О кошачьих ушках Атоса

Долгую минуту они смотрели друг на друга огромными ищущими глазами, не решаясь нарушить хрупкое молчание, казавшееся в те мгновения действительно осязаемым. Первым нарушил молчание Атос. Метаморфоза подбросила и выронила его так, что теперь уже человеком он упал разрозненными коленями между полусогнутых ног Арамиса и, упираясь в кровать ладонями, навис над ним в весьма угрожающей целомудрию позе. Их лица разделяли не более пяти дюймов, и молодые люди чувствовали дыхание друг друга. Как мы помним, всего несколько минут назад они угостились колбасой, и теперь их дыхание имело ее привкус. Однако это нисколько не мешало интимности и волнительности момента. — Арамис, это было… — Вы не одеты, Атос, — безудержно краснея перебил его тот — шепотом, как если бы сообщал на людях о какой-то оплошности, совершенной его другом и им же незамеченной. Атос осекся, затем недоверчиво взглянул на себя и пораженно охнул. Когда он поднял голову, смущенный и готовый извиняться, Арамис смотрел в сторону, делая вид, что ничего не замечает, на щеке его горел румянец, а ресницы, охваченные лунным сиянием, дрожали… Ощущая ежесекундно собственную наготу, Атос неловко сполз с кровати и подошел к комоду. Стараясь совершать как можно меньше движений он отыскал в верхнем ящике старую — не ту, что носил сейчас, но которая вовремя оказалась под рукой — льняную сорочку и облачился в нее. Затем сделал шаг к кровати и застыл против сидящего на ней в неподвижности испуганного друга. — Арамис, — позвал Атос, прочистив горло. Тот дернул подбородком, подтверждая, что слушает, но не повернулся к нему. — Я уже одет, — сказал Атос мягче, любуясь его скромностью. Арамис наконец повернул свое милое зардевшееся лицо и посмотрел на него настороженно — как кролик, услышавший треск сухой ветки неподалеку и готовый в любую секунду бежать без оглядки, спасая себя от опасности. Боясь, что так и случится, Атос сделал шаг ближе, преграждая ему путь. — Это был поцелуй ненависти или поцелуй любви? — спросил он тихо, не скрывая надежды в своем голосе. Арамис, не мигая, смотрел на него большими глазами невыносимо долго. Затем сглотнул и испуганно, точно оправдываясь залепетал: — Видите ли, Атос, я думаю здесь дело в представлении… Я представил вас человеком и пожелал, чтобы вы стали собой… — Не помню, чтобы вы рассказывали, как д’Артаньян пожелал вернуть своему сопернику человеческий облик, — покачал головой мужчина, нежно улыбаясь своему гостю, — но прекрасно помню, что он его ненавидел. И догадываюсь о том, что в вашем случае дама даже не догадывалась о произошедшей с вами перемене, раз вы выбрали местом вашего свидания самый темный уголок сада… — Вы очень внимательный слушатель, — смущенно улыбнулся Арамис и, опустив глаза, стал слезать с кровати, — главное, что сработало, мой дорогой, я рад, что вы снова человек, а что вас расколдовало и почему… Он уже нащупал свои башмаки и поднялся на ноги, оправил торопливым движением свой наряд, что сейчас составляли только кюлоты и сорочка, и собирался обойти Атоса, ни разу не взглянув на него, когда тот вдруг сделал шаг в сторону и поймал его за руку. — Арамис, посмотрите на меня, — попросил он. Помедлив несколько мгновений, тот подчинился. Поднял голову и устремил на него глаза, казавшиеся сейчас особенно голубыми. Атос улыбнулся. — Вы знаете, что я люблю вас, — сказал он, отпуская, наконец, его руку, — я знаю, что не достоин вас, но также знаю, что на свете нет никого, кто мог бы быть вас достоин, поэтому все-таки пытаю счастье… Арамис мотнул головой, отнимая взгляд. — Я подарил вам поцелуй любви, Атос, — отозвался он тихо, — разве этого мало… Арамис осекся и облизнул губу, посмотрел тревожно на мужчину подле себя. Все еще страшно испуганный. С ярким румянцем на исцарапанных щеках. У Атоса дрогнуло сердце, в глазах защипало — Это все, что вы готовы мне дать? — спросил он, не скрывая боли. После всего, что он вынес — и никакой надежды? Арамис удивленно поднял светлые брови. — Это значит, что я тоже люблю вас. Несколько мгновений тот смотрел на него не понимая, машинально продолжая внутренне страдать. Но взгляд чистых голубых глаз был столь искренне недоуменным, что Атос наконец вслушался в произнесенные им слова. — Любите! — воскликнул он ошеломленно. Арамис уже не был столь уверен, что понял все правильно. Если до этого ему было неловко, то теперь он совсем был растерян. — Вы разве не этого хотели? Вместо ответа неверящий своему счастью Атос молча взял его руку и, поднеся ее к своим губам, восхищённо произнес: — Это все, о чем я только мог мечтать… Когда поцелуев стало много и от руки они перешли к лицу Арамиса, а затем к его шее, и руки Атоса недвусмысленно полезли к нему под одежду, раскрасневшийся от ласк и волнения молодой человек мягко отстранился. — Я не собираюсь сегодня с вами спать, Атос, — сказал он, стараясь не ранить чувства своего пылкого возлюбленного, — я едва стою на ногах… — Для этого вам не нужно стоять на ногах, — отозвался Атос, пытаясь вернуть ситуацию под контроль. Он ведь только собирался расположить Арамиса на кровати! Но тот был непреклонен. Даже сдвинул брови. — Не сегодня. Атос про себя улыбнулся. — Тогда ляжемте спать. Раз валитесь с ног. Так или иначе тот окажется с ним в постели, а потом и передумает — все просто! Но Арамис не вчера родился — он легко раскусил его план и тоже улыбнулся — не скрываясь. — Я буду спать в соседней комнате, если вы позволите. Помню, у вас там есть и кровать, и покрывало и даже подушка. Увидимся утром, нам обоим нужно отдохнуть. Не дав ему времени что-либо возразить, он схватил со спинки стула свой камзол и бодро направился в маленькую комнату рядом со спальней. Комната предназначалась для слуги, но у Атоса она больше напоминала комнату для гостя — мало какой слуга может похвастаться, что спит не на полу, а на своей собственной кровати! Портос, Арамис и д’Артаньян, порой задерживаясь за посиделками у своего друга, ночевали здесь, кидая жребий, кому достанется кровать. В этот раз, жребий кидать не пришлось — кровать была полностью в распоряжении Арамиса! Счастливый успешным завершением своей нелегкой миссии, спасением близкого друга, возможностью наконец выспаться и взволнованный тем, что из дружеских отношений с Атосом, они теперь окончательно стали любовными, Арамис был уверен, что заснёт, едва коснется головой подушки… Однако его ожидания оказались преждевременными — ведь когда он закрыл глаза чья-то рука обернулась вокруг его талии и мужская грудь прижалась к его спине. — Неожиданно, но приятно, — проговорил чей-то знакомый голос, и Арамис, чьего уха коснулись чьи-то теплые губы, и для которого все это стало полной неожиданностью, вместо возмущения или попытки к бегству издал совсем не мужественный громкий визг.