Fate

      Сынмин идет туда лишь потому, что обещал Чонину. Другой причины просто нет и не может быть. Что идеальнее помощи другу в вырезании глупых снежинок на Рождество? У кого вообще есть настроение его отмечать в самый лютый холод, стоя на улице и наблюдая за фейерверком? Сынмин безбожно точно идет к Чонину ради помощи, а не потому, что там будет Минхо.       Минхо, который постоянно кидает язвительные фразы, не любит большие скопления людей и на которого Сынмин пускает слюни последние несколько месяцев, после того, как увидел идиотскую фотографию в инстаграме. Он не знал, что у Чонина есть такой старший брат, они никогда не говорили о нем. И вот, из-за глупой случайности, они пересеклись один раз в квартире Сынмина. Чонин не хотел идти домой, наплевав на обещание, данное своим родителям, и Минхо приехал, чтобы забрать его. Пришлось собрать все силы в кулак, чтобы не заикаться как перевозбужденный подросток, а помочь вытолкать друга за порог и бонусом получить номер телефона Минхо.       Но Сынмин слишком труслив, чтобы написать ему без причины и слишком глуп, чтобы дать свой номер в ответ. Поэтому он соглашается на все авантюры лучшего друга, независимо от их глупости, чтобы видеть Минхо чаще, чем он может позволить.       И совсем не думает о том, что выглядит как подросток с запоздалым переходным возрастом, не смотря на то, что ему двадцать два. Сынмину двадцать два, а он ведет себя как придурок и боится пригласить Минхо на свидание.       «Что за черт».       Сынмин прячет нос в шарфе, щурит раздраженные глаза из-за холодного ветра и чувствует, как слезы стекают по его лицу. Прекрасно, теперь он будет ходить весь день опухший, словно посещал курсы по правильному плачу и репетировал его в течении недели.       Он ненавидит зиму, холод и огромные сугробы, в которых оказывается постоянно. Чонин слишком сильно любит издеваться над ним, прекрасно зная, что Сынмин не откажет в мелких пакостях, даже если ему предложат окунуться в ледяную прорубь с головой. Гребаная мягкотелость.       Со всех сторон веет праздником, прилавки постепенно завершают украшать, подготавливая товары для украшения. На улицах развесили красивые фонари, светящиеся гирлянды и в этот раз скопировали американскую манеру Рождества, выставляя красивые большие фигурки на улице. Дети веселятся, обкидываются снегом, нервируют уши громким криком, но Сынмин не возражает. Он ведь тоже бесился с друзьями, пока не повзрослел.       Да, точно. Сынмин повзрослел.       Поэтому перестал любить праздники, подарки и прочую чепуху, которую пытаются надеть ему на уши, чтобы затащить в квартиру с друзьями и отметить Рождество вместе. Сынмин не любит это, предпочитая проводить праздники в одиночестве и спокойствии, вместо шумных тусовок и глупых игр с алкоголем.       Чонин обещал ему в этот раз сделать все иначе. Сынмин ни капли не верит, но соглашается, потому что ему скучно, а не потому, что Минхо тоже будет отмечать с ними.       Дороги еще не успели прочистить после метели и Сынмин топит свою обувь в снегу, шипит от холода, который окутывает его щиколотки из-за попавшего во внутрь снега. Он уверен, что отморозил себе ноги, потому что кожа уже начинает чесаться и открытый участок неприятно трется о штанину, краснея. Шапка не спасает от холода, в висках начинает покалывать, но он уже почти оказался у дома Чонина.       Сынмин подскальзывается.       Падает прямо на задницу, отшибает к чертям копчик и кряхтит, ненавидя весь мир. За спиной сигналят, Сынмин спешит встать еще быстрее, но рука съезжает, цепляется за что-то острое и кровь размазывается по снегу.       — Да черт.       Сынмин сдается, перекатываясь в сугроб, чтобы не мешать другим прохожим. Но вряд ли они найдутся в три часа ночи на улице в лютый мороз. Машине не уезжает, сигналит более настойчиво и Сынмин проклинает водителя. Он ведь лежит на тротуаре, а не посреди дороги, но на всякий случай вертит головой, проверяя реальность. Да, все верно. Ну что еще от него нужно?       — Сынмин.       Кажется, он забыл как дышать.       Минхо смотрит на него с легким недоумением, часто моргает и наклоняется ниже, чтобы ухватить Сынмина под плечи и помочь подняться. Получается с трудом, потому что обувь постоянно скользит и приходится широко расставить ноги, чтобы устоять. Без опоры в виде рук Минхо он снова свалится на землю.       — Ох, привет. — сглатывает вязкий ком и сдерживает кашель, подавившись слюной. Но что за неловкий идиот. — Какими судьбами?       — Чонин просил помочь с украшениями. — Минхо словно совсем не замечает на себе щенячий взгляд. А Сынмин заглядывается, нервно кусая спрятанные под шарфом губы. Ли растрепанный, дико красивый в зимнем пальто и любимых черных ботинках — Я совсем не ожидал увидеть тебя.       Сынмин фыркает, плавно выплывая из мягких объятий Минхо, чтобы наконец-то встать ровно и не причинять ему дискомфорт.       — Я тоже иду к нему за... — и снова падает назад, прерываясь на полуслове и утягивая Минхо за собой. Ему слишком неловко, чтобы молить о прощении, ведь это ударит по его нервным клеткам горящим хлыстом.       Минхо не спешит встать, смотрит в напуганные глаза Сынмина и прикусывает губы. Шапка отлетела в сторону, потные пряди прилипают ко лбу и это выглядит слишком мило, чтобы оторваться. Сынмин прекрасен.       — Ты плакал? — слова слетают неосознанно. Минхо мысленно бьет себя по голове, прикрывая веки. Он приподнимается, дает Сынмину больше пространства для воздуха, но все еще сидит на нем.       — Это от ветра.       — О, прости.       Сынмин не понимает.       — Прости? — хочется плакать уже реально — Но тогда и ты меня прости?       — А тебя за что?       Сынмин думает, что они два идиота, но не говорит об этом вслух. Решает поберечь свои нервы и просит наконец-то слезть с него. Отряхивается от снега и грязи, помогая Минхо сделать тоже самое. Они оба окоченели, но медлят, пялятся друг на друга и мнутся на месте. Сынмин надеется, что больше не упадет, не сломает себе что-нибудь и спокойно дойдет до Чонина. У Минхо немного другие планы.       — Может, в машину?       «Да хоть на край света».       — Да.

***

      Чонин встречает его крепкими объятиями и громким визгом из-за резкого холода. Следом вешается на шею брата, снова визжит по той же причине, словно развлекая себя таким способом и бежит на кухню ставить чайник, чтобы отогреть своих близких.       Сынмин пытается не смотреть в сторону Минхо, стягивает куртку с плеч и избегает его глаз, но чувствует, что Минхо пялится. Предпринимать что-то не хочется, бездействие сейчас для него самое лучшее, что только может быть.       — Сынмин, — Минхо зовет его тихо и приходится повернуться, поднять бровь в знаке вопроса, чтобы внезапно ахуеть от чужих губ на своей щеке и зажать себе рот, сдерживая крик.       Какого, собственно, хуя?       Приходится поверить, что это не мокрые идиотские фантазии, изредка мучащие его ночами, а самая настоящая реальность, к которой Сынмин был не готов.       — Чонин повесил здесь омелу. — Минхо выглядит так, словно оправдывается перед ним, сжимает в руках теплый шарф и теребит его.       Что за глупая причина? Сынмина разрывает от злости.       — Спасибо, что не в губы. — выплевывает, отворачиваясь, чтобы уйти. Значит Минхо поцеловал бы любого, с кем мог оказаться на этом месте? С любым, кто оказался бы на пороге? Что за чертового дерьмо.       Сынмин сжимает кулаки, оставляет Минхо одного в прихожей и надеется не выдать своего раздражения.       Ким тратит тридцать минут в ванной комнате, пытаясь правильно обработать свою царапину. Прижимает вату, чтобы она впитала остатки крови и немного успокаивается, умываясь холодной водой. Настроение на самом дне, но когда оно было выше?       Ему приходится натянуть веселую улыбку, чтобы Чонин поверил ему, не задавал лишних вопросов и просто, мать вашу, заткнулся нахрен насчет Минхо. Даже если Сынмину придется сидеть рядом с ним и вырезать эти глупые бумажные снежинки, он хотя бы не будет слушать ничего о его успехах, навыках и прочей ерунде, что на самом деле интересно, но в другой раз.       Они переносят чай в гостиную, заспанную изрезанной бумагой и пытаются устроиться более-менее удобно, чтобы бумажки не кололись через одежду. Сынмин устраивается на полу, рядом с небольшим столиком, Чонин же запрыгивает на диван, не ощущая дискомфорта и касаясь своим коленом коленки Минхо. Показывает узоры, чтобы те сделали все правильно и никто не хочет спрашивать, для чего Чонину столько много украшений. Сложно сказать, что сидит в его умной голове.       — Ты собрался подготовиться к хэллоуину?       — Что? Почему?       — Зачем тебе снежинки в виде паука?       Сынмин не хочет знать, но напряженная атмосфера давит на него.       — Это же классика Сынмини! Самая настоящая культовая классика!       Минхо хрипло смеется, откладывая очередную снежинку в сторону.       — Ты просто хочешь распугать соседей.       — Не без этого!       Сынмин улыбается, пересекается взглядом с Минхо и быстро отворачивается. Вместо злости его накрывает смущение, но здравый смысл стучится в окошко, заставляя не придумывать идиотские сказки. В любом случае, если Минхо захочет, то объяснится. Сынмину нечего сказать на этот счет.       — Может быть включим музыку? — Минхо делает жирный намек своему брату.       — Включу фильмы.       Чонин, как истинный предатель, оставляет их наедине. Все знают, как тщательно Ян выбирает что-то для просмотров, это может продлиться до нескольких часов. Минхо оглядывается, удостоверяется, что брат действительно скрылся в комнате и пересаживается на его место.       — Сынмин. — Минхо не выглядит как человек, который о чем-то жалеет. Это немного подкупает, развивает интерес к происходящему. — Я должен извиниться за то, что не спросил тебя.       Младший сужает глаза.       — Но ты не жалеешь об этом. — не уточняет, говорит в лоб, не боясь показаться настырным. — Почему?       — Спроси что-нибудь попроще. — Минхо подмигивает, касается макушки парня, пропуская мягкие волосы между пальцев и улыбается. Сынмин чувствует, как румянец одолевает его щеки и отворачивается, кромсая на мелкие куски бумажку.       Он не думает о том, чтобы сопротивляться порыву Минхо, принимая от него эту ласку, от которой щемит сердце. Приятно ощущать себя нужным для человека, которому готов отдать свое сердце, растопить ледники и подарить небо. Может быть Сынмину стоит купить звезду для Минхо на Рождество?       «Боже, зачем она ему?»       Хочется, чтобы Минхо чаще вспоминал его. Смотрел на небо и искал там подарок Сынмина, каждый раз находя нужный огонек. Они могли бы искать его вместе, соревноваться в том, кто успеет сделать быстрее и выполнять глупые желания друг друга. Он бы знал, где она находится, но специально бы проигрывал Минхо, чтобы сделать для него что-нибудь еще более приятное.       Сынмин закрывает глаза, откидывая голову назад, укладывая ее прямо на колени Минхо, и улыбается. Брат Чонина действительно замечательный.       Это похоже на идиллию, сладкую патоку или же на вкусное вино из сладкого нектара. Минхо мягко очерчивает черты лица Сынмина. Аккуратно очерчивает брови, ведет по ровному носу и касается кромки губ, не решаясь коснуться их подушечками пальцев. Стоит ли ему поцеловать Сынмина?       — А вот и я!       Чонин залетает, словно торнадо и им везет, что младший ничего не замечает, пытаясь как можно быстрее засунуть диск в DVD-плеер.       — Это щелкунчик!       Сказать «нет» не получается.       Они откладывают ножницы ближе к обеду, слишком уставшие от колесницы скримеров и сказок, на которые Чонин их подсадил этим недоутром. Глаза слипаются и Сынмин просит разложить диван, игнорируя всю мишуру, что закинута на него. Хочется просто взять и отключиться, дать разуму отдохнуть и проспать как минимум двадцать часов. Два тела рядом с ним тоже засыпают.

***

      Джисон не отлипает от Чонина, тянет по разным бутикам, выбирая каждому подарок и пытаясь угодить вкусам, пока Сынмин плетется рядом с Феликсом где-то сзади, поправляя съехавшую на бок новую шапку. Прошлую он все же оставил в сугробе.       — Ты в норме? — Сынмин трет нос, пытаясь согреть его таким образом и смотрит на друга, слишком поникшего для того, кто больше всех горел желанием придти сюда.       Феликс вздыхает. Поднимает оленьи глаза на него и хлопает несколько раз, натягивая улыбку. Но он совсем забыл, что это не прокатывает, поэтому взгляд Сынмина говорит ему о многом. Феликс сдается, теребя рукава.       — Мы немного поссорились с Чаном.       «Стоило догадаться».       — Он очень много уделяет времени своим коллегам на работе, словно забыл про меня. — он шмыгает, не согревшись до конца после улицы — Мне просто немного обидно.       Сынмин, как истинный друг Феликса, должен обматерить Чана, послать его к черту и сказать, какой же он идиот. Сынмин, как друг Кристофера, обязан сдержать в секрете подарок для Феликса и подбодрить его. Но это Сынмин, он не будет лезть в чужие проблемы.       — Не зацикливайся, — браво, Сынмин — к Рождеству все уладится. — сначала уладь свою жизнь.       Феликс соглашается, явно веселеет, утягивая Сынмина в магазин глупых новогодних вещей и уговаривает купить кошачьи ушки, разрушая стереотип про щенков. С другой стороны, Минхо любит котов. Может быть и Сынмина полюбит?       «Глупости».       — Выбери себе что-нибудь тоже. — он не выпустит отсюда Феликса, пока они не найдут что-то интересное для него. Но находят, правда, в секс шопе.       Сынмин расщедривается, покупает не только ушки, но и блядский латексный костюм с подвязками на интимных местах, шепча идиотские шутки, от которых уши Феликса краснеют. Он воспользуется подарком Сынмина, но никогда в жизни не признается в этом.       Продавец прощается с ними улыбкой, приглашает зайти еще и Сынмин стопроцентно обещает вернуться. Хорошее место, зачем отказывать?       Феликса немного потряхивает от перевозбуждения и Сынмин мягко гладит его по спине, ведет в кафетерий, чтобы накормить и зовет туда пропавших в пучине елок и игрушек друзей. Чонин залетает к ним абсолютно счастливый. Толкает Сынмина, освобождая себе место, и ярко рассказывает о их прогулке с Джисоном. Хан кивает болванчиком, поддакивает и вставляет шутки, одаривая всех своей безграничной энергией.       Уходить не хочется, прощаться с друзьями тоже, но время подходит к концу и остановить его никому не в силах. Феликс уходит самым первым, попросив Чана забрать его и утягивает за собой Джисона, который живет недалеко от них сильно беспокоится за линьку своей ящерицы.       Все тактично умалчивают о том, что Джисон просто устал и ящерицы у него нет.       Сынмин прощается со всеми, укутывается к куртку поплотнее и завязывает шарф, оставляя открытыми только глаза. Чонин успевает остановить его перед самой дверью торгового центра.       — Стой, Минхо заберет нас.       Сынмин бы не хотел видеть сегодня Минхо, но отказывать Чонину все еще не может и поэтому сдается слишком быстро, даже не отстаивая свои права на свободу.       Минхо не заставляет их долго ждать, подъезжает прямо ко входу и Сынмин немного удивляется тому, как Ли просто выглядит. Обычная домашняя одежда, которую Ким предпочитает носить чаще всего, но молча отмечает, что Минхо просто потрясен в таких мелочах. Может ли он когда-нибудь одолжить у него одежду?       «Дыши глубже».       — Как прошел день? — голос Минхо охрипший. Чонин явно разбудил его своим звонком, даже не придав этому никакого значения. — Сынмин? — приходится сдержать себя, чтобы не завопить девчонкой. Он все еще не достаточно научился сдерживать свои позывы по отношению к Минхо.       — Нормально. — он уверен, что этого ответа хватит. Минхо ведь спросил его, потому что Чонин имеет способность не закрывать свой рот, а Сынмин достаточно скуп на слова.       — Это все?       Минхо звучит удивленно, почти обиженно и Чонин прыскает в кулак, тихо хихикая.       — Братец капризный после сна. — получает тычок от Минхо — Просто поговори с ним.       Сынмин на секунду теряется, бегает глазами по братьям, не понимая, прикалываются над ним или нет, но поддается соблазну. Меняет тон своего голоса на чарующий, Чонину он всегда нравился, так почему бы не попробовать на Минхо?       Он говорит с легким придыханием, делится полученными эмоциями, запинается несколько раз, не зная, как лучше выразить мысль и не останавливается, пока они не доезжают до квартиры Чонина. Младший оставляет их наедине, подмигивает Сынмину и исчезает с их глаз. Ким замолкает, чувствуя неловкость.       — Ты ведь далеко живешь? — Минхо выруливает на главную дорогу, постукивая по рулю. Младший кивает, прикрывает глаза на несколько секунд от усталости и усаживается более удобно, упираясь коленками в переднее сидение. — Не хочешь прокатиться к морю?       Сынмин не хочет. Сынмин слишком устал, ему нужно лечь в кровать, взять вкусняшек и включить какую-нибудь попсу в телевизоре. Но он слишком слаб перед всем их семейством, поэтому согласно мычит и проваливается в дрему, выигрывая себе немного времени так.       Минхо будит его аккуратно. Ведет пальцами по щеке, отодвигая в сторону шарф и слегка щекочет его, вызывая мурашки. Сынмин приоткрывает глаза, мычит и скатывается вбок, прям на Минхо, чувствуя исходящее от него тепло.       — Сынмин-и, — аккуратно трясет за плечи — Просыпайся.       Сложнее всего было открыть глаза. Он смог вылезти из машины, схватиться за Минхо, чтобы он вел его куда угодно, но все еще не открыл глаза, находясь в полудреме и совем не замечая, что куда-то идет. Усталость одолевает его.       — Мне поцеловать тебя, чтобы ты проснулся?       Сынмин не понимает его добрые две секунды, а потом чувствует горячее дыхание у лица и отпрыгивает, в ужасе смотря на Минхо.       — Т-ты!       Минхо определенно издевается над ним.       — Я?       — Придурок!       Минхо смеется, утирая невидимые слезы с глаз.       — Давай подойдем ближе к воде? — он протягивает руку, с доброй улыбкой осматривая юношу. Сынмин возмущается, переплетает их пальцы и совсем не смущается, нет. Просит Минхо застегнуться, ведь у воды еще холоднее и слегка задевает плечо при каждом шаге. Ему нравится эта близость, которую он может потерять в любую секунду.       Сынмин опускается на колени, касаясь свободной рукой мелких камушек и передает несколько Минхо. Они долго играют, пускают блинчики по воде, пытаясь обыграть друг друга, носятся по пляжу, не заботясь о том, что ноги намертво промокли и обоим придется влить в себя литры лекарства, чтобы Чонин не убил их в Рождество.       Сынмин наслаждается, одаривает Минхо улыбкой и несколько раз пытается толкнуть в воду, но запинается и падает сам, выплевывая соленую воду и трясясь от холода. Минхо смеется от нелепости, помогает встать на ноги и улыбается, стягивая вымокшую шапку с головы Сынмина.       — Выглядишь очень мило. — издевается.       Сынмин фыркает.       — Я не могу выглядеть мило, выглядя так глупо.       — Может быть тогда и мне стоит выглядеть также глупо?       Сынмин не успевает уточнить, что Минхо имеет ввиду, как тот тоже оказывается в воде, ныряя с головой. Младший открывает рот, таращась на него, словно на идиота. Минхо не выглядит милым. Минхо выглядит горячо.       — Ты правда идиот. — Сынмин вытаскивает его из воды за шиворот, не давая придти в себя и толкает Минхо в грудь, раздраженно цокая. — Что за глупые мысли в твоей голове? Хочешь пропустить все праздники?       Минхо смотрит на него так, словно Сынмин его солнце. Улыбается, мягко перехватывает кулаки, которые слабо бьют его в грудь и притягивает к себе, смыкая руки на спине младшего.       — Я хочу провести их с тобой. Не важно с соплями или нет.       — Мог бы сказать что получше.       Сынмин не идиот, прекрасно понимает намеки, умеет читать между строк и в более точных ответах не нуждается.       — Тогда может быть мне стоит тебя поцеловать? — Минхо играет бровями, вызывая смех, и Сынмин не имеет ничего против этого.       — Тогда может ты не будешь спрашивать меня об этом?       Ли улыбается, наклоняет голову и аккуратно касается его. Ведет языком между губ, тает от сладости и прижимает Сынмина еще ближе, игнорируя холод. Они целуются долго, прижимаются, трутся, согревая друг друга и Сынмин стонет от ощущений, которые Минхо оставляет на его губах. Сдаться этому напору выше его сил.

***

      Сынмин натягивает на себя глупый рождественский свитер, вертясь перед зеркалом. чтобы рассмотреть себя со всех сторон и остается довольным, возвращаясь в общую комнату. Хенджин хлопает рукой рядом с собой и освобождает немного места, Сынмин не возражает.       Минхо садится рядом, незаметно переплетает их пальцы, слабо улыбаясь и шутит вместе с остальными, отсчитывая минуты до полуночи.       Вокруг них то самое бесчисленное количество снежинок, скрепленных между собой тонкими нитями и Сынмин никогда не признается себе, что благодарен Чонину за приглашение.       — Знаешь, Сынмин. — Минхо аккуратно гладит его по волосам, переходя на шепот — В тот день никакой омелы не было. — и тянет его в объятия, — Просто в тот момент ты был слишком милым.       Сынмин смеется, сжимая бедро Минхо.       — Разве я не всегда милый?