сделай меня счастливой

пули свистели над головами, как злые осы, разрывая воздух. запах пороха смешивался с пылью, поднятой от ударов по стенам и земле. Асмира, стиснув зубы, выстрелила короткой очередью в сторону фургона «Сицилии», заставив противников пригнуться. — Вика! левый фланг! — крикнула она, прячась за бетонной колонной. Вика, хромая на пораненную ногу, метнулась к укрытию и выпустила пару выстрелов в ответ. с той стороны раздался глухой крик один из людей «Сицилии» упал, хватаясь за плечо. Карим и Нияз прикрывали их с другой стороны. Нияз , несмотря на свежую царапину на щеке и кровь, стекающую по воротнику, стрелял быстро и точно, отрезая пути к отступлению для противников. Карим же работал на удержание контролировал подходы, чтобы никто не смог подойти к ним с тыла. вдруг справа загрохотал тяжёлый пулемёт. пули, как дождь, зашили по асфальту, выбивая искры. — они подтянули поддержку! — выкрикнул Нияз, перекатываясь в сторону и перезаряжая оружие. — тогда… выходим из игры по-крупному, — процедила Асмира, выхватывая из-за пояса дымовую гранату. щёлк, чека покатилась по асфальту, и через секунду густое серое облако накрыло улицу. крики, слепая пальба и кашель людей «Сицилии» заполнили пространство. — у нас есть несколько секунд, — бросила Асмира. — работайте быстро! Вика уже нырнула к ближайшей машине противников, распахнула дверь и рывком вытащила оттуда сумку с боеприпасами. Карим, как по инстинкту, выдернул из неё две осколочные гранаты, передал одну Ниязу. — по таймеру, три секунды, — коротко сказал он, отводя затвор. гранаты полетели в дым, падая на сиденья пустых машин «Сицилии», припаркованных у обочины. следующие мгновения растянулись, как вечность… БАХ! огненная волна сорвала двери, выбив стекло на всём квартале. дым смешался с чёрным чадом горящей резины, воздух наполнился жаром. — в машину! — скомандовал Нияз, хватая Асмиру за локоть. они запрыгнули в единственный уцелевший джип противников. Карим вдавил педаль в пол, и колёса взвизгнули, оставляя за собой горящую улицу. в зеркале заднего вида клубился дым, а сквозь него виднелись силуэты «Сицилии», беспорядочно мечущиеся в пламени. никто из них не рискнул сразу погнаться. Асмира обернулась к Ниязу, он держался за бок, кровь тёмным пятном пропитывала рубашку. — держись, мы уже вырвались, — тихо сказала она. джип, пахнущий гарью и бензином, нёсся по ночной трассе. ветер врывался в салон через разбитое боковое стекло, глуша звуки далёких сирен. сначала вёл Карим, руки крепко сжимали руль, взгляд неотрывно следил за дорогой и зеркалами. каждую пару километров он сбрасывал скорость, резко перестраивался и снова разгонялся, чтобы сбить возможную слежку. через пару часов, когда плечи уже сводило от напряжения, он уступил место Вике. она, сжав зубы от боли в пораненной ноге, села за руль, но вела уверенно и агрессивно, обходя медленные машины и уводя джип всё дальше от штата. Нияз сидел на заднем сиденье, откинувшись на спинку, и держал ладонь прижатой к ране. кровь уже перестала литься ручьём, но тёплое пятно продолжало медленно расползаться по ткани. Асмира, склонившись к нему, что-то шептала, проверяя повязку, которую соорудила из оторванного куска своей рубашки. — потерпишь ещё пару часов? — тихо спросила она. — я же говорил, не впервой, — усмехнулся он сквозь боль. — а ты… прям как врач. — я просто не хочу, чтобы ты сдох, — выдохнула Асмира, и в её тоне не было шутки.

***

к рассвету они уже въезжали в Лос-Анджелес. дом матери Асмиры стоял в тихом районе, укрытый зеленью и высоким забором. Карим вновь вернул себе руль на последних километрах, чтобы заезд выглядел спокойным и неприметным. они притормозили у ворот, Асмира ввела код, и двери с лёгким щелчком распахнулись. входная дверь скрипнула и закрылась за ними тяжёлым щелчком замка. дом встретил их тишиной, только слабый запах пыли и холодного камня висел в воздухе. Вика первой сбросила с плеч куртку и обвела взглядом просторную гостиную, в ней всё казалось забытым и застывшим. — телефон нужен… — хрипло сказал Карим, озираясь. они стали рыться по шкафам в зале, пока Нияз сдержанно держался за бок, ранение давало о себе знать, хотя он и не показывал слабости. спустя несколько минут Асмира нашла старый стационарный телефон с длинным проводом, заваленный под стопкой книг. — нашла, — бросила она, протягивая Кариму. тот быстро набрал номер, несколько длинных гудков, и в трубке раздался знакомый голос: — алло? — Темирлан, это мы, — Карим говорил вполголоса, почти рыча. — ситуация критическая, нас атаковали люди Сицилии. девчонок едва не утащили снова, нужна подмога, прямо сейчас, — на том конце повисла пауза, потом глухой ответ: — где вы? — Лос-Анджелес, в старом доме, адрес знаешь. — принял, будьте на месте, я двину людей, — и связь оборвалась. Асмира подошла ближе, скрестив руки на груди, в её глазах мелькнула смесь усталости и решимости. — думаешь, он успеет? Карим сжал кулак, положив трубку на стол. — у него нет выбора, если мы останемся одни, нас сотрут в пыль. Вика присела на диван, пытаясь перевязать себе ногу подручными средствами, кровь проступала сквозь ткань, и она сморщилась от боли. Асмира присела рядом, помогая ей, и впервые за долгое время их взгляды встретились, в этот миг они обе знали, что теперь они все в одной лодке. и вдруг… где-то снаружи, за окнами, послышался лёгкий хруст гравия. Нияз резко поднял голову, потянувшись к оружию. — тише, кто-то уже здесь. хруст гравия усилился, все взгляды устремились к окну, и тишина в комнате стала почти невыносимой. Карим поднял руку, давая знак остальным приготовиться. Асмира крепче сжала нож, найденный на кухне, Вика с трудом поднялась, несмотря на раненую ногу, а Нияз встал так, чтобы прикрывать их с собой. дверь медленно скрипнула, в тёмном проёме появился силуэт, незнакомец шагнул внутрь, подняв руки, будто показывая, что пришёл без вражды. Карим держал пистолет наготове, пока силуэт шагал внутрь, но когда свет лампы осветил его лицо, Вика первой тихо ахнула: — это… ты? мужчина чуть кивнул. — рад, что помните. Асмира медленно опустила нож, в глазах мелькнуло облегчение вперемешку с настороженностью. — ты… снова здесь. это был тот самый человек, который однажды уже помогал им с информацией о «Сицилии», тогда он не назвал своего имени, исчез так же внезапно, как и появился. — я же говорил, — мужчина бросил взгляд на Асмиру, — мы ещё встретимся. Нияз скривился, прижимая бок, но в голосе прозвучало уважение: — почему снова решил сунуться в нашу историю? незнакомец прошёл к столу, достал карту, его движения были спокойны, уверены, как у человека, которому нечего терять. — потому что ваши шаги всё равно ведут к нему, Кадыржан знает, что вы живы, и не остановится, пока не увидит вас мёртвыми. — он ткнул пальцем в карту. — это его убежище, там он без масок, без охраны легионов, там он настоящий. Асмира подошла ближе, пальцы её дрожали, когда она дотронулась до бумаги. — ты уверен? не ловушка? он посмотрел ей прямо в глаза. — я поклялся перед его жертвами, что не дам ему спокойно дожить свой век, если хотите идите, если нет… я пойду один. Карим стиснул челюсти, забирая карту. — чёрт с тобой, но если это окажется подставой…— он не закончил фразу, лишь жестко посмотрел на мужчину. тот спокойно выдержал его взгляд. — уж поверь, у меня с вами общий враг. когда разговор за столом стал уходить в детали, карта, охрана, маршруты отхода, Асмира почувствовала, как в груди сдавливает. слишком много голосов, слишком много планов, она поймала взгляд Вики, и та всё поняла без слов. — мы… на минуту, — сказала Асмира, и, не дожидаясь ответа, увела подругу в соседнюю комнату. они оказались в маленькой спальне с закрытыми шторами, тишина ударила в уши. Вика села на край кровати, осторожно трогая перевязанную ногу, Асмира стояла напротив, сжимая кулаки так, что побелели пальцы. — ты заметила? — голос Асмиры дрогнул. — это шанс, Кадыржан… он рядом. Вика посмотрела на неё, и в её глазах мелькнуло то же самое, надежда и ужас, вперемешку. — но мы можем и не вернуться. слова повисли между ними, Асмира вдруг закрыла лицо руками и села рядом. её плечи затряслись, она так долго держалась, холодная, сильная, готовая биться до конца, но сейчас стены внутри неё рухнули. — я устала, Вика… — прошептала она сквозь слёзы. — я устала бежать, устала терять, мне снится отец каждую ночь, как он кричал, как они… — она не смогла закончить, рыдание сорвалось с губ. Вика тихо обняла её, прижала к себе, несмотря на боль в ноге. — тсс… я рядом. слёзы текли и по её щекам тоже, хотя она пыталась держаться. — если мы пойдём до конца… — голос её дрогнул, — мы отомстим, но я боюсь тебя потерять, Асмира. Асмира подняла голову, глядя прямо в глаза подруге. — и я боюсь за тебя. — она взяла её за руку, крепко, почти до боли. — но если мы сдадимся, всё, что мы пережили… всё будет зря. некоторое время они сидели так, держась за руки, пока снаружи слышались приглушённые голоса мужчин. здесь, в этой комнате, впервые за долгое время они позволили себе быть просто двумя девушками. утирая слёзы, Вика тихо сказала: — тогда давай пообещаем друг другу: либо мы вернёмся вместе… либо не вернёмся вовсе. Асмира молча кивнула, слёзы на её лице сменились стальной решимостью. дверь спальни была закрыта неплотно, и щель оставляла полоску света в коридор. Нияз, возвращаясь с кухни с бутылкой воды, невольно замедлил шаги, услышав приглушённые голоса. он хотел пройти мимо ведь чужие разговоры не для его ушей, но слова зацепили его, словно ударили прямо в грудь. — «я устала, Вика… устала бежать, устала терять, мне снится отец каждую ночь…» голос Асмиры дрожал, ломался. Нияз замер, он никогда не слышал её такой, перед ним всегда была холодная, дерзкая, острая на язык та, что могла смотреть в глаза смерти и не моргнуть, асейчас… это была другая Асмира. — «если мы пойдём до конца, мы отомстим, но я боюсь тебя потерять, Асмира…» — донёсся уже голос Вики, глухой от слёз. Нияз сжал бутылку так сильно, что пластик заскрипел, его дыхание стало тяжелее, в груди что-то сдвинулось, когда он услышал, как Асмира отвечает: — «и я боюсь за тебя, но если мы сдадимся, всё, что мы пережили… всё будет зря.» пауза. И потом клятва, вырванная из самого сердца: — «либо мы вернёмся вместе… либо не вернёмся вовсе.» Нияз стоял, как прибитый к полу, эти слова эхом бились в его голове, он закрыл глаза, потому что впервые за долгое время почувствовал, что это не просто девчонки, которых они когда-то считали добычей, это такие же сломленные, живые, ранимые люди. он тихо отступил, стараясь не скрипнуть половицей. воды он так и не выпил, оставил бутылку на столике в коридоре. возвращаясь к Кариму и их новому союзнику, он выглядел тише обычного. внутри него зрела новая мысль, от которой становилось тяжело: «если они решат идти до конца, мы не сможем оставить их одних. даже если придётся умереть рядом.» когда дверь спальни отворилась, девушки вышли так, будто ничего не случилось. красные глаза от слёз они умело спрятали за привычной бравадой и лёгкими улыбками. — ну что, — первой заговорила Вика, облокотившись на косяк, — мы очень голодные, если кто-то хочет спасти нас от мучительной смерти от пустого желудка, самое время проявить себя. Асмира добавила, чуть приподняв бровь: — и ещё мы идём в душ, вместе. после всего этого… мы заслужили хотя бы горячую воду. Карим прищурился, но губы его тронула едва заметная усмешка. — голодные, говорите? ну ладно, я что-нибудь соображу, не обещаю ресторан, но голодными не останетесь. он поднялся, закатав рукава, и направился на кухню. — давайте, идите в свой душ, когда вернётесь, ужин будет ждать. Нияз сидел в кресле, будто и не двигался всё это время. лишь коротким взглядом встретил Асмиру — взгляд, в котором теперь было меньше холодного равнодушия и больше чего-то нового, непонятного, но он ничего не сказал. девушки скрылись в ванной, оставив за собой лёгкий шлейф смеха, слишком показного, чтобы скрыть то, что они чувствовали на самом деле. на кухне загремела посуда, Карим ворчал себе под нос, но всё же с какой-то заботой резал хлеб, искал в холодильнике что-то съестное, незнакомец с картой сидел за столом, наблюдая за ними исподлобья, словно примерял: «этих людей ждёт серьёзная война, но может, именно их безумие и приведёт к победе.» горячая вода зашипела, разбивая тишину, и пар начал быстро заволакивать маленькую ванную комнату, Асмира первой шагнула под душ, закрыв глаза и подставив лицо под струи. с неё смывалась усталость, кровь, грязь, остатки ужаса последних часов. Вика, присев на бортик, стянула с себя остатки перевязки и осторожно поставила ногу под поток, она зашипела от резкой боли, но не отстранилась. — чёрт… — выдохнула она, — больно, но как же хорошо. Асмира, повернувшись к ней, усмехнулась сквозь пар. — ты всегда жалуешься и всегда лезешь в самое пекло. — а ты? — Вика подняла глаза. — думаешь, я не вижу, как у тебя трясутся руки, когда речь заходит о нём? Асмира замолчала. вода струилась по её лицу, пряча новые слёзы, но на губах появилась слабая улыбка, она подошла ближе, положила ладонь на плечо Вики. — пусть руки трясутся, главное чтобы сердце не дрогнуло в момент, когда будем смотреть в его глаза. пар окутал их обеих, Словно в этом маленьком замкнутом пространстве можно было ненадолго забыть обо всём. они смеялись сначала тихо, неловко, потом громче, когда Асмира плеснула в Вику горстью воды, а та, хромая, всё же попыталась ответить тем же. а потом, отдышавшись, Вика прислонилась лбом к кафелю и сказала тише, почти шёпотом: — пусть эта ночь станет последней, когда мы плачем. Асмира кивнула, её глазах отражалась решимость, обжигающая сильнее горячей воды. на кухне было тихо, только звук ножа о разделочную доску и лёгкий треск сковороды нарушали тишину. Карим, нахмурившись, жарил яйца и колбасу, изредка кидая недовольные взгляды в старый холодильник, где явно не хватало продуктов. — вот же… дом есть, а толку мало, — пробурчал он. — ладно, хотя бы не с пустыми руками встретим. Нияз сидел за столом, вертя в руках ту самую бутылку воды, которую так и не открыл, его взгляд был отрешённым, словно мысли унесли его далеко. незнакомец со шрамами сидел напротив, курил и молча наблюдал за обоими, дым поднимался в потолок, смешиваясь с запахом готовящейся еды. — ты заметил? — вдруг сказал Карим, не поднимая головы. — они вышли к нам, как будто всё под контролем. улыбки, шутки, но глаза… глаза у обеих были красные. Нияз чуть повернул голову, но молчал. Карим кинул на него быстрый взгляд. — ты же тоже это видел. пауза затянулась, но потом Нияз тихо, почти глухо произнёс: — я слышал их. Карим застыл с ложкой в руке. — слышал? Нияз сжал бутылку. — их разговор… в спальне. — он перевёл взгляд на стол, избегая глаз друга. — они готовы умереть вместе, им уже нечего терять. на лице Карима отразилось что-то среднее между раздражением и тревогой. — вот только этого нам не хватало… фанатики. но Нияз покачал головой. — нет, не фанатики, они… живые, сильные и чёрт возьми, настоящие. в кухне повисло тяжёлое молчание, только незнакомец усмехнулся, затягиваясь сигаретой. — теперь вы понимаете, почему они могут дойти до конца? сила не только в оружии, иногда в таких вот… обещаниях друг другу. Карим что-то буркнул, возвращаясь к сковороде, но движения его стали медленнее, словно слова Нияза застряли в голове. дверь ванной со скрипом открылась, и пар клубами выплеснулся в коридор, первой вышла Асмира, в длинной рубашке, наспех найденной в шкафу, волосы ещё влажные, стекающие каплями по шее. следом Вика, с полотенцем, повязанным вокруг головы, и такой же чужой одеждой, явно мужской. — о-о, — протянула Вика, втягивая носом воздух, — пахнет едой! неужели у нас появился личный повар? Карим, не оборачиваясь от плиты, буркнул: — личный повар, личный водитель и, если надо, личный психиатр, всё включено в один пакет. Асмира усмехнулась, проходя к столу. — ну хоть с психиатром не ошибся, тут всем он пригодится. Нияз поднял глаза на девушек, он хотел сказать что-то может, колкость, может, что-то мягче, но в горле застряли слова. вспоминался их разговор, те слёзы, и теперь он видел не просто мокрые волосы и улыбки. он видел ту хрупкость, которую они скрывали. Вика хлопнулась на стул, откинувшись на спинку: — надо признать, вы нас удивили, мы думали, тут только пыль и пауки, а у вас целый ужин. Карим поставил перед ними тарелки. — ужин — громко сказано, но горячее есть. Вика взяла вилку, подняла на него взгляд. — спасибо, Карим. — она сказала это тихо, но настолько серьёзно, что он замер на секунду, прежде чем отвернуться, будто не хотел показывать, что эти слова задели. незнакомец с картой докурил сигарету и тихо сказал: — насытьтесь, дальше будет только тяжелее. Тишина на секунду накрыла всех, но потом Асмира, жуя, фыркнула: — да хоть апокалипсис, с пустым желудком точно воевать не смогу. и они рассмеялись. смех был лёгким, коротким, но очень настоящим, дом постепенно стих, незнакомец ушёл в соседнюю комнату, Нияз устроился в кресле, делая вид, что спит, а Асмира листала карту вместе с ним, но глаза уже слипались. Вика вышла на кухню попить воды, тишина ночи была густой, только старые стены потрескивали. она открыла шкафчик, достала стакан, как услышала шаги за спиной. — опять ты, — усмехнулась она, увидев Карима. Вика отпила воды и прищурилась. — слушай, Карим… ты думаешь, я не заметила? — что именно? — он сделал вид, что не понимает. она наклонила голову, изучая его. — твои взгляды эти мимолётные, ты смотришь, будто… — она чуть улыбнулась, — будто сам себе не разрешаешь. Карим на секунду застыл, уголок его губ дёрнулся, но он тут же нахмурился и отвернулся к окну. — тебе показалось. — конечно, — фыркнула Вика, поставив стакан на стол. — просто показалось. она уже собиралась уйти, оставив парня одного. Карим ещё секунду стоял, колеблясь, и всё же решился: — Вика… я хотел… — он осёкся, подбирая слова, — поговорить о том, что было между нами. она резко обернулась. на миг в её глазах мелькнуло воспоминание, огонь, то самое, что они оба пытались заглушить, но Вика быстро выровняла дыхание и покачала головой. — не сейчас, Карим, — её голос стал твёрдым. — не в эту ночь. он хотел возразить, но она шагнула ближе, ткнув пальцем ему в грудь. — мы по уши в крови и в долгах перед жизнью, думаешь, сейчас время обсуждать, как мы оказались в одной постели? его взгляд потемнел, челюсть напряглась. — я просто хотел понять, где мы стоим. Вика тяжело выдохнула, сжимая кулаки, чтобы не выдать, как сильно дрогнуло её сердце. — мы стоим на грани войны, всё остальное… потом. если будет это «потом». и,не дав ему вставить ни слова, она развернулась и вышла в коридор. Её шаги звучали твёрдо, но за этой твёрдостью скрывалось другое — боль, желание, и то самое чувство, которое она старалась заглушить в себе. Вика знала: ей тоже непросто, но сейчас важно одно, это остаться живыми до утра, всё остальное казалось роскошью, которую они пока не могли себе позволить. Карим остался в кухне один, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. слова застряли в горле, а внутри жгло не хуже огня. Карим всё ещё стоял у окна кухни, кулаки сжаты, взгляд куда-то в темноту за стеклом. в дверь тихо вошёл Нияз, он сразу заметил его состояние: напряжённая спина, сжатая челюсть, будто тот сдерживал крик. — ты чего тут застыл? — спросил Нияз негромко, наливая себе воды. — обычно, если ты так молчишь, значит, внутри у тебя вулкан. Карим хмыкнул, но без улыбки. — ты чертовски прав. — расскажешь или опять будешь делать вид, что всё под контролем? Карим резко выдохнул и сел за стол, сжав виски ладонями. — я хотел поговорить с ней… о той ночи. Нияз поднял брови. — с Викой? Карим кивнул. — да, я думал… что для неё это значит хоть что-то, но она меня заткнула. сказала, что всё это неважно, что есть дела поважнее. в голосе звучала горечь, которую он никак не мог скрыть. — и что? — осторожно спросил Нияз. Карим усмехнулся, но это была горькая, пустая усмешка. — знаешь, это уже было, школьные годы, она всегда играла со мной. подпускала ближе, давала почувствовать вкус… а потом отталкивала, я для неё был… игрушкой, утехой, и не больше. он сжал кулак, ударив им по столешнице так, что стакан с водой дрогнул. — и я как идиот снова повёлся. думал, что сейчас иначе, что всё изменилось. Нияз смотрел на друга внимательно, не перебивая. потом тихо сказал: — а может, это не игра. может, она просто боится. боится привязаться, боится потерять, мы ведь все тут ходим по краю. Карим резко поднял на него глаза. в них было столько боли и злости, что Нияз почувствовал, будто смотрит в пропасть. — может быть, но от этого не легче. нн откинулся на спинку стула, закинул голову назад и закрыл глаза, будто хотел скрыться от собственных мыслей. после слов друга Нияз замолчал. на кухне повисла тяжёлая тишина, только часы на стене мерно тикали. он смотрел на Карима — сжатого, озлобленного, с болью в глазах и невольно вспомнил себя. «а ведь у меня… всё то же самое, только с Асмирой.» он опустил взгляд, сжимая в руках стакан воды. «мы провели ту ночь… но ни слова об этом, ни взгляда, ни намёка. она сделала вид, что ничего не было, а я… я тоже молчу. трусливо молчу.» Карим что-то буркнул себе под нос, но Нияз уже не слушал. мысли захлестнули его, в памяти всплыли обрывки, её дыхание рядом, тёплое прикосновение, её глаза, в которых тогда мелькнуло нечто большее, чем холодная решимость. «а если для неё это тоже было просто… слабостью? одним мгновением среди хаоса? я для неё — кто? соратник? враг? или просто тело рядом, когда было страшно?» он почувствовал, как внутри закипает что-то похожее на зависть. Карим хотя бы попытался поговорить с Викой. хоть получил отказ, но он сказал. а он сам? ничего. Только тянет время, пока Асмира строит планы мести, а он сам разрывается между долгом и желанием. Нияз провёл ладонью по лицу и тяжело выдохнул. «нужно будет… сказать когда-нибудь, пока не стало поздно.» Карим, не открывая глаз, глухо сказал: — ты чего такой задумчивый? Нияз криво усмехнулся, пряча мысли. — так… свои счёты в голове. Нияз вышел в коридор, чтобы немного остыть, и наткнулся на Асмиру. она как раз шла за водой, волосы ещё влажные после душа, футболка чуть прилипла к коже. Увидев его, девушка остановилась, прищурилась. — ты чего такой хмурый? — тихо спросила она. Нияз попытался отмахнуться, но её взгляд был слишком внимательный, слишком прямой. — да так… просто устал. Асмира склонила голову набок. — ты никогда не был хорошим лгуном. он усмехнулся, но это вышло горько. — а ты всегда слишком проницательная. они замолчали. воздух между ними стал густым, как перед грозой. Асмира сделала шаг ближе, заглянула в его глаза. — Нияз… — она замялась, — мы вообще ни разу не поговорили о той ночи. у него будто сердце ухнуло вниз. Он отвёл взгляд, сжал кулаки. — может, так и лучше. — лучше? — в её голосе прозвучала горечь. — ты правда считаешь, что лучше делать вид, будто ничего не было? Он поднял глаза, и в них мелькнула вся его борьба. — я не знаю, Асмира. я не знаю, что это было для тебя. она замерла, потом медленно выдохнула. — для меня это было… настоящим. может, слабостью, да, но настоящей. Нияз молчал, а она, набравшись смелости, добавила: — и я устала притворяться, что не чувствую. его взгляд потеплел, напряжение сжало грудь, он шагнул к ней ближе, совсем близко так, что их дыхание смешалось. — Асмира… — прошептал он, и голос дрогнул. — ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь. она не ответила словами, только слегка коснулась его руки едва-едва, но в этом прикосновении было больше, чем в тысячах признаний. Нияз едва успел сжать пальцы на её ладони, как сзади послышались шаги. — ну надо же, — голос Вики прозвучал резко, с лёгкой усмешкой, — весь мир рушится, а вы нашли минутку, чтобы… пообжиматься. Асмира и Нияз мгновенно отстранились друг от друга, словно школьники, застуканные на месте преступления, но Вика не отводила взгляда, в нём читался сарказм, смешанный с чем-то более тёмным. — серьёзно, ребята? — продолжила она, скрестив руки на груди. — у нас на хвосте Сицилия, мы не знаем, что будет через час, а вы… — она махнула рукой, — романтику устраиваете. Асмира вскинула подбородок, её глаза сверкнули. — Вика, хватит, ты прекрасно знаешь, что это не так. — а что тогда? — голос подруги стал резче, чем она сама планировала. — тебе реально кажется, что сейчас подходящее время? Асмира шагнула к ней, но тон её был уже спокойным, твёрдым: — а тебе не кажется, что иногда человек заслуживает хотя бы капли тепла? на миг между ними повисла напряжённая тишина. Вика отвела взгляд, губы её дрогнули, будто она хотела что-то сказать, но сдержалась. правда была в том, что её слова рождались не из здравого смысла, а из зависти, из укола, что она сама оттолкнула Карима, а теперь видела, как Асмира позволила себе то, чего Вика лишила себя. Нияз хотел что-то вставить, но Асмира, незаметно коснувшись его руки, шепнула так, что слышал только он: — сейчас не время, но мы поговорим. обязательно. может не скоро… но поговорим. и, будто ничего не произошло, она развернулась и прошла мимо Вики в комнату. Нияз выдохнул, провожая взглядом Асмиру, потом обернулся к Вике. в его глазах плескалась усталость, но голос звучал жёстко: — знаешь, Вика… ты зря так, это не мы виноваты, что ты сама оттолкнула Карима. её лицо моментально напряглось, в глазах сверкнул огонь. — ты серьёзно сейчас? — холодно процедила она. — абсолютно, — он шагнул ближе. — ты завидуешь Асмире, это видно, но зависть плохой советчик, особенно в наше время. Вика фыркнула, но в её взгляде мелькнула боль. — спасибо за лекцию, Нияз. ты у нас прямо мастер психологии, да? он нахмурился, но не отступил. — просто говорю, как есть. не надо срывать злость на других. её губы дрогнули, потом скривились в ядовитой усмешке. — а ты лучше о себе подумай. ты у нас теперь рыцарь в сияющих доспехах? спаситель Асмиры? смешно. Нияз сжал челюсть, но промолчал. — вот и молчи, — бросила Вика, повернулась на и почти с вызовом ушла в комнату за Асмирой, хлопнув дверью.