О кошачьих ушках Атоса

На следующий день Арамис с интересом ожидал встречи с Атосом и даже досадовал, что поленился встать пораньше, чтобы успеть заглянуть перед дорогой на службу в дом на улице Феру. Когда же ожидаемый мушкетер наконец появился возле ворот и, все так же, как и три дня до этого, не снимая шляпы, поздоровался сначала с д’Артаньяном, потом с Портосом, а уж после подошёл к нему, Арамис поспешил принять его объятие и во время него сумел спросить свой вопрос так тихо, чтобы слова из него не достигли ушей их друзей: — Вы подумали над моим вопросом, Атос? Горячий его шепот вкупе с доверительным тоном обжёг краешек человеческого уха Атоса, и он рефлекторно отпрянул, как можно более невзначай прикрывая чувствительное ухо рукой. — Поговорим об этом позже, — смущённо улыбнулся Атос и даже слегка покраснел, заглядывая ему в глаза каким-то странным взглядом и пожимая слегка руку. Шерсти, отметил про себя Арамис, за ночь на Атосе не выросло. И он тут же поправил себя: во всяком случае, на видимых ему участках. Трансформации при подобном проклятье неизбежны и происходят быстро, и он стал выжидать момента, чтобы разговорить Атоса и выяснить, в чем же они проявились. * * * За обедом Атос доставлял своим друзьям немало неудобства своей шляпой, ее широкими полями закрывая им обзор, мешая им есть и оброняя в тарелки пух особенно растрепавшихся перьев. В конце концов Портос, который в очередной раз получил шляпой Атоса по лицу, не выдержал и поинтересовался, не вылил ли случайно Атос себе на голову клей, раз никак не может ее с себя снять, отчего тот сконфузился, попросил у него прощения и поспешил выйти из-за стола, ссылаясь на то, что уже сыт и хочет немного пройтись по улице, пока не кончился перерыв. Арамис последовал за ним и успел поймать его под руку, прежде чем Атос повернул за угол. — Не хотите мне что-то сказать? — спросил Арамис, в два мгновения подстраиваясь под шаг своего друга. — Сказать? — переспросил Атос и, получив утвердительный кивок, пожал плечами, — Хорошо. Вы очень красивы сегодня. Арамис приоткрыл рот от удивления. — Или о чем вы хотели услышать? — смутился тогда Атос, отводя от него глаза. — Я спрашивал вас с утра: вы подумали, кто мог навлечь на вас проклятье? — Ах, вот какой вопрос вы подразумевали… — протянул Атос, — Да, я подумал. Но мой случай явно не похож на ваш, я так и не смог придумать, кто бы мог быть в меня хоть сколько-нибудь влюблен. Это вызвало у его собеседника сочувственную улыбку: — Да бросьте, милый мой, вы скромничаете. Он ободряюще пожал его плечо, что было воспринято, очевидно, не совсем как задумывалось, поскольку Атос заинтересованно приподнял бровь, обращая на него лукавый взгляд: — Скажете, что вы в меня влюблены? — Не надейтесь, — со смехом отозвался Арамис и проигнорировал несколько разочарованное выражение на лице Атоса, — но кто-нибудь наверняка мог бы и, чем скорее мы найдем, кто это был, тем скорее… — Я заметил, вы сегодня не предлагаете мне себя поцеловать, — перебил его ободряющую речь Атос, когда они оказались в удивительно пустом для дневного Парижа переулке, — Если, как вы говорите, это помогает, какая, собственно, разница, кто наложил проклятье и зачем? Звучало это разумно и, если не быть особенно дальновидным, вполне логично, и Арамис не стал спорить. Только смущённо покраснел и слегка улыбнулся: — Я смотрю, мы поменялись ролями, и сегодня вы хотите мой поцелуй… Он вовсе не возражал оказать другу помощь, которую сам же и предлагал накануне, просто все это так сразу и так вдруг… — А вы нет? — странно нежно приподняв его лицо за подбородок, заглянул в голубые глаза Атос. Арамис моргнул, удивленный, как это они внезапно оказались так близко, но на попятную не пошел. — Вы даже не предложили мне вина, — только и сказал он с мягкой улыбкой, затем послушно выставив вперёд подбородок, скромно прикрыв ресницами глаза, надул свои розовые губки, подставляя их под поцелуй, который тут же случился — Атос не стал особенно ждать и без раздумий на несколько мгновений тесно прижался к его устам своими губами. Время замерло, звуки смолкли, только солнце продолжало греть плечи и осторожную руку, что обнимала щеку светловолосого мушкетера... Так же стремительно, как приблизился, Атос и отстранился — пытливо вглядываясь в Арамиса, который распахнул медленно глаза и вопросительно уставился, в свою очередь, на Атоса. На щеках обоих розовел смущённый румянец, но оба решили не акцентировать на этом внимания. — Это не работает, — растерянно проговорил Атос, выпуская его из своих объятий, — Вы все ещё невероятно красивы. Арамис, который даже не заметил, что руки его друга обнимали его во время их поцелуя, недоуменно приподнял бровь: — Вы как-то странно рассуждаете. — Арамис, у меня очевидно изменились глаза, — признался Атос, трогательно закрывая их при этом ладонями. У Арамиса дрогнуло сердце: — Это заметно только, когда вы смотрите на меня? — спросил он осторожно и слегка виновато, и, вероятно, его тон переменил настроение Атоса, поскольку тот отнял руки и с каким-то вызовом вновь взглянул на своего безотказного товарища. — Нет! — воскликнул он, беззастенчиво в него вглядываясь, — С утра я остро — гораздо более остро, чем прежде, воспринимаю формы, линии, цвета, зрение мое стало чётче и ярче, — здесь он сузил подозрительно глаза, — а что касается вас, то вы стали необыкновенно, прямо невозможно красивы! Вы всегда были красивы, но раньше я так на это не реагировал, — Атос вдруг запнулся и добавил как-то много тише, — И цвет ваших глаз такой необыкновенный… — Если вы клоните к тому, что это я вас приворожил, — отступил от него на шаг Арамис, краснея много больше прежнего, — то оставьте вашу догадку, я к этому всему не имею никакого отношения. Всего лишь хочу по-дружески помочь вам. Несмотря на то, что возмущение в его голосе звучало звонко и искренне, Атос не спешил с выводами. — Вы простите меня, если я вам не поверю? - спросил он и снова лукаво улыбнулся. Чем явно не доставил удовольствия своему другу. — Простить прощу, — сказал тот, обиженно, — но все же оскорблюсь. Атос ещё несколько мгновений пытался высмотреть в красивом лице своего друга признаки лжи, потом вздохнул и сдался: — Хорошо, Арамис, я вам верю. Но тогда кто наложил на меня проклятье, и почему ваш поцелуй его не снял? Голубые глаза обратились к чистому весеннему небу. — Наверное, потому что я не принц, а вы не принцесса, и не наоборот… — задумчиво проговорил Арамис, затем обратил виноватый взгляд к другу и добавил доверительным тоном: — А может, все дело в том, что я не испытываю к вам той самой пылающей страстью любви, что предполагается для снятия чар. Это заявление явно обескуражило Атоса. Лицо его окончательно потеряло выражение лукавства и лишилось хитрого прищура карих глаз. — Что ж… — произнес он, отводя расстроенный взгляд от собеседника. — Только не обижайтесь, — попросил Арамис, изгибая домиком брови. Но тот этого не заметил, потому что не смотрел на него больше. — Я не обижаюсь. Арамис не стал продолжать этот разговор, а подхватил Атоса под руку и поспешил вывести из опасного переулка, где его мотивы подверглись сомнению, а искренняя дружеская помощь, к его стыду, была воспринята как попытка соблазнения. Поскольку проще всего было не придавать этому происшествию значения, именно так Арамис и решил поступить. Хоть и румянец на его щеках все еще продолжал греть его щеки.