Сон

***

      За окном ночь, все сотрудники агентства давно спят. Они очень устали, поэтому, как только освободились от работы, сразу же пошли спать. Осаму тоже устал, он тоже хочет спать, но не хочет засыпать. Уже очень давно во снах к нему является его прошлый враг — Фёдор Достоевский. Дазай не хочет видеть его вновь, не хочет вспоминать те ужасные времена, когда всё агентство, ограждённое горой важных и грозных людей, настроенных против них, было загнано в угол, не хотел думать о том, что в эти ужасные моменты он сидел с Достоевским в тюрьме и спокойно разговаривал, играя во всякие игры. Не хотел он также вспоминать его смерть. Фёдор был и остаётся единственным, кто мог понять шатена и его мысли. Безусловно, в те моменты Осаму был счастлив. Был счастлив, что смог одержать победу в их битве, но отчаяние от потери такого прекрасного собеседника всё равно прожигало сердце насквозь, заставляя думать о правильности его поступка.       Мысли в голове Дазая крутились одна за другой, стараясь отогнать сон прочь, но всё же усталость взяла своё: глаза сомкнулись, а в комнате скоро можно было услышать сопение детектива.

***

      И снова Дазай оказался в этой комнате, где последний раз видел Достоевского вживую. Да и сейчас он его видит — всё такой же парень, оставшийся таким, каким Осаму его помнит. Чуть ниже ростом, с прекрасными и ухоженными чёрными волосами, фиолетовыми глазами, которые всегда приковывали к себе взгляд шатена и которые всегда смотрели ему прямо в душу. Одежда на нём была повседневная — та, в которой он ходил до заточения в тюрьму. Черты лица были хорошо выделены, кожа, как всегда, бледна. Единственное, что поменялось в нём — синяки под глазами. Они стали заметнее, стали более тёмными, будто этот человек из сна продолжал жить, всё ещё засиживаясь за компьютером и за чтением книг до ночи.       Дазай смотрел на него, вспоминая, как хорошо ему было с ним общаться. Он хотел поговорить так вновь, но во сне Фёдор не отвечал, а в реальности уже точно никогда не ответит.       — Ну, здравствуй, — огорчённо поприветствовал он эту бездушную статую, которая всегда смотрела на Дазая сверху вниз, — сколько лет прошло с момента нашей последней встречи? 2-3? И почему же до сих пор мои мысли заполнены только тобой, а во снах, с того самого дня, я каждый день вижу твой облик? — Осаму подошёл к стене и сел, облокотившись спиной на неё. Достоевский подошёл к нему и сел напротив, продолжая безэмоционально смотреть на шатена. — Честно, я устал, не могу на работе сосредоточиться, ничего сделать не могу, продолжаю думать о том самом дне, а эти сны только заставляют подобные мысли пробуждаться вновь,— детектив откинул голову назад, погружая комнату в уже обыденное для него молчание.       И хотя к этой тишине Дазай давно привык, она по-прежнему доставляла дискомфорт. Осаму не то чтобы любил общение, но когда с ним в одной комнате находился человек, пусть даже такой, шатен обычно предпочитал завести какой-нибудь диалог. Дазай снова посмотрел на брюнета, заглянул ему в глаза. Раньше, когда Фёдор был еще жив, Осаму было страшно смотреть ему в глаза, хотя они всегда были привлекательны для детектива. Дазай никогда не понимал почему. Обычно он всегда старался наблюдать за взглядом собеседников, чтобы лучше понять их эмоции, но каждый раз этот прожигающий в тебе дыру взгляд Достоевского заставлял Осаму чувствовать себя неуютно и неправильно, и он смущённо переводил взгляд на что-нибудь другое.       Сейчас всё по-другому: Дазай пристально смотрит в его глаза, наслаждаясь их цветом, но ненавидя их за отсутствие эмоций. Наверное, он бы отдал всё, чтобы увидеть живой взгляд, так часто заставлявший Осаму краснеть, он отдал бы всё, чтобы смотреть в них вечность. Но никогда детектив не признает это желание, оно всегда будет считаться «ошибкой в суждениях».       — Твои глаза всегда так красивы.. Даже когда в них нет жизни, я не могу оторвать взгляда. Хотел бы я когда-то поговорить с тобой об этом, о смысле жизни, смысле наших действий..       — Поговоришь, — холодным голосом ответил брюнет. Дазай вздрогнул от неожиданности, глаза округлились, он не мог произнести ни слова, будто совсем забыл, как говорить. — Когда мы встретимся, мы обязательно обсудим эти темы, — голос стал чуть живее, а на лице появилась хитрая ухмылка. После этого всё начало растворяться: сначала сам Достоевский, потом комната, а затем шатен резко открыл глаза.

***

      Близилось к 7-ми утра. Сон сняло как рукой, а Осаму валялся на футоне, не двигаясь. Обычно монологи с этим человеком во сне он не помнит, помнит только образ и его присутствие. Но в этот раз он запомнил каждую фразу, каждое действие. И особенно точно он помнил взгляд и слова Фёдора в конце. Детектив не придал значения этому — это просто сон, который имел неожиданный конец. Но всё же надежда на встречу была у него в мыслях. Уже немного успокоившись, он смог встать и отправиться в ванну, после которой его путь лежал в агентство. Оно всегда открывалось рано, а прийти на работу можно было в любое время до 10-ти.