кристально чисто, запредельно близко.

аль-хайтам никогда не забудет тот странный, наивный детский вопрос, который ему задал какой-то мальчик в библиотеке. было это ещё во время школы, хайтам на переменах часто сидел в библиотеке, читал какие-то книжки, иногда свои, иногда брал их здесь, но каждый день они были разные, никогда одну и ту же не читал. библиотекарь - женщина в возрасте - всегда смотрела с удивлением, аль-хайтам выглядит серьёзно, немного сердито и, как будто бы, вечно недовольно. старшая школа была мучительно долгой, скучной и невероятно тоскливой. хайтам читал книгу по философии, которую купил на днях в книжном возле своего дома. нудно, глупо, необъяснимо. этот автор ему не нравился, слишком много воды, ничего конструктивного - хайтам с этого раздражался, его нервирует бессмысленный поток слов, который лишь воду мутит. — а что вы читаете? — спросил мальчик с чёрным, как смоль, волосами. глазки его, подобно бусинам, удивлённо сверкали. — книгу, — хайтам не желал беседовать, поэтому каждый его ответ был очередной очевидностью. — интересно? — как-то тоскливо улыбнувшись, спросил юнец. что-то в нем было.. печально-наивное и по-детски нелепое. — не очень, — равнодушно. — понятно... а я вот! я вот недавно тоже читал книжку! мне её бабушка принесла, но там не оказалось последней страницы, — энтузиазм и радость сменилась искренней грустью, лицо его внезапно сделалось расстроенным, словно вот-вот расплачется. — и что? — хайтам, хоть и был в глазах других грубым и слишком серьёзным, не мог спокойно смотреть, как ребёнок строит такие гримасы - книгу закрыл, стал слушать. — я придумал свой конец, но бабушка сказала, что так не бывает, — он печально вздохнул. — ой, точно, меня зовут хаби, а вас как? — чего не бывает? — как-то устало произнёс он, вздохнув. — я аль-хайтам. — книга была про принцессу, принца и отважного рыцаря, — начал хаби. — в конце рыцарь спас принцессу, но она ушла к принцу.. мне не понравилось, что все может так закончиться! я не верю, что там такой финал. рыцарь же столько сделал для неё, он спас её, он верил, что с неё спадёт заклятие, он помогал ей... а потом она ушла к принцу, а он объявил свадьбу... я подумал, что в конце, может быть, всё изменится! — юноша практически задохнулся, отдышался и продолжил. — я сказал бабушке, что придумаю свой конец, в котором принцесса поймёт, что любит рыцаря и вернётся к нему, они будут счастливы и здоровы. но бабушка сказала, что принцесса всегда выбирает принца, а не обычного рыцаря... но почему? — принц богат, у него королевство, власть. а что есть у рыцаря, кроме его желания спасать принцесс и отдать свою жизнь ради защиты земель? — монотонно произнёс хайтам. — и что, что у принца всё есть? у него нет души, нет сердца и нет любви к принцессе. даже если у рыцаря ни гроша - его сердце полно доброты, поэтому он готов спасать всех. когда мама была жива, она сказала, что любить, значит уметь мириться с изъянами, сопереживать и всегда быть рядом. я вот люблю бабушку, хоть мы и ругаемся, я знаю, что она не хотела меня обижать, просто... характер у неё такой, но я люблю её. а вы, аль-хайтам, разве вы не любите кого-то? хайтам недовольно нахмурился, а затем задумался. любить кого-то и быть любимым - не про него. эмоции и чувства для него ничего не значат, это страшно, больно и глупо. глупо доверять кому-то, глупо отдавать себя всего без остатка, а ещё глупее - жить кем-то. — нет, я никого не люблю. мне это не нужно, — как только он произнёс это, прозвенел звонок, оповещающий начало урока. хаби убежал, что-то сказав на прощание, но этого хайтам не расслышал, да и не хотел больше слышать. с тех пор прошло несколько лет, но он всё никак не забудет эту фразу про любовь, слишком глубоко она засела в памяти хайтама, возвращаясь к нему, словно бумеранг. в его сердце нет места для любви, не было и не будет - так он думал, пока не встретил в университете кавеха. взбалмошный, грубый и язвительный архитектор. его острый язык, умение маневрировать колкими фразочками стали раздражать хайтама с их первого дня знакомства. но, на удивление, кавех слишком быстро заполнил пространство вокруг хайтама, хоть они и ругались каждый раз, когда находились в одном помещении. архитектор он был невероятный, аль-хайтам не понимал ничего в искусстве и не хотел разбираться, но ему нравились работы кавеха, нравилось смотреть на то, как он их создаёт и с каким энтузиазмом рассказывал, какой камень хочет использовать для постройки здания. нравилось. — эй! приём, 415 база, ответьте! — кавех толкнул хайтама в плечо, злобно посмотрев ему в глаза. — что? — вскинув брови, откликнулся он. — хуй через плечо, ты меня опять не слушал? — демонстративно цыкнув, кавех закатил глаза. — слушал, просто задумался. — о чем же таком задумался наш бесподобный секретарь аль-хайтам? обо мне, надеюсь? думаешь, какой я шикарный и потрясающий, аж самому завидно, что ты со мной живёшь под одной крышей? — кавех рассмеялся, но спустя мгновение вновь сделался серьёзно-сердитым. — ага, завидно, — вздохнул хайтам. — чем я вообще думал, когда ключи тебе давал. — думал о том, какой я классный конечно же, — парень поправил золотые волосы, которые переливались на солнце, словно шёлк, и сел на кресло поудобнее. — ну так вот, я ему говорю... хайтам снова перестал слушать. пока кавех рассказывает о своих коллегах, он не слушает, ему стало внезапно неинтересно. он всё продолжал думать о том, почему вообще пустил его к себе, а ещё старался найти причину странных мыслей о том, что ему нравится. нравится кавех? но как давно и почему? в этих же раздумьях он лег спать, проснулся, позавтракал, сходил на работу. сидя за обеденным столом тоже думал, да так усердно, что уронил на себя тарелку, а потом споткнулся о стул, который появился здесь из воздуха. а потом чуть в стену не врезался, потому что она тоже из земли выросла внезапно. всё вокруг стало каким-то внезапным и неожиданным, а ещё подозрительным. — тебе нездоровится? — наблюдая за удивительной картиной, беспокойно спросил кавех. слегка приблизившись, он положил свою ладонь на лоб хайтама. — да вроде не горячий... ты чего такой рассеянный? что-то случилось? хайтам такое впервые слышал от кавеха, немного удивился, резко отойдя на безопасное расстояние. — нормально всё. — ты чего шугаешься? — снова подошёл ближе, подозрительно рассматривая соседа. — я же говорю, нормально.. — хайтам, пытаясь уйти назад, упёрся в столешницу. — нормально всё. что тебе от меня нужно? — ничего, — кавех остановился в паре сантиметров от аль-хайтама, посмотрел ему в глаза, вытянул руку и положил её на плечо друга. — ты странный какой-то в последнее время. — ничего странного, — хайтам недовольно зыркнул на него, а затем отошёл вбок, пытаясь освободиться из плена. кавех сжал его плечо, двинувшись в сторону вместе с ним. аль-хайтам посмотрел так, словно архитектор вырезал его семью до седьмого колена. — нет, я серьёзно, с тобой что-то не так, — кавех убрал руку с плеча хайтама, потянувшись к лицу - хотел снова проверить температуру. секретарь недовольно посмотрел на него снизу вверх, резко и грубо шлепнув по руке. хайтам ушёл к себе в комнату, оставив кавеха в странном беспокойстве. дверь громко хлопнула, заставив архитектора вздрогнуть. — придурок, — буркнул себе под нос кавех, удаляясь в спальню. он прижал к себе покрасневшую руку, раздосадовано вздохнув. он глянул на время - шесть вечера, значит хайтам скоро придёт извиняться. но ни через час, ни через два и даже на следующий день он не пришёл. хайтам всегда просыпается раньше, готовит завтрак на двоих и уходит, оставив по всему дому уйму стикеров с «подсказками» для кавеха. но этим утром в доме было необычайно тихо и одиноко, архитектор вышел из комнаты, нарезая круги по квартире, зашёл на кухню. пусто. ничего нет, аль-хайтам впервые не завтракал. кавех обеспокоенно шлялся весь день по студиям и магазинам, не решаясь написать или позвонить своему соседу - гордость не позволяет. «первое правило дома - не нарушать личное пространство, не заходить в комнату соседа без разрешения или в его отсутствие» - вспомнилось кавеху, когда он вернулся поздно вечером, но хайтама в доме не обнаружил. он встал перед дверью соседа, боясь даже дышать подле неё. робко, крайне осторожно, он потянул ручку двери вниз, приоткрывая её. внутри он никогда не был, разве что мельком видел, как там стоит мебель. сейчас же он открыл дверь полностью и прошёл внутрь, шагая к рабочему столу аль-хайтама. первое, что бросилось ему в глаза - тот самый стикер, на котором он пишет ему что-то, когда уходит. он писал ему всё, абсолютно всё: как включить духовку, где стоит еда, как правильно закрыть дверь, когда он вернётся домой, где найти чай, как включить телевизор на кухне. он писал ему всё, пытаясь помочь бедному, немощному кавеху. «если ты читаешь это, значит ты нарушил наше первое и единственное правило - ты зашёл в мою комнату. видимо, твоя гордость не позволила тебе позвонить мне, да? мне пришлось срочно уехать на конференцию, когда вернусь - не знаю. захочешь есть - закажи доставку, захочешь постирать вещи - включи машинку, как я тебя учил. и, пожалуйста, не бери ничего из моей комнаты, кроме карты. она на столе, деньги там есть, поэтому можешь не переживать, что остался без копейки в кармане», — кавех вздохнул, перевернув листок. — «прости, что ударил тебя.» кавех прижал стикер к груди, слегка улыбнувшись. он подошёл к кровати, сел на край и плюхнулся на неё. везде пахло хайтамом. они пользовались одним порошком, очень часто одним гелем для душа, но здесь всё равно пахло иначе. запах старых книг смешался с опиумом и горечью, кавех раскинул руки в разные стороны, сжал одеяло и прикрыл глаза. — какой же ты придурок, аль-хайтам, — на лице была гримаса, словно вот-вот заплачет, но кавех редко плакал, да и то только из-за видео с маленькими котятами. — тупой, слепой и самый потрясающий. но всё ещё безумно тупой. кавеха дурманит этот запах, он вздохнул, положив руку на живот. поймав себя на странных, непристойных мыслях, он покраснел и резко принял положение сидя. осмотревшись, кавех немного расслабился - хайтама не будет дома неизвестно сколько. эта информация развязала ему руки, кавех подошёл к его рабочему столу, где было невероятно чисто, в отличие от стола архитектора, где всегда навалены кучи ненужных и нужных чертежей, в которых даже он сам стал путаться. сев в большое кожаное кресло, кавех покрутился на нём, заметив рядом приоткрытый шкаф. любопытство брало верх, он встал и открыл дверцу. одежда, много одинаковой одежды. он достал рубашку, кристально чистую белую рубашку. он сел на кресло с ней в руках, стал разглядывать её. обняв рубашку, он вдохнул её запах - порошок смешался с парфюмом, создавая крышесносную комбинацию. в голове мысли путались, беспорядочно и слишком быстро, мыслительный процесс словно ускорился в сотню тысяч раз. — ну почему же ты такой... — кавех сложился пополам - лег на свои колени, продолжая обнимать рубашку. — какой? — голос из прихожей отдался эхом в голове кавеха, он испуганно посмотрел на откуда-то выросшего хайтама. — ох! — архитектор вскочил, бросив рубашку на пол. — как ты здесь оказался? — через дверь вошёл, представляешь, — аль-хайтам зашёл в комнату, взяв направление в сторону рабочего стола. — я же сказал тебе ничего не брать. — ты написал, что не знаешь, когда вернёшься! я не ждал тебя сегодня, — оправдывался. очень плохо оправдывался. — и что? это не значит, что ты можешь лазить по моим шкафам. зачем ты взял мою рубашку? — смотрел он с подозрением и, кажется, отвращением. — ты сегодня слишком болтливый, сходу сто вопросов. ха, а тебе-то что? может я тут дрочить собрался на тебя, — не подумал. лицо вспыхнуло алым, ещё немного и из ушей пойдёт пар, как у чайника. — что?.. — я шучу, — кавех посмотрел на хайтама, его лицо тоже покраснело, то ли от гнева, то ли от стыда. — прости, переборщил. я ничего не собирался делать, просто было одиноко. — поэтому ты решил взять мою рубашку? — поэтому я решил взять твою рубашку. она пахнет тобой, — признался. возможно, в каждой шутке доля правды, если бы хайтам не вернулся так рано, он бы, наверное, и правда... — конечно, она пахнет мной, это моя одежда, — он ничего не понял, кажется, в очередной раз. не догадался. или просто строил из себя тупицу. — видимо, ты не настолько умный, как о тебе говорят, — бросив разочарованный смешок, сказал кавех. он поднял рубашку с пола. — я постираю и верну. — что ты имеешь в виду? — насторожился. подошёл ближе к столу, с интересом рассматривая оппонента. — то и имею. столько лет знакомы, живём вместе. думаешь я просто так около тебя кручусь? ты не понимаешь, что мне от тебя не твоя квартира нужна, не твои деньги и не твои связи? — а что тебе нужно, если не деньги? ты весь в долгах, тебя выгнали из квартиры и к тебе ходят коллекторы, что же тебе от меня нужно, если не это? — ты идиотина, — лицо его стало мрачнее тучи. он кинул в хайтама рубашку. — мне ты нужен! а не твои деньги! да я и без них могу жить, я в долгах был и до нашей встречи, а когда выгнали из квартиры ты был единственным, к кому мне было не стыдно обратиться... — я? — удивлённо спросил аль-хайтам, словно действительно не понял. — но почему? — потому что я люблю тебя, долбоеб. — сам ты долбоеб, — огрызнулся хайтам. — погоди, чего? — ты и правда тупой, — кавех рассмеялся, широко улыбнувшись. — боже, вот ведь мне повезло влюбиться в самого тупого человека в мире. высокомерного, невероятно красивого и умного, но идиота. как тебя вообще кто-то терпит? — меня никто и не терпит, — секретарь нервно сжал кулак, словно сейчас даст кавеху по лицу. — только ты. — мне приятно, что только я вижу тебя таким, жаль ненастоящего, — радостная улыбка сменилась досадной. — ты так и не смог открыться мне, как бы я не пытался, я никогда не смогу занять место в твоём сердце. видимо, не судьба. но, знаешь, это ещё ничего. мне и так нормально... ты разговариваешь со мной, мы часто видимся, а этого уже достаточно. хайтам прикусил губу, не зная, что ему ответить. «любить, значит уметь мириться с изъянами, сопереживать и всегда быть рядом». в его сердце нет места для кавеха, но кто так сказал? он никогда не признавал свою симпатию к нему, ему было страшно. он и правда думал, что кавех всегда рядом только из-за денег, ему просто удобно жить с ним, даже если они ругаются, даже если они готовы начать драться друг с другом. он думал, что он удобный. — что для тебя значит любовь? — ого, ты и о таком думаешь... что же у тебя в голове, аль-хайтам? — кавех посмотрел ему в глаза. — любовь... это гормональный всплеск, это то, что дает мне стимул меняться в лучшую сторону. любить, значит быть честным с самим собой, значит признавать ошибки и понимать, что ты сделал не так. любить - понимать и слушать, слышать и видеть. я знаю, какой у меня дурной характер, знаю, как сильно я тебе досаждаю, но я стараюсь меняться. я переживаю за тебя, мне тревожно, когда тебя долго нет дома, потому что без тебя еда кажется невкусной, а тишина слишком громкой. я беспокоюсь, когда ты болеешь, а я не знаю, как тебе помочь. я люблю тебя, потому что ты - это ты, даже если ты такой тупой и самовлюбленный, нахальный нарцисс, со вздутым эго и самомнением. — ты ещё хуже, — хайтам улыбнулся, так искренне, наверное, впервые. — в моем сердце всегда было место для тебя. все моё сердце твой дом. — ты шутишь? — нет, — секретарь опустил глаза в пол. — ты слишком много говоришь, меня это раздражает. — вот это уже похоже на правду, — кавех немного занервничал. — что тебя не раздражает? — ты, но когда молчишь. — понятно. а что мне можно сделать, чтоб не раздражать тебя своими разговорами? — что угодно. тебе всё можно, это же ты. — что угодно, кроме болтовни? — да. кавех, в отличие от хайтама, не тупой, по крайней мере, не на столько. он обошёл стол, вплотную приблизившись к аль-хайтаму. он прилип к нему, крепко обняв, а затем поднял голову, рассматривая спокойное, слегка розовое, лицо секретаря. — можно поцеловать тебя? — помолчи. кавех кивнул, накрывая губы хайтама своими. нежно, словно прикосновение бабочки. он был так далеко, но в то же время запредельно близко. кавех отстранился, продолжая сверлить взглядом его лицо. они молчали. долго, томительно, кавеха это стало напрягать. он коснулся его губ снова, коротко и робко, а затем снова, и снова. — почему ты молчишь? — спросил он с надеждой, глядя в глаза хайтама. — ты мне нравишься. — вот как, — улыбнувшись, он кивнул. — я рад. — как многословно, — саркастично подметил аль-хайтам. — ты сказал, что тебе не нравится, когда я болтаю. — я сказал, что меня это раздражает. но я люблю слушать тебя, даже если меня это нервирует. — ты странный, — кавех положил голову ему на плечо, по-дурацки улыбаясь. — но я люблю тебя, даже если ты не можешь определиться, что тебе нравится, а что раздражает. а ещё мне нравится, когда ты занят работой, такой молчаливый, серьёзный и очень сексуальный. — ужасно, — прошептал хайтам, наконец-то решившись обнять в ответ. он положил руки на спину кавеха, слегка поглаживая. сердце в груди трепетало, а щеки залились розовым. — может быть, — кавех поднял голову. — скажи, что любишь меня. — я люблю тебя, — голос внезапно стал мягким и тёплым, как само солнце. по телу кавеха разлилось нежное волнение. — доволен? кавех промолчал, кивнул, вернувшись к сладким, как ему казалось, губам хайтама. он припал к ним, наслаждаясь спокойствием и тишиной, которая больше не была удушающей и оглушающей. «любить, значит уметь мириться с изъянами, сопереживать и всегда быть рядом».