мне составить её. Ксавьер торжественно кивает, — Мне очень жаль. Ты можешь произнести речь еще раз, если хочешь. На этот раз я не буду перебивать. — Нет, — Уэнсдей вздыхает, — Момент упущен. Они входят в школу, и Ксавьер собирается сказать ей, что Инид в комнате медсестры, когда мягкие пальцы касаются его запястья. Он поворачивается и видит, что Уэнсдей сильно нахмурилась, как будто она разгадывает очень сложную головоломку. Ее рот открывался и закрывался снова и снова. Ксавьер берет ее за руку, — Уэнсдей? С тобой все в порядке? Это из-за твоего плеча? Она хмурится, — Я забыла важную часть речи. — О, — он сжимает ее руку, — продолжай. Она моргает один раз и решительно смотрит на него. — Я хотела бы спросить тебя, не хочешь ли ты пойти со мной в кино в эти выходные, — говорит она на одном дыхании, прежде чем быстро добавить, — не как друзья, а как нечто большее.