А снег всё в воздухе кружил

      Александр шёл по заснеженным улицам города. Он часто любил вот так просто прогуливаться, идя не спеша и наслаждаться видами зимних улиц, и предпраздничной суетой жителей.       Впереди шла низенькая старушка и несла большую сеточку с продуктами. Внезапно она порвалась и из неё прямо на белый снег, как мячики, выскочили оранжевые мандарины.       Александр подбежал к старушке, чтобы помочь собрать рассыпавшиеся сетку. — Давайте, я вам помогу. — Романов ловким движением рук завязал оборванную ручку на сетке, и начал складывать в неё мандарины. — Спасибо, тебе, внучок. — Старушка мило улыбнулась и своими добрыми глазами взглянула на парня.       Александр в ответ тоже взглянул на неё. Улыбка старушки замерла на мгновение. — Будто призрака вижу. — внезапно сказала она. — Дядя Шура, это вы? — осторожно спросила старушка. И хоть сейчас на красивом лице нет впалых щёк, а знакомые серые глаза не померкшие, как тогда, она всё равно узнаёт эти черты лица. Эта вежливость в словах, и аристократичные движения. Это был дядя Шура, тот который отдал ей свой хлеб, чтобы она могла сама поесть и поделиться со своей матушкой, тот кто своими рассказами разбавлял отчаяние и одиночество блокады, тот кто говорил ей жить, ведь обязательно будет всё хорошо. — Простите? — и без того маленькие зрачки сузились ещё больше от такого обращения. — Прошу простить меня, просто вы так похожи на моего знакомого. Прямо копия! Вы случайно не его родственник? — Старушка будто очнулась от воспоминаний, и мысленно одёрнула себя. Всё же прошло больше 50 лет. Дядя Шура скорее всего уже умер. — Родственник кого? — Александр ещё не совсем понимал о чём речь. Хотя кое-какие догадки посещали его мысли. — Александра Невского. Он меня опекал во времена блокады Ленинграда. И вы очень похоже на него. — Простите, а как вас зовут? — Александр выпрямился, как громом поражённый. Он сжал сетку в руках. — Мария Иванова.       Снег закружил в воздухе, будто возвращая в то далёкое прошлое. Тогда тоже был снег — Как тебя зовут? — спросил худощавый парень. — Маша. — голос девочки дрожал от холода, а сама она валилась уже с ног. — Мария значит. А ты знаешь, что значит твоё имя? — Парень сел корточки рядом с маленькой девочкой, его длинноватые волосы, как сосульки немного полезли ему на лицо. — Мария? Но я же Маша. — Тихо ответила она. — Маша это лаское уменьшение от имени Мария. Мария — это имя матери Иисуса Христа. Оно означает "Госпожа".       На лице девочки выступил румянец и появилась наконец лёгкая улыбка. — Я не знала, что моё настолько красивое. А как вас зовут дяденька? — Зови меня Шурой. — парень улыбнулся, но на тощем лице эта улыбка была слегка искажена.       Девочка заправила темные и грязные волосы парня, чтобы они не лезли ему в лицо. Она взглянула в его серые пустые глаза и наконец за долгое время бодро ответила: — Хорошо, дядь Шур       Это воспоминание ярко вспыхнуло у обоих. Они так стояли неподвижно, смотря на друг друга, мимо них проходили люди, а снег всё также кружил. — Д-да, я его внук. — Наконец ответил Александр.       На лице старушки выступили слёзы. Она быстро стёрла их ладошкой. — Я после войны искала дядю Шуру, но он внезапно пропал. Я думала он умер. А теперь спустя семьдесят лет встречаю его внука. — она хотела ещё что-то сказать, но голос её так дрожал, что она больше не могла вымолвить и слова. — Мой дедушка рассказывал о вас. Он сожалел, что тогда пропал, но обстоятельства его вынудили. — Александр почувствовал себя виноватым. Он не думал, что человеческая девочка так привяжется к нему, но они вместе разделили тяжёлые годы, может поэтому спустя столько лет они помнят о друг друге. Романов смотрел на это старое морщинистое лицо, и приглядывал в нём черты лица той маленькой девочки, что он встретил в зиму блокады. — Давайте, я вам помогу отнести мандарины, заодно пройдемся и побеседуем. — Конечно-конечно. — ответила она. Александр взял её руку, прямо как тогда, когда он брал её маленькую ладошку, чтобы девочка не отстала и не упала.