Getting to know you addams family (Знакомство с семейкой Аддамс)

Лунный свет проникает сквозь пыльные занавески гостевой комнаты, слабо освещая пространство. Прислушиваясь к ровному дыханию своей гостьи, Уэнсдей осторожно толкает дверь, проскальзывая в спальню. Когда ее глаза привыкают к темноте, она может различить тело своей соседки, свернувшейся калачиком под тонким одеялом. Она словно кажется меньше. Это неприятное наблюдение, - отмечает в своей голове готическая девушка. В свете луны ее лицо бледнее обычного и можно заметить темные круги вокруг глаз. Должно быть она плакала перед сном. Уэнсдей хочется ударить себя, зная, что причиной ее слез наверняка была она сама. Стараясь подавить едкое чувство вины, невысокая девушка пытается ступать как можно тише, осторожно опуская на тумбочку черную коробку, перевязанную белой лентой. Изначально она хотела послать сюда Вещь, но почему-то передумала в последний момент. Аддамс винит в этом эмоции, которые, как ей ранее казалось, она просто не может испытывать. По крайней мере большую часть из них. Такие глупости, как надоедливое волнение, бесполезный стыд, ослепляющий гнев и другие подобные, отвратительные вещи. Впервые в жизни она поддалась им. Разрушила семейную библиотеку, полностью потеряв контроль. Это совершенно не в ее стиле. Она может разозлиться. Может возненавидеть. Но потерять контроль над холодным и расчетливым разумом, идя на поводу у глупого набора молекул и гормонов, которые так отчаянно выделяет ее человеческое тело — это уже слишком. Уэнсдей ставит себе пометку в голове, позже обратиться к Ма Ма. Единственному члену семьи, который не будет дразнить ее за вопросы, какими бы ужасными не были на них ответы. Не будет комментировать и пытаться узнать подробности и источник интереса. К тому же ее знания, начало которых исходит из целых веков, должны оказаться весьма полезными. Сама Аддамс искренне верит, что седая ведьма поведует ей о проклятии или же зелье безумия, с которым Уэнсдей еще не сталкивалась. Ее отчаянному состоянию должно быть четкое объяснение. Возможно все гораздо проще и во всем стоит винить дух предка, который спас ее жизнь взамен на столь отвратительную плату. Энид шевелится во сне, переворачиваясь на спину. Ее бесшумная гостья замирает на месте. Слабый свет луны освещает лицо спящей блондинки. Уэнсдей ловит себя на мысли, что никогда ранее не замечала, что по сравнению с прошлым годом, лицо оборотня приобрело новые черты. Ее профиль стал более выразительным, словно над его изгибами поработал Пигмалион. Довершением произведения были едва заметные белые шрамы. Самые восхитительные отметины, из обширной коллекции шрамов и гематом, отпечатанных в памяти юной Аддамс. Стоп. Почему она вообще смотрит на свою спящую соседку по комнате? Или уже бывшего друга, если брать в расчет небывалую размолвку между ними накануне вечером? Шестеренки в голове Уэнсдей лихорадочно крутятся, вызывая во рту неприятный привкус горечи, обжигающей рот при одной лишь мысли, что Энид просто уедет отсюда следующим утром и они больше никогда не увидятся. Уедет от нее. Бросит ее как в тот раз, когда она обманом привела ее к исследованию особняка Гейтсов. Одного воспоминания достаточно, чтобы наводнить ее разум образами отчаяния, которое она изо всех сил старалась подавить, медленно и мучительно сходя с ума в одиночестве их общей комнаты. И это оказалось абсолютно не так приятно, как она представляла себе подобные процессы. Энид вновь пошевелилась во сне. Из ее горла вырвалось низкое рычание, а светлые брови нахмурились, словно девушка была готова атаковать. Лишь ее плотно сомкнутые веки напоминали о том, что она все еще находилась во власти сна. Одеяло сползло до уровня ее ног, заставив оборотня перейти от гнева к едва уловимому всхлипу. Прежде, чем Уэнсдей смогла проанализировать исход, ее руки аккуратно коснулись ткани, натянув ее обратно на плечи оборотня. Черты лица Энид расслабились. Теперь она выглядела так мирно, словно ничего в этом мире больше не тревожило ее беспокойную душу. Глаза Уэнсдей расширились от шока, когда она поняла, что находится в паре секунду от того, чтобы осторожно погладить оборотня по щеке. Провести рукой по шрамам. Запечатлеть их текстуру и траекторию. Она резко отдернула руку, ставя пометку позже окунуть ее в чан с кипящей водой. Боль всегда помогала притупить любые проклятия и очистить голову от нежелательных мыслей. Уэнсдей резко развернулась на каблуках, намереваясь покинуть комнату. Формально, она выполнила часть сделки со своим разумом. Новое цифровое устройство и короткая записка должны были выразить ее сожаление и извинения о произошедшей ситуации. Жалкая попытка, даже по меркам нормисов, - ранее неизвестный ей голос, исходящий где-то из глубин разума обжег ее. Может быть это то, что в книгах по психиатрии, которые так сильно интересовали ее в 13 лет, называют «голосом совести»? В противном случае, это долгожданное безумие, медленно отравляющее ее отточенный разум. Это помогло бы объяснить все нелепые поступки и мысли. Но возвращаясь к настоящему, кому бы не принадлежал этот голос, он был прав. Уэнсдей видела эти жалкие проявления в том, что ее одноклассники назвали бы «отношениями». Или их подобием. Когда один партнер после опрометчивого поступка, в лучшем случае вранья, в худшем измены, приходил к другому с щенячьими глазами, пытаясь откупиться дорогим подарком, купленным на заемные деньги бездушной капиталистической системы. Американ Экспересс, например. Стоп. Ее брови нахмурились, а рот сжался в тонкую линию. Они с Энид не состоят в романтических отношениях. И это точно не похоже на ссору, которую можно вот так исправить. И Энид вовсе не поверхностная девушка, которая бы сочла подобный жест приемлемым и достаточным для примирения. Она гораздо выше этого. Ради одной ее милости стоит развязать войну и бросить на защиту чести целые армии. И в отличие от олуха Менелая успешно ее выиграть. Если конечно, полководцем была бы Уэнсдей. Прекрати! К своему удивлению, юная Аддамс обнаружила, что испытывает самый настоящий страх от того, что с каждым разом ее мысли уходят в более неизведанное и страшное направление. Это должно прекратиться. Возьми себя в руки! - Шипит девушка сама себе. Еще пару минут она тратит на раздумья, следует ли забрать устройство, чтобы ненароком не сделать ситуацию хуже, чем она уже есть. Слабый стук пальцев по полу, выводит ее из транса. Вещь дергает за край свободной штанины, стараясь как можно тише стучать по полу. - Ты уверен, что ей будет приятно внимание... такого рода? - Отрубленная рука, показывающая ей большой палец, ставит точку в этой битве. Аддамс оставляет коробку на прежнем месте. Она почти собирается покинуть спальню оборотня, прежде чем новый голос в голове напоминает ей о приоткрытом окне, из-за которого ее гостья может вновь замерзнуть ночью. Если одеяло упадет. Уэнсдей проклинает его внимательность и правоту, угрюмо бредя к окну. Её тонкие пальцы касаются обшарпанной оконной рамы, когда все вокруг исчезает. Теперь она находится за пределами спальни. Прямо во тьме, на одной из массивных веток векового дуба. Отражение ее красных, горящих во тьме глаз, хриплое, животное дыхание, заставляющее оконное стекло запотеть, не сразу позволяет увидеть, что находится по ту сторону. Уэнсдей видит саму себя, лежащую на спине в своей любимой позе. К ее боку осторожно прижимается Энид. Она помнит эту ночь. Ее видение исчезает также внезапно, как появляется. Теперь она видит лишь свое отражение в стекле, находясь внутри спальни. Затаив дыхание, Аддамс дергает оконную раму, шире раскрывая ее, чтобы просунуть голову. Ее темные глаза не сразу замечают глубокие царапины на карнизе от когтей существа, которые оно оставило, когда наблюдало за ними в ту ночь. Живот скручивается от неприятного ощущения. Все это время они были как на ладони. Чем бы не было столь отважное существо, оно посмело последовать за ними на территорию поместья Аддамс. Не испугалось живого дерева, которое время от времени развлекается тем, что сбивает с новых почтальонов округа шляпы, а особенно смелых глупцов ловит за ноги, чтобы вышвырнуть раз и навсегда в неизвестном направлении болот и топей прямо за лесом. Ни одна живая или мертвая душа в здравом уме никогда не пойдет на такое. Кому захочется связываться с семьей, репутация которой порой отваживает от них самого дьявола. Уэнсдей прокручивает в голове видения. Она не могла видеть само существо ни ранее, не теперь. Но его хриплое дыхание, когти и красные глаза наводняют ее память жуткими образами трансформирующегося подлеца, который долгое время выдавал себя за ее друга. Был ли это Тайлер? Сумасшедший оборотень или другой Хайд? Уэнсдей почувствовала, как ее короткие ногти до крови впиваются в ладони. Она могла пережить еще одно столкновение с любым из них. Но как смеет это неизвестное науке крипточучело преследовать Энид. Она уже однажды пострадала из-за нее. Уэнсдей никогда больше не позволит этому повториться.

***

- Ух ты, здесь так туманно! - Кудрявый подросток подпрыгивает, пытаясь опередить своих родителей и братьев, выбирающихся из массивного дорожного дома. Словно возбужденный щенок, он принюхивается к здешнему сырому воздуху, который разительно отличается от мест, где он вырос. Нет привычного запаха цветущей зелени, раскаленного солнцем асфальта и паров бензина. Воздух влажный и сырой, напоминающий кору хвойных деревьев, набухшую от дождя. Впереди по дороге, затянутой дымкой тумана, можно различить слабые очертания города. Белоснежная деревянная табличка с надписью: «Добро пожаловать в Уэстфилд» противно скрипит, раскачиваясь на слабом ветру. Старший брат мальчика раздраженно закатывает глаза, закидывая массивный рюкзак на мускулистое плечо. - Неудивительно, что Энид захотела здесь жить. Здесь же практически кругом леса..., - подросток не успевает закончить. Подзатыльник от старшего брата попадает точно в цель, заставляя его замолчать. - Твоя сестра не живет здесь, - практически выплевывает женщина рядом с ними, - если бы не ее своенравное поведение, нас бы тоже сейчас здесь не было. Женщина фыркает, вскидывая на плечо собственный рюкзак. Костяшки ее пальцев белеют, когда она до хруста сжимает их в кулаки. Энид нужно было подумать дважды, прежде чем бросать вызов матриарху семьи, а значит и всей стае в целом. Неуважение лидера — автоматически оскорбляет всех ее членов. Эстер Синклер никогда не потерпит подобного поведения. Тем более от своей единственной дочери. Она должна быть лучшим примером для собственных будущих юных волчат, которые должны будут пополнить ряды их стаи, как только Эстер найдет ей достойную пару.

***

Энид с криком вырывается из сна. Распахнув глаза, она невольно озирается вокруг. Слабый свет солнца, проникающего из-за пыльных занавесок, подсказывает ей, что еще слишком рано. Девушка пытается успокоить бешено колотящееся в груди сердце. Еще мгновение назад она бежала по лесу, пытаясь найти Уэнсдей. В непроглядной тьме даже с ее волчьим зрением, блондинка могла различать лишь слабые черты спины гота, быстро удаляющегося от нее, как бы она не старалась догнать ее. А затем эта массивная фигура Хайда, схватившего Уэнсдей своими мощными лапами, чтобы разорвать ее хрупкое тело в клочья. Оборотень предпочитает молчать об этом. Не делиться ужасными снами даже в тайном блоге, который давно стал ее отдушиной, чем-то вроде личного дневника. Энид знает, что это всего лишь сны. Но они всегда такие реальные, что ей хочется вывернуть содержимое желудка, от увиденной картины. Слабое постукивание пальцев о дерево вырывает ее из лихорадочных мыслей. Вещь привлекает ее внимание, тихо спрашивая в порядке ли она. Для многих студентов Невермора и даже для ее соседки по комнате до сих пор остается загадкой, как блондинке удается так легко понимать бестелесную руку и его своеобразную комбинацию жестов. - Просто плохой сон, - шепчет девушка, - я буду в порядке. На мгновение ее внимание останавливается на черной коробке, украшенной белой лентой. Энид знает, что между Пагсли и Уэнсдей существует странная традиция подшучивать друг над другом, время от времени оставляя по всему дому странные подарки и почти смертельные ловушки. Неужели она близка к тому, чтобы стать жертвой кого-то из них? Любопытство Энид никогда не было ее сильной чертой. Однажды это убьет ее, как глупую кошку из детской песенки, но сейчас ее это абсолютно не беспокоит. Девушка протягивает руку, чтобы дотронуться до черного материала. Ничего. Нет пороха или дыма. Нет вылетающих ножей или запуска бомбы с часовых механизмом. Синклер шумно сглатывает, набираясь смелости, чтобы сдернуть ленту. Из глубины алого бархата, которым коробка украшена изнутри, словно дорогой готический гроб, на нее смотрит последняя модель телефона, которую она могла иметь лишь в мечтах. Ее родители никогда бы не пожертвовали такую сумму для слабейшего члена стаи. Рядом с устройством лежит темная карточка с золотыми инициалами "WA". Аккуратная надпись на обратной стороне гласит: Дорогая Энид. Мне крайне жаль признавать это, но прошлым вечером мое поведение было неподобающим. А высказывания резкими. Обидеть вас вовсе не было моим намерением. Не скрытым, ни явным. Вещь также любезно сообщил мне, что в очаровательном порыве ярости, вы разбили свое причудливое электронное устройство. Знаю, какие должно быть сильные муки вам приносит невозможность узнать последние новости, посещая опустошающие душу, бессмысленные социальные сети. Надеюсь, это устройство станет вполне приемлемой заменой прошлому. С уважением, Уэнсдей Аддамс. Энид фыркнула, закатив глаза. Но от Вещи не ускользнуло, как уголки ее губ растянулись в легкой ухмылке. - Кто бы мог подумать, что Уэнсдей Аддамс способна на извинения, если их можно так назвать, - весело чирикает оборотень, возвращая устройство в коробку. «Тебе не понравилось?» - Вещь удивленно шевелит пальцами в воздухе. - Напротив, это мило, - на щеках блондинки играет слабый румянец, - но это не отменяет того, как она обращалась со мной в последнее время, - грустно заканчивает девушка. - Я не жду, что она придет извиняться лично, - Энид вскакивает, пытаясь найти свои вещи, - это было бы глупо. Но мне просто хочется верить, что наша дружба для нее действительно важна. Все, что она делает после случая в Неверморе, так это просто блокирует меня, держа при этом на расстоянии вытянутой руки! Энид стыдливо закрывает лицо ладонями. До ее ушей вновь доносятся удары пальцев о дерево. «Ты важна для нее!» - Вещь сердито продолжает выстукивать, - «Просто она слишком упрямая, чтобы сказать тебе об этом лично. Дай ей немного времени». - Ээээ. Спасибо, приятель, - Энид расслаблено вздыхает, вновь присаживаясь на край кровати. Бестелесная рука забирается к ней на колени, ободряюще похлопывая ее по ладони. «Как насчет того, чтобы развеяться?» - Весело стучит он. - Что ты имеешь в виду? - Привычная улыбка вновь играет на ее губах. «В городе есть отличное место, где подают завтраки, хочешь отправиться туда?» Не дожидаясь ответа, самый странный член семьи Аддамсов спрыгивает с кровати, стремительно мчась по коридору в комнату Ларча.

***

Городская площадь Уэстфилда напоминает собой типичное место, где в фильмах ужасов постоянно происходят убийства, таинственные исчезновения и странные инциденты. Обычный и тихий, маленький одноэтажный центр, заполненный закусочными, торговыми лавками и административными зданиями. Величественный пригород, состоящий из шикарных викторианских особняков, построенных в прошлом столетии. Обычная старшая и средняя школа имени причудливой дамы, которая вполне могла быть одним из успешных президентов. Нэнси Рейган? Кажется так было написано на табличке под ее бюстом. Энид хочется хихикать, представляя величественную походку ее подруги, шагающей сквозь толпу ярких школьников-нормисов. Только идиот мог бы бросить ей вызов. Легкое покашливание отрывает Энид от ее мыслей. Они сидит в кабинке одна, погрузившись в созерцание причудливого городка, расположенного по ту сторону большого окна. Рядом со столиком стоит парень в синей форме официанта. Его голубые глаза ярко сияют на фоне бледной кожи, а вьющиеся светлые волосы обрамляют худое лицо. На правом глазу парня она замечает шрам. Он отличается от ее собственных, но не похоже, что его оставил зверь. - Неудачная рыбалка, - улыбается парень. - Что, прости? - Энид кашляет, краснея при мысли, что она вот так просто пялится на незнакомца. - Мой шрам, - парень подносит руку, слегка касаясь пальцами оттянутого века, испещренного белесыми полосками, делающего его правый глаз слегка вдавленным в глазницу, - я свалился в озеро прошлым летом. Его усыпанное камнями дно не было со мной дружелюбным. Энид улыбается, неловко наблюдая за незнакомцем. Его внешность кажется безобидной, но что-то внутри, что она безошибочно может охарактеризовать как пробуждение своего волка, не дает ей покоя. Волчица внутри настороженно принюхивается, советуя Энид угрожающе рычать, отпугнув незваного гостя. Энид игнорирует это чувство. Рядом с собой она чувствует легкое шевеление Вещи, дремавшего в ее рюкзаке. - Еще кофе? - Парень указывает на дымящийся чайник в руках, жестом предлагая наполнить ее пустую чашку. - Пожалуй, - оборотень кивает, с любопытством наблюдая за незнакомцем. На его груди красуется бейдж с безобидным именем «Далтон». Он слегка прихрамывает, переминаясь с ноги на ногу. - Возможно, такое девушкам говорить не стоит, но я нахожу твои шрамы восхитительными, - чуть выше шепота бормочет парень, застенчиво улыбаясь блондинке. - Спасибо, наверное, - неуверенно отвечает Энид. Аякс был первым парнем, с которым она когда-либо встречалась, но даже он не делал ей случайных комплиментов за весь период их романтической связи. Получить один от едва знакомого парня в совершенного незнакомом городе — что может быть не так? Странно чувство заставляет ее щеки гореть. - Извини, если я влез не в свое дело. Ты здесь впервые? - Чувствуя неловкость, Далтон явно пытается поменять тему. - Это так заметно? - Шутишь? Здешние люди никогда бы не надели столько ярких цветов. Но тебе очень идет! - Вновь улыбается блондин. Энид хочется провалиться сквозь землю. Она хотела выбраться из особняка, чтобы собраться с мыслями. Дать своему разуму передышку и возможность придумать дальнейший план действия. Она вовсе не собиралась заводить здесь знакомства. Тем более с настолько подозрительно дружелюбным парнем. Странный жар на ее щеках усиливается после пары глотков свежезаваренного напитка. На мгновение она чувствует, как ее желудок скручивается, требуя немедленно отправить напиток обратно. Оборотень лихорадочно зажимает руками рот, пытаясь выбраться из кабинки. Позади нее Далтон пытается спросить, все ли с ней в порядке, но девушка отмахивается от него, убегая в дамскую комнату. Слабый свет люминесцентных ламп заставляет ее глаза болеть. Едва совладав с приступом рвоты, Энид чувствует себя разбитой. Силы стремительно покидают ее тело, заставив сползти по стене на кафельный пол. Тяжелые шаги были последним, что ей удалось запомнить, прежде чем ее сознание поглотила тьма.

***

Уэнсдей пытается сосредоточить свое внимание на старинной книге, лежащей у нее на коленях. Но ее мысли все время возвращаются к бесполезному электронному устройству. Его экран не подавал признаков жизни все утро. Юная Аддамс не ждет благодарностей или какого-либо другого текста от Энид, но в глубине ее черной души все же теплится маленькая лучина надежды, что девушка напишет ей хотя бы пару слов. Когда часы пробивают почти шесть вечера, Уэнсдей раздраженно откидывает книгу, меряя шагами комнату. Ее взгляд устремлен вдаль окна, сканируя надвигающиеся темные тучи. Была ли Энид в особняке, отказываясь покидать свою спальню, чтобы не столкнуться с Аддамс? Или она предпочла прогуляться и изучить окрестности, желая иметь приблизительную карту местности для удачный охоты в предстоящее полнолуние? Ее четкий слух не уловил никаких следов движения в доме. Энид Синклер была слишком громкой, чтобы продолжать оставаться внутри него. Был лишь один способ быстро вычислить ее местонахождение. В такие редкие моменты Аддамс была готова неохотно признать пользу плодов технологического прогресса. Она стиснула зубы, схватив собственный телефон. Ее худые пальцы медленно скользили по экрану, набирая текст сообщения в диалогах с оборотнем. Дорогая Энид! Надеюсь, твое знание технологий позволило тебе разобраться с устройством. Мне хотелось бы узнать, твое самочувствие.... Полный бред. Ее самочувствие явно было подорвано их вчерашней ссорой. Уэнсдей с отвращением стерла надпись, начав новый текст. Мне хотелось узнать, будешь ли ты рада рассмотреть мое предложение Не имеет смысла. Они все равно встретятся за ужином. Если оборотень захочет спуститься. Раздражение и злоба начинали одолевать невысокую девушку. Вздохнув, она отбросила бесполезный кусок металла, быстро шагая по направлению гостевой спальни. Постучав в дверь и не получив ответа, экстрасенс легонько толкнула ее, осторожно протискиваясь внутрь. Никаких признаков светловолосой девушки. Подаренный ей телефон мигал, покоясь там, где Энид должно быть оставила его после обнаружения. Значит ли это, что она не приняла подарок? Уэнсдей захотелось кричать. Как она могла быть такой легкомысленной, наивно полагая, что блондинка примет подобную чушь в качестве извинений? Чертова бестелесная рука и ее глупые советы. Порой Аддамс кажется, что он делает это, чтобы искренне повеселить свою проклятую душу, выставляя ее в неловком свете. - Помяни черта, - бормочет брюнетка, оборачиваясь на стук, - Вещь, потрудись объяснить, почему твои дурацкие... Она замерла на полуслове увидев руку, лихорадочно выстукивающую сообщение, - помедленнее, я не понимаю. Энид, - она едва понимает его, когда Вещь переходит на азбуку Морзе, - Что с Энид? Успокойся! - Она кричит на него, чувствуя, как растет внутри собственная паника. Вещь словно набирает побольше воздуха, резко замедляя свои жесты. Его постукивания уменьшаются до одного с частотой в три секунды. - Кто забрал? - Голос Уэнсдей леденеет, как и что-то внутри нее. Вещь побеждено стучит пальцами, что вполне можно истолковать, как незнание ответа на данный вопрос.