Уже не холодно

Джушимацу всегда любил зиму, сомнений в этом не было. Ведь стоило только первой снежинке коснутся холодной земли, как Джушимацу уже был готов бежать на улицу, словно ребёнок, начиная носится туда-сюда, пытаясь поймать белые хлопья языком. Он так же любил когда промёрзлую тёмную землю накрывает белоснежное покрывало снега, образуя первые сугробы, в которые он мог бесконечно нырять и делать снежных ангелов. Джушимацу несомненно любил как собирался снег на ветвях деревьях, припаркованных машинах и изгородях ближайших домов, когда он зачерпывал этот снег рукой, быстро слепив его в снежок, который уже в следующую секунду летел в одного из братьев, что всегда неизбежно приводило к незапланированному бою снежками, а воздух наполнялся смехом и весельем. Даже спокойные зимние вечера дома, он тоже любил, заворожено наблюдая за тем, как за окном падает снег, переливаясь в свете фонарей, а дома пахнет чаем и мандаринами. А так же праздники, несомненно, Джушимацу любил зимние праздники, от Рождества до Нового года, все эти мерцающие огни, подарки и конечно же ожидания Санты, в которого он до сих пор верил, хоть уже давно не был ребёнком. Несомненно, Джушимацу любил зиму, однако, было одно "но"…

***

Стоило времени приблизится к вечеру, как входная дверь неожиданно резко распахнулась, и послышался громкий приветственный возглас Джушимацу, что вернулся с прогулки. В отличие от своих братьев, что зимой, казалось, становились ещё более ленивее, с очень большой неохотой вылезая из-под тёплого котатсу и домашнего уюта, он любил бродить по зимнему городу, любуясь пейзажами, вылепливая из снега снеговиков и другие, порой довольно странные вещи, и в принципе занимаясь другими зимними (и не очень) делами, позволяя морозу кусать его за щёки и нос, отчего они наливались милым румянцем. Из гостиной послышалось ответное приветствие Осомацу, что выглянул из-за полуоткрытых сёдзи, встречая брата, но затем вернулся обратно к своим ленивым занятиям. Джушимацу встрепенулся, словно собака, стряхивая с себя остатки снега, снял обувь и вошёл в гостиную. Из всех братьев там было только трое: Осомацу, что бездумно щёлкал каналы телевизора, Чоромацу, что читал что-то и Ичимацу, что видимо задремал. Подсев рядом, Джущимацу сразу же схватил пустую чашку и налил себе чая из термоса, горячая жидкость согревала, заставляя пальцы приятно покалывать. Снова окинув взглядом комнату, Джушимацу наконец заметил отсутствие двоих братьев. – А где Тотти и Карамацу? – Тодомацу где-то шляется, а Карамацу наверху. – ответил Осомацу, продолжая щёлкать каналы, уставившись в телевизор со скучающим видом, то и дело выхватывая ту или иную передачу на пару минут, прежде чем снова потерять к ней интерес. Услышав расположение последнего, Джушимацу залпом выпил горячий чай, что чуть пар из ушей не пошёл, подскочил на ноги и направился на второй этаж, незаметно стащив у Чоромацу один из очищенных им мандаринов. – Карамацу-ниисан! – радостно воскликнул Джушимацу, врываясь в комнату, застав Карамацу сидящего на диване с гитарой в руках. Чуть вздрогнув от неожиданности и мазнув пальцами по струнам, старший перевёл взгляд на дверной проём и тут же улыбнулся. – Ах, мой дорогой Джушимацу, ты как раз вовремя, сегодня на улице такой прекрасный снежный день, он вдохновил меня на написание новой песни, хочешь стать моим первым слушателем? – не став дожидаться ответа, пальцы Карамацу снова забегали по струнам, наигрывая мелодию. Джушимацу прошёл в комнату, и забравшись на подоконник вместе с ногами, стал не спеша есть сворованный им мандарин, наблюдая за вечеряющим зимним пейзажем за окном, под тихие звуки гитары, что кажется, делали атмосферу более умиротворённой. Ему нравилось иногда послушать, как музицирует его брат, притом как просто тихо сидеть и внимать, так и подпевать, когда настроение позволяет, а Джушимацу настроение всегда позволяло, но сейчас как-то не хотелось, не тот случай. Доев мандарин, Джушимацу стал рассматривать узоры на стекле, оставленные морозом, такие замысловатые и витиеватые, пытаясь сопоставить их в какую-то осознанную фигуру. Сначала получалось не очень, но уловив знакомые очертания, он дыхнул на стекло, начиная рисовать что-то пальцем. Сложно было сказать что это. Собака? Жираф? Или что-то что знал только Джушимацу? В любом случае, Джушимацу был доволен тем, что получилось, и обняв свои колени, наконец, посмотрел на Карамацу. Старший, кажется, был полностью поглощён своей музыкой, выглядя сосредоточенным, даже немного серьёзным, пока его ловкие умелые пальцы зажимали аккорды, проходясь по струнам. Наблюдая за этим, Джушимацу приложил руку в длинном рукаве к лицу, как обычно делал, когда задумывался, или был чем-то заинтересован, однако, неожиданно, он почувствовал знакомый озноб, пробежавший по спине снизу вверх, заставивший его вздрогнуть и напрячься. Вот это и было одно "но". Не смотря на свою безграничную любовь к зиме, Джушимацу ужасно не любил холод, а именно это и приносила за собой зима. Казалось бы, как такому как Джушимацу вообще может быть холодно, если он никогда не может усидеть на месте, словно заряженный энергией попрыгунчик? Но именно в те домашние вечера, когда температура заметно понижается, Джушимацу бывает нестерпимо холодно. В эти моменты, на какие только ухищрения он не шёл: от сна в обнимку с обогревателем, до сваливания почти всей своей и братьев одежды в кучу, зарываясь в неё, словно в мягкий тёплый кокон. Иногда он даже начинал лезть к братьям, чтобы немного урвать чужого тепла, на что обычно получал смущённые или недовольные упрёки: кто-то в принципе не любил близость, кому-то было и так хорошо и стороннее тепло было бы лишним, а кто-то просто не хотел, чтобы его в данный момент беспокоили, но так же был Карамацу. Прервав свою музыкальную сессию, Карамацу наконец поднял глаза, видимо ожидая услышать вердикт и возможно овации, но тут же встретился с многозначительным взглядом Джушимацу. Он сразу уловил этот взгляд, и без лишних слов отложил свою гитару, а затем, улыбнувшись, немного драматично развёл руки в стороны, приглашая в объятия. Видя это, Джушимацу тут же пулей метнулся к старшему брату, чуть не опрокидывая его на пол, вжимаясь в него, обнимая всеми конечностями, словно осьминог свою добычу. Карамацу покачнулся, чуть не падая, но усидел, подставив назад одну из рук, а затем мягко улыбнулся и приобнял Джушимацу в ответ. – Замёрз? – с заботой спросил старший, на что получил утвердительный энергичный кивок, а руки брата сжали его сильнее, явно не собираясь выпускать источник тепла в ближайшее время. Карамацу тихо усмехнулся и слегка поменял положение, чтобы им обоим было удобнее сидеть, чувствуя железную хватку младшего. Это вызывало небольшой дискомфорт, самую малость, Карамацу просто не мог заставить себя упрекнуть Джушимацу за это, особенно видя его лёгкий озноб, отчего руки сами неосознанно прижали брата ближе, пытаясь согреть. Это стало их маленьким зимним ритуалом, что-то вроде их совместных посиделок на крыше, только что-то более личное. Изначально, Карамацу считал это своим долгом, своего рода братской обязанностью. В конце концов, он был старше и гордился тем, что может поддержать и помочь одному из своих братьев, особенно в такие непростые для него моменты. Но с каждым новым зимним вечером, когда Джушимацу подходил к нему, порой даже ничего не говоря, Карамацу действительно начал ценить эти моменты. Это уже не было просто возможностью сыграть роль заботливого старшего брата; это стало чем-то другим, чем-то трудно объяснимым. Возможно, это была просто привязанность или всё же что-то большее? Что-то более нежное и глубокое, на каком-то странном не понятном уровне, или, может, он просто слишком много думает об этом и во всех этих чувствах нет ничего странного. Карамацу чуть нахмурился, теряясь в своих мыслях, опустив подбородок на голову Джушимацу, чувствуя, как мягкие волосы брата щекотно коснулись его щеки, ощущение столь же приятное и тёплое, как и сами объятия. К этому времени Джушимацу уже почувствовал, как постепенно начинает согреваться, и его хватка ослабла, а сам он заметно оживился, хоть и не спешил отлипать от брата. Карамацу почувствовал движение, и снова подняв голову, посмотрел вниз. – Уже согрелся? – спросил Карамацу, слегка поглаживая брата по спине, его голос звучал немного мягче обычного. – Ага! Спасибо, Карамацу-ниисан! – снова радостно воскликнул Джушимацу, широко улыбаясь в ответ, заставляя нежной улыбке невольно коснуться губ Карамацу, стоило ему подметить, как мило сейчас выглядит его брат, но затем он хмыкнул, и на его лице появилось знакомая самодовольная ухмылка. – Хах, пустяки. Ты же знаешь, что всегда можешь положиться на своего старшего брата в таких моментах. Уверяю, это тело в состоянии не только растапливать сердца, но и согревать нуждающихся. – последнее прозвучало как всегда чересчур пафосно, наравне с тем как Карамацу дёрнул головой в сторону, драматично прикоснувшись кончиками двух пальцев к своему лбу, в классическом стиле Карамацу. Джушимацу промолчал, лишь тихо хихикнув на это, прижавшись щекой к плечу старшего. Честно, его всегда больше забавляли, чем раздражали эти неуместные фразы Карамацу, переполненные преувеличением и драматизмом, было в них некое обаяние, своеобразное конечно, но обаяние, не зря видимо он ходил в драмкружок в школе. Между ними повисла небольшая пауза, наполняя комнату тишиной, нарушаемая лишь редким поскрипыванием оседающего дома и ели слышного шума телевизора с первого этажа. Но внезапно Джушимацу оживился, снова заговоря с присущей ему энергией. – Я слышал в новостях, что завтра весь день обещают сильный снегопад. – Хм? Правда? Полагаю в таком случае, завтра будет холоднее чем сегодня… – задумчиво ответил Карамацу, слегка подвинувшись, всё ещё невзначай держа руку на плечах Джушимацу, но затем осёкся, приподняв брови, кажется понимая на что намекает его младший брат, и на его губах дрогнула лёгкая ухмылка. – Ты же никуда не собираешься завтра идти в такой снегопад, не так ли? – Ну, может быть, я немного поиграю в бейсбол. Но кто знает~? – уклончиво с улыбкой протянул Джушимацу, игриво отводя взгляд в сторону, чуть покачиваясь взад-вперёд. Карамацу ухмыльнулся шире, чуть крепче обнимая младшего. – Тц, собираешься бросить вызов холоду? Довольно смело, но я не хочу, чтобы один из моих дорогих братьев замёрз и превратился в ледяную статую. – он досадно покачал головой, драматично понизив голос, хотя та же самодовольная ухмылка оставалась на его лице. – Даже мне будет сложно это отогреть. Глаза Джушимацу тут же расширились, от появившегося в его голове яркого образа. – Ого! А что, если я превращусь в ледяную статую, делая хоум-ран?! – Он изобразил, как держит бейсбольную биту, застыв в излишне комичной позе. – Как думаешь, я оттаю к весне? Карамацу не удержался и рассмеялся на это, ласково взъерошивая волосы брата. – Ты не исправим, Джушимацу. Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы тебе не пришлось так стоять до весны. Я приду и освобожу тебя, даже если это потребует много усилий. – гордо, но с заботой заявил он. Джушимацу хихикнул, а потом его широкая улыбка смягчилась, став более сдержанной. Смешки стихли, снова уступив место уютной тишине, пока они продолжали сидеть рядом, чувствуя тепло друг друга, но уже казалось, не только физически. На мгновение между ними промелькнуло тихое взаимопонимание, некое осознание, не высказанное, но ощутимое. Они обменялись взглядами, всё так же улыбаясь, но не говоря ни слова, своего рода молчаливая беседа. Им не нужны были слова, чтобы выразить то, что происходило между ними, то, что придало их зимнему ритуалу новую глубину. И вдруг, без какого-либо предупреждения, Джушимацу непринуждённо наклонился вперёд, бегло целуя Карамацу в щёку, почти касаясь уголка его губ, всего в пару миллиметрах. Это было мягкое, мимолётное движение, такое естественное, словно так должно было случиться. Карамацу тут же замер, его дыхание перехватило, а глаза распахнулись от удивления. Он явно не ожидал этого, но и в то же время словно не был против, каким-то образом это всё казалось… правильным, словно этот простой, трогательный момент был тем, к чему они всё это время шли, некая кульминация. На его лице проскользнул лёгкий румянец, возможно, это и было то не понятное чувство. – Джушимацу… – голос Карамацу был тихим, почти беззвучным, когда он посмотрел на брата со смесью смущения и растерянности, он хотел что-то сказать, но слова ускользали, прежде чем он мог их сформулировать. Замечая это тёплое принятие в глазах старшего, Джушимацу лишь шире улыбнулся, а с губ сорвался непроизвольный вздох облегчения. Честно, он немного волновался, как Карамацу мог отреагировать на всё это, его тоже терзали сомнения по поводу его чувств, но то, что он сейчас видел, было более чем успокаивающим, убеждающим, что он всё делает правильно. Задержав взгляд ещё на несколько секунд, Джушимацу так же непринуждённо отстраняется и спрыгивает с дивана. Развернувшись к Карамацу, он ещё раз одаривает его лучезарной улыбкой и протянув руку, восклицает: – Пошли! Мама сегодня принесла мандарины, если мы не поторопимся, то всё съедят без нас. Карамацу моргнул пару раз, всё ещё будучи немного ошеломлённый этим внезапным поворотом событий, но, увидев радостную улыбку Джушимацу, на его собственных губах показалась тёплая искренняя улыбка, а в груди стало как-то легче и теплее. Без каких-либо колебаний он взял брата за руку, поднимаясь с дивана. – Пошли. – ответил он. Держась за руки, они вместе направились вниз, на первый этаж к остальным, всё ещё чувствуя затяжное тепло друг друга. На щеках Карамацу всё ещё виднелся лёгкий румянец, и Джушимацу понадобилось всё его обладание, чтобы ненароком снова не чмокнуть брата в щёку на виду у всех. Потому что, в самом деле, это уже было нечто большее, чем просто братская привязанность, и они это прекрасно понимали. И даже если им ещё предстоит изучить это странное, но уже объяснимое чувство, Джушимацу теперь точно знал, что как бы холодно ни было снаружи, до тех пор как Карамацу будет рядом, ему всегда будет тепло.