Последний грустный день.

      Прошло около двух недель с момента, когда Лили решила, что грустных дней больше не будет. Никто не спохватился Шони – у этого свиноподобного ублюдка уже были побеги из стен монастырской школы, поэтому никто не придал значения очередному исчезновению. Он был никому не нужен. О нём никто не вспоминал.

Ну, или почти никто.

      Лили изо дня в день прокручивала в голове сцену убийства своего обидчика. Такого же удовольствия, которое она от этого получала, пожалуй, никто и никогда не испытывал. Ещё больше её маленькое сердечко грел трофей, который она заботливо переложила в укромный мешочек под половицей своей комнаты. Её жизнь после таинственной пропажи Шони стала намного спокойнее. Её мало кто донимал без главного зачинщика, если она не попадалась на глаза, но за свою жизнь в монастырской школе она научилась быть незаметной.       Но кто-то пристально наблюдал за Лили. Кто-то подозревал, что маленькая Лили может хранить какой-то чудовищный секрет. Может кто-то ещё вспоминал Шони?       

***

–Почему ты тут? –негромко спросила Лили, увидев непрошенного гостя, который копался в её вещах, – Уходи. – Я знаю, что ты знаешь, что случилось с Шони! – закричал в ответ светловолосый кудрявый мальчик. Лили не понравилось такое наглое вторжение и не менее наглое заявление в её адрес. Она точно знала, что никаких реальных улик против неё просто нет! – Мемфис, тебе тут не место, – девочка схватила обеими руками рубашку, которую парень достал из её шкафа, и потянула на себя. От неожиданности Мемфис упал плашмя на паркетный пол и его очки слетели с лица, – Уходи.       Лили размашисто топнула по очкам Мемфиса и линзы в них разлетелись по полу. Парень попытался нащупать пропавший предмет, но всё что он смог найти – боль. Когда его ладонь была над очагом разлёта осколков, Лили метко и очень яростно топнула ногой ещё раз. Мелкие кусочки стекла глубоко вошли в кожу подростка и ладонь начала кровоточить. Мемфис завыл от боли. – Тебе это с рук не сойдёт, я знаю, что ты с ним что-то сделала! Я знаю, что ты ужасная! Поэтому тебя никто не любит! – Парень вскочил на ноги и зажал кровавые раны своей рубашкой. Лили никак не восприняла его слова – ей не было дела до того, любит ли её кто-то в монастырской школе. Она бы хотела с каждым сделать то же, что сделала с Шони и оставить на месте этой тюрьмы для детских надежды руины.       Мемфис убежал, но Лили знала, что ей предстоит сделать в скором времени. Он слишком много себе позволил, безмозглый напыщенный уродец. Некогда он был безвольной шавкой на побегушках у вонючего хряка, а теперь не может найти себе места, ведь никто теперь ему не указывает, что делать, что сказать, кого ударить или запереть в плесневелой кладовке. Лили покажет Мемфису его место. Лили вспомнила свой сон и поняла, что не ошиблась. Силуэт посреди песчаной бури точно принадлежал наглому слепому ушлёпку.       Тем временем, Мемфис тоже думал над тем, как уличить Лили в причастности к пропаже его соседа. Возможно, мы не понимаем, как можно беспокоиться и питать тёплые чувства к кому-то хотя бы отдалённо похожего на Шони. Возможно, Мемфис и сам не до конца понимал, что им движет. Был ли это страх за то, что с ним могло случиться что-то похожее? Может Мемфис и правда боялся, что Шони не найдут только потому, что это бы означало, что он тоже не находится в безопасности? Нет, наверняка причины гораздо глубже, чем кто-либо думает. Глубже, чем даже Мемфис может себе представить.       Шони всегда был главным зачинщиком буллинга и драк, ему было всё равно на кого нападать. Никто не хотел с ним иметь лишнего дела из-за внушительной массы и мерзкого вида, поэтому Шони слишком долго сходило всё с рук. Все ненавидели его, но ничего не предпринимали. Почему Мемфис не ненавидел Шони? Шони никогда не позволял себе сказать что-то в сторону Мемфиса, что-то серьёзное и действительно обидное. Этот неприятный молодой человек относился к Мемфису как к брату, как к части семьи. Мемфис всегда был пуглив, страдал от ипохондрии и нервного тика, а Шони выстроил вокруг него непробиваемый щит. Никто не смел сказать или сделать что-то в сторону мальчика в очках потому, что знал, чем это может обернуться. В обмен на защиту и подобие дружбы, семейных отношений, Мемфис делал то, что ему скажет Шони. Парень издевался над остальными вместе с ним, он чувствовал своё превосходство над жертвами ведь знал, что находится на стороне силы. А теперь нет стороны силы, нет защиты и главное, что нет Шони.       Мемфис потёр лоб забинтованной рукой. Он не понимал, как найти лазейку и подступиться к Лили. Он точно знал, что она причастна к исчезновению его друга. Что-то в голове перемкнуло. Юноша взял карандаш и начал выписывать на обрывке какого-то листка всё то, что успел заприметить в комнате у Лили, до их неприятной встречи.       Первое, слишком идеальный порядок. Никто в монастырской школе так не убирает свои комнаты. Мемфису казалось очень странным, что у кого-то нет ни малейшего намёка на пыль или паутину по углам. Как-будто там очень хорошо убрались, чтобы что-то скрыть.       Второе, одна половица странно ездит под ногой. Парень не смог подцепить деревяшку из-за сгрызенных в мясо ногтей, а от волнения руки вспотели и сцепление пропало вовсе.       Третье, в шкафу было слишком много свежих рубашек.       Рубашки... Мемфису стало дурно от собственных размышлений. Он ясно помнил, как он и Шони испортили Лили почти всю школьную форму. Рубашки, юбки, всё что попалось под руку. А она так плакала и просила этого не делать, что у неё опухло лицо и выглядела она ещё более смешно и жалко. Парни знали, что у Лили не было родителей. И никто бы не стал помогать ей одеждой. От этого ситуация становилась ещё более комичной для них. Маленькая жалкая девятилетняя девочка, за которую никто не заступится. Никто не поможет ей поэтому можно делать с ней всё, что угодно. Но откуда взялись новые рубашки? Мемфис ринулся к шкафу Шони.       Когда он осматривал шкаф после пропажи, он подумал, что Шони мог забрать вещи с собой. Распахнув дверцы шкафа, он увидел, что никакая одежда кроме рубашек не была тронута. Мемфис издал нервный смешок. Его догадки подтвердились.

***

      Лили гуляла по территории монастырской школы с рюкзаком, набитым рубашками убитого ею жирного ублюдка. Она не хотела так просто расставаться со своим трофеем, поэтому не могла просто сжечь всё содержимое своего рюкзака. К тому же, тётка Шони знала толк в тканях и присылала ему мягкие кашемировые рубашки, нельзя было просто так избавиться от такой непозволительной роскоши! Но и оставить у себя их пока было нельзя – Мемфис представлял угрозу планам девочки и явно лез не в своё дело. Как далеко он бы смог зайти, если бы Лили не объявилась в комнате именно в тот момент? Как много он уже успел увидеть?       Пройдясь по саду, Лили заметила огромный куст крыжовника. Снаружи он был обычным кустом, но Лили знала, что внутри у него много колючих шипов, которые не пощадят никого кто туда сунется. Малышка огляделась, приподняла куст и начала очень быстро выкапывать небольшую ямку. Когда она была достаточно вместительной, чтобы поместить в себе рюкзак, девочка положила сумку в ямку и как следует засыпала землёй. Ей пришлось хорошенько утрамбовать землю, чтобы точно ничего не выдало её укрытие. Затем, Лили просто опустила куст и отряхнулась. Благо в саду был садовый шлаг, из которого она смогла помыть руки. Этот проныра Мемфис по любому уже пытается найти как можно больше улик, поэтому ей нужно перестраховаться.       Когда грязное дело с рюкзаком было закончено, Лили отправилась на школьный ужин. Она бы вообще не ходила на подобные мероприятия — Лили казалось, что голод она не чувствует вовсе, но неявка на приём пищи была приравнена к смертному приговору. За учениками чётко следили во время собраний в столовой потому, что все знали чем может закончиться встреча бушующих подростков и острых предметов в небольшом помещении.       Лили заняла своё место в наименее приметном уголке и начала трапезу. Еда всегда была одинаково гадкая, вроде как уже с десяток лет дают одно и то же. Вязкая мясная масса, которая раньше для Лили выглядела как орудие для пыток непослушных детей, но теперь напоминала ей о внутренностях, перемолотых топором прямо в нутре уродливого борова, который ещё совсем недавно обижал девочку. Гарниром к неаппетитной жиже выступало что-то похожее на водянистое картофельное пюре, вроде того что продаётся в продуктовых в виде порошка.       Перемешивая вилкой отвратительное блюдо, Лили с улыбкой думала о том, что она сделает с Мемфисом. У неё уже созрел план и ямка для его останков. Вдруг Лили почувствовала жгучий взгляд на себе. Ей пришлось оторваться от своих мыслей и посмотреть на того, кто неустанно сверлит её глазами. Лили увидела, что на неё пялится объект её мечтаний о кровавой расправе. Девочка не стала отводит взгляд, и начала сверлить взглядом Мемфиса в ответ.       Парень, в запасной паре очков, неотрывно смотрел Лили в глаза. Он точно был уверен, что глаза — зеркало души, и что всмотревшись в них блондин что-нибудь поймёт, что-то узнает о Лили и её тёмных секретах. Но взгляд Лили был сильнее. Пустой, холодный... Такой, какого нет у обычных детей. Мемфису стало не по себе, может быть он и сам прочувствовал как взор Лили прощупывает его мелкую душонку.       Ужин закончен. Лили не съела ни кусочка из сегодняшних изысков! Она была сыта по горло настырностью паренька в очках и знала, что просто так он от неё не отстанет. К удивлению девочки, Мемфис не последовал за ней, когда она вышла из столовой и даже не пошёл за ней в её спальню! Малышка с облегчением выдохнула, у неё наконец-то появилось время продумать детали того, что она сделает с ублюдком. Она думала об этом пока умывалась перед сном, пока переодевалась в ночную сорочку, и уже засыпая на подушке. Мысли об ещё одной смерти от её рук наполняли тело Лили какой-то необыкновенной радостью! Она ясно чувствовала, что у неё есть право на возмездие. Как же могло не радовать то, что грустные дни подошли к концу? Теперь Лили было очень весело.       Предаваясь своим фантазиям, девочка провалилась в дрёму. Во сне она увидела тот же силуэт, что был в прошлом видении, только на этот раз он кружил вокруг неё как назойливая муха! Силуэт смотрел на Лили своими пустыми глазами и вдруг его рот открылся, издавая очень громкий… скрип половицы. От такого у Лили пропала всякая сонливость и она резко открыла глаза. Уже была глубокая ночь и только луна смотрела в окно, освещая комнату как огромный уличный фонарь. Девочка осторожно отвела глаза в сторону и заметила, что сон был отчасти вещим.       Рядом с её шкафом вновь она увидела Мемфиса, чьи очертания прекрасно подсвечивались лунным светом. Парень не понял, что Лили проснулась, и продолжал ощупывать руками полки её шкафа. Девочка очень тихо поднялась с кровати и с силой толкнула Мемфиса в шкаф. От неожиданности, тот не удержался и улетел носом в деревянную полку. Из ноздрей начала струиться кровь и, ем показалось, что он слышал хруст собственных костей. – Почему ты снова тут? – негромко и сухо спросила Лили. – Я не понимаю… Куда ты дела все вещи, которые тут лежали? Которые я мог потрогать своими руками? Где они?! – Парень обернулся, но Лили уже стояла у окна и всматривалась в темноту. – Не знаю, о чём ты. Тебе пора, – Холодный голос девочки наводил жути и пробирал Мемфиса до мурашек. Лили резко повернулась и начала маленькими шажочками подходить к парню, смотря ему в глаза. Снова он почувствовал, как будто его начинает пожирать что-то изнутри, и тут же отвернулся. – Я знаю, что это ты сделала! Ты что-то с ним сделала потому что он издевался над тобой! И я издевался, и ты что-то сделаешь со мной тоже! Ты психопатка! – Мемфис переходил на срывистый высокий крик. Казалось, что вот-вот у него навернутся слёзы. Он чувствовал себя бессильным, ситуация казалось ему безвыходной.       Он кричал слишком громко, поэтому Лили пришлось его заткнуть. Она схватилась за дверцу шкафа и одним направленным ударом ударила Мемфиса ею в лицо. Послышался хруст. Носовая перегородка Мемфиса будто рассыпалась и опухла ещё больше. Из-за отёка он больше не мог дышать носом и парню пришлось хватать воздух ртом. Лили ударила его ещё раз. И ещё раз. И ещё раз. Через несколько ударов на месте носа уже была одна большая гематома, а под глазами раздулись тёмные синяки. Мемфис упал на колени и прижал руки к лицу. Лили услышала, что он начал плакать. – Я предупреждала тебя, – сказала она и ударила удачно упавшего на колени парня коленом в челюсть, придержав его за голову. Удар был не слишком сильный, но его мощи было достаточно, чтобы Мемфис откусил себе кусок языка. Кровь заполнила рот парня, а половина сокращающейся языковой мышцы выпала у него изо рта. Пол был испачкан, но это было легко поправимо. Лили сразу займётся уборкой после того, как избавится от нытика, который хотел слишком много узнать.       Девочка взяла большие ножницы и отрезала кусок от рубашки парня. Она слегка промокнула тканью кровавое пятно на полу и заткнула ею же грязный рот, которым ублюдок слишком много разговаривал. Мемфис только тихо завывал, он боялся давать отпор Лили несмотря на то, что он превосходил её в росте и весе. Он знал, что раз уж она смогла расправиться с Шони – сможет расправиться и с ним, а юноша совсем не хотел расставаться со своей жалкой жизнью.

Но у Лили были другие планы.

      Всего на секунду Лили снова выпала в свои мысли. Тело дрожало от счастливого предвкушения чего-то невыносимо приятного. Не прошло и доли секунды, как Мемфис откинул со своего пути худощавую девчушку, выплюнул кровавую тряпку и рванул прочь из её комнаты. Он сбежал по лестнице вниз и малышка поняла, что он направляется на улицу. Это было очень удачным обстоятельством для неё. Девочка вооружилась грязной простынёй, которая уже должна была отправиться в прачечную, и пошла на улицу по свежим следам Мемфиса. Парень тем временем старался не терять времени и попытался найти наиболее удачное место, чтобы спрятаться. Он хаотично оббегал территорию монастырской школы, пока совсем не выбился из сил. На последнем дыхании он добежал до сада и прошмыгнул в большую яму, которую только вырыли для заготовки основы компоста на следующий год. Мемфис затаил дыхание, он боялся издать малейший звук потому, что знал, что это будет стоить ему жизни. Отсутствие половины языка, сломанный нос казался ему не такой большой проблемой, ведь скорая кончина уже была не где-то на горизонте, а вполне искала его по территории школы. Он услышал шорох пожелтевших садовых кустов, зажмурился и начал про себя молиться всем известным ему божествам, чтобы остаться в живых. Но Мемфис ещё не знал, что Бог – умер.

Теперь перед ним возникло новое божество.

      Лили слегка наклонила голову в яму, чтобы обнаружить там Мемфиса. Тень от её головы заставила её пленника в страхе открыть глаза, но закричать он не мог потому, что ком в его горле не позволял этого сделать. – Хочешь узнать, что случилось с Шони? – с издёвкой спросила маленькая Лили. Мемфис утвердительно кивнул, – Я убила его. Я отрубила его руки и ноги. И я расчленила его. Это было так приятно…       Мемфис заплакал. У него не было никакой надежды на то, что есть хоть небольшая вероятность его спасения. Шони больше нет. Он не сможет защитить его как раньше. Парень закрыл лицо ладонями и простой плач перерос в истерическое рыдание. Он завывал, но, чтобы не злить Лили ещё больше, закрыл окровавленный рот обеими ладонями.       Маленькой Лили нравились эти звуки, она чувствовала удовлетворение от страданий уродца, который сидел в яме. Завернувшись в грязную простыню, она взяла штыковую лопату, которая лежала неподалёку от ямы и легонько потыкала черенком Мемфиса в плечо. Он тут же обернулся на неё, показав взору девочки своё распухшее от слёз лицо, которое помимо сверкающих бусинок солёной жидкости украшала гримаса ужаса, боли и отчаяния. – Последние слова? – это была злая ирония. Лили замахнулась лопатой и метко попала остриём лопаты между глазами ублюдка. Глаза Мемфиса закатились и вряд ли теперь он сможет ими куда-то посмотреть, даже с очками!       Маленькая Лили с трудом вытащила из черепа жертвы лопату. Тело Мемфиса, ещё тёплое и с бьющимся сердцем, упало на спину. Из раны сразу же начала разбрызгиваться, растекаться кровь, красиво пачкая всё его лицо. Малышка с размахом совершила второй удар – заточенная лопата прошла между пятым и шестым шейным позвонком, что отдалось звонким хрустом. Но этого было мало. Да, сердцебиение теперь медленно затихало, но голова ещё на месте! Происходящее придавало Лили невиданных сил, ей казалось, что она даже сильнее, чем в ночь убийства Шони.       Лили крепко перехватила черенок поудобнее и несколькими движениями разрубила шейный столб, поочерёдно полопались мышцы, из трахеи вышел сдавленный хрип… Да, может срез не был идеально ровным, зато как красиво выглядела отрубленная голова Мемфиса в ярком лунном свете. Лили казалось, как будто бы Госпожа Луна подмигивает ей, пока она занимается своей грязной расправой. – Кто из нас теперь выглядит жалко? – поинтересовалась маленькая Лили у остывающего обезглавленного трупа своего обидчика и тут же посмеялась над собой. Ох уж эта Лили, трупы ведь не умеют разговаривать!       Проделанной ей работы показалось мало. Лили вновь вооружилась лопатой и внимательно посмотрела в синеющее лицо парня. Пелена злобы и обиды застлала глаза маленькой девочки и теперь остриём лопаты она обезображивала лицо мертвеца. Брызги крови от ударов разлетались вокруг, на тёмной земле они были незаметны, но на защитной простыне девочки они оставили рубиновый узор. Лили удалось окончательно разбить череп и первыми из его глазниц вылетели глазные яблоки, затем начали разлетаться кусочки мозга и зубы. Голова Мемфиса теперь больше напоминала мясокостную жидкую массу, которая дрожала от лёгких дуновений ветра.       Девочка упала на коленки тяжело дыша, но её жилы до сих пор наполняла кипящая кровь и она не планировала останавливаться! Вскоре лопата вновь калечила уже бездыханное тело Мемфиса, проходя тупящимся об кости лезвием по всему остальному телу. Лили старательно перемалывала тело своего мученика в фарш, компост в следующем году точно удастся. Дроблёные рёбра, кровь и спинномозговая жидкость, ошмётки мяса и куски кишок – теперь всё это украшало скучную до этого яму с рыхлой землёй. Дело было сделано, как раз вовремя!       Луна ещё висела над Лили, но уже явно собиралась покидать небосвод, уступая место солнцу. Маленькая Лили решила не оставлять себя без памятного подарка, без подарка в память об этой славной ночи. Она села на коленки перед ямой и изо всех сил потянулась за прядью волос с расквашенной головы трупа. Волосы, вместе с кожей, уже не были прикреплены к черепу и кусок скальпа спокойно отделился. После этого, лили снова взялась за лопату, но в этот раз не для того, чтобы вершить правосудие, а для того, чтобы хорошенько скрыть свои следы преступления. Девочка начала быстро, одну за одной, подкидывать кучки земли в яму, а после хорошо перекапывать останки с землёй. Было понятно, что остатки костей или зубов можно будет обнаружить, но Лили явно не планировала затягивать со своим планом мести своим обидчикам до следующего года.       Малышка сняла с себя окровавленную простынь и расправила её в яме, после чего закрыла белое полотно с красными пятнами землёй. Сверху она накидала жухлой травы, осеннюю листву и хорошо всё присыпала остатками чернозёма. Нужно было ускорить процесс разложения, поэтому Лили пришлось сходить за садовым шлангом, который уже был подключен к насосу. Девочке оставалось только засунуть нос шланга в яму с землёй и нажать на кнопку. Когда земля была уже достаточно влажная и походила на болото, Лили вытащила шланг и выключила насос. Дело оставалось только за солнцем! Оно должно было нагреть яму и растворить остатки биологического материала Мемфиса в компосте. Довольная проделанной работой, девочка принялась откапывать свой рюкзачок с рубашками из-под крыжовника, туда же она сложила трофейную прядь волос. К счастью, рюкзак совсем не замарался! После, Лили взяла лопату и отправилась к прудику под коридорными окнами монастырской школы. Она тщательно отмыла полотно и черенок лопаты от прилипших мягких частей её жертвы, а также вымыла руки и ноги от остатков земли. Лопата была возвращена в подвал, а сама Лили прошмыгнула назад в здание школы с первыми лучами солнца.       Маленькая Лили зашла в свою комнату, окрылённая произошедшей расправой. Она разложила рубашки Шони у себя на полке, а после убрала половицу и положила прядку с головы Мемфиса в мешочек вместе с зубом её предыдущей жертвы. Возвращаясь в кровать, она кружилась по комнате и внезапно для себя наступила на что-то скользкое и неприятное. Это был язык Мемфиса и пропитанный кровью кусок рукава. Точно! И на полу ещё были кровавые пятна! Девочка достала тряпку, смочила её в ведре, которое стояло у неё в комнате на случай внезапной уборки и вытерла запёкшуюся кровь с паркета. Особое внимание она уделила швам между досками, чтобы ничего не могло выдать преступление. Язык она завернула в рукав и засунула поглубже в шкаф, чтобы никто его не увидел.       Рассвет уже начинал проникать под шторы в комнате девочки, после уборки она спешно легла в кровать и покрепче закуталась в одеяло. Ей казалось, что каждое новое убийство придаёт ей всё больше сил, как будто она высасывает всю энергию из своих жертв. Ту энергию, которую они забирали у Лили своими издевательствами, ту энергию, которая исчезала у малышки каждый раз, когда её запирали в кладовке или подвале. Теперь всё будет иначе.       Очень скоро Лили крепко заснула и сладко проспала до позднего утра.