Вашу руку и сердце…

Так незаметно пролетел год. Приближались новогодние праздники. Декабрь выдался довольно снежным, и Маринетт с друзьями нередко устраивали всякие зимние веселушки. То они лепили самого большого снеговика, то играли в снежки до посинения. Их весёлый заезд на санях вообще закончился больничной койкой для Нино, но их это особо не остановило, пока почти все не слегли с насморком и температурой. В результате, в строю остались только Мари и её лучшая подруга Алья. Что касается Сезер, то эта особа вечно втягивала подругу во всякого рода приключения. Шатенка видела некую грусть в глазах Дюпен-Чен, и хоть та и не сознавалась, понимала, чем именно навеяно такое настроение. Она даже пыталась выяснить, кто же конкретно с ней тогда танцевал на прошлогоднем новогоднем огоньке, но всё было безрезультатно. В итоге, Алья пришла к мнению, что верные друзья и, возможно, новые отношения смогут снова зажечь в глазах подруги тот несменный огонёк, что всегда в ней светился. И вот очередная затея будущей журналистки начала воплощаться в жизнь. Сезер позвала Маринетт вечером на каток, что был недавно залит на соседнем стадионе. — Алья! Какой, к чертям, каток? Я же на коньках еле стою!!! — ругалась в трубку темноволосая, — Ты хочешь, чтобы я заняла соседнюю койку с Нино? — Да брось ты! Я же не заставляю тебя исполнять тройной аксель… — отшучивалась шатенка, — Просто нарезаем круги вокруг стадиона, немного развеемся… Потом можно ещё в кафе посидеть… Пошли, а? Скрепя зубами Маринетт согласилась на эту авантюру: — Хорошо, но если я себе что-то сломаю, то потом, как выйду из больницы, то сверну тебе шею! — Договорились! — посмеиваясь согласилась Сезер. На том и порешили. Пришёл назначенный вечер, и девушки явились на каток. Народу было довольно-таки много и пока девушки переобувались, стадион и сам каток заполнился людьми. По правилам этого катка профессионалы и те, кто хорошо катается, ездили по большому кругу, а для новичков и детворы - освобождали центр у новогодней красочно нарядной ели. Алья, как опытный конькобежец, мастерски ринулась вперёд, специально не дожидаясь Маринетт, в надежде, что кто-то сильный и красивый подхватит неумеху, а там гляди и лямур нарисуется. Какими только словами не крыла голубоглазая шатенку за эту подлую подставу. Кое-как добравшись до ели, будучи трижды чуть не сбитой с ног проносящимися мимо людьми, темноволосая успела перебрать весь свой запас «французских» слов. Наконец, ухватившись за ограждение у зелёной красавицы, Дюпен-Чен смогла полностью выпрямиться. — Господи, неужели я это сделала! — ликовала Мари, — Только попадись мне… — скрепя зубами ворчала она, ища глазами подругу, но та затерялась где-то среди катающихся. Немного переведя дух Маринетт начала рассматривать окрестности. Первым её взгляд пал на ёлку. Ель была пышная, живая и необычайно красивая. Особенной её делали отнюдь не гирлянды или бусы, такой её делали самодельные игрушки, которые люди приносили сюда в течение последней недели. От таких украшений ель становилась по-домашнему прекрасной. Небольшой игрушечный домик, старый стеклянный, почти антикварный, новогодний шар, плюшевый мишка, маленький слегка потертый серый зайчик и ещё много чего интересного, что превратили вечно зелёную в большую семейную елку. А запах хвои и морозная свежесть рождали истинное новогоднее настроение. Играла приятная музыка, недалеко от ели петляли юные фигуристы. Кружились, прыгали, скользили, и все это так чудно выглядело, будто бы голубоглазая попала в сказку. Подняв голову, девушка увидела, как сверху, переливаясь в свете прожекторов, медленно опускался снег. Порою легкие порывы ветра закручивали снежинки в причудливые узоры и они выглядели так, словно это маленькая девочка кружилась в воздухе, стоя на одном коньке. Ёлка сияла, музыка затягивала, люди хохотали и кружились, а легкая метель пела... Маринетт мечтательно закрыв глаза, вдыхала этот морозный воздух, что насквозь был пропитан праздником. И все вроде бы хорошо, но чего-то не хватало. И это что-то не давало ей спокойно жить уже год. В голове мельком промчался знакомый образ: золотимые волосы, изумрудные глаза и улыбка, что звала за собой на танцпол. В голове голубоглазой, будто призыв из неоткуда, прозвучало заветное «Позвольте вашу руку…» и девушка сделала скользящий шаг вперёд. Все бы ничего, но Дюпен-Чен совершенно не умела кататься на коньках, да к тому же, кто это катается на льду с закрытыми глазами? Результат не заставил себя долго ждать, и Маринетт, не успев даже сделать пару шагов, устелилась задом на скользкую поверхность. Было больно, смешно и обидно, и даже непонятно, какое из чувств в этот момент над ней преобладало. Немного ругнувшись и посмеявшись с себя, темноволосая начала вставать обратно на коньки, а это безумно сложно, ведь кругом лёд, скользко, да и вставая на конёк, ты вынужденно поднимаешься выше, чем просто на ноги. Хорошо, что ограда ели рядом, но до неё ещё нужно доползти. — Вам помочь? — послышалось где-то сверху. — Эмм… Да! Если несложно… — кряхтела Мари, вставая на ноги не смотря на парня, что вызвался помочь. — Позвольте вашу руку! — произнёс он и девушка застыла. Подняв на него свой взгляд, она не могла поверить своим глазам - это был он! Все тот же зеленоглазый блондин, что так заполонил собой и голову, и душу. Видя замешательство девушки, Адриан повторил: — Вашу руку позвольте… А Маринетт, беря парня за руки, сказала ему: — И руку, и сердце. Кружится снег, Заметая дома, Ну а музыка тихо, Кружит в танце тела, Снег искрится повсюду, Засыпает пути, А двоим все равно, Им бы вместе идти, Лёд сковал быстро реки, Превратив все в каток, Уводя двух влюбленных, Куда-то за небосвод!.. 30.11.22 Автор Dl@ym Редактор A-N-G-E-L