Неужели это конец?!

Дорога снежным серпантином несет поток автомобилей в бескрайнюю даль. В салоне автомобиля поет Мари. «Давай сохраним самую красивую историю любви», — не зная о ком или о чем она, но у водителя авто строки отзываются по-своему. Мужчина, с чертами лица, что увидишь однажды и уже никогда не забудешь, гнал на скорости. При других обстоятельствах, из салона доносился бы смех и пение, но сейчас только Мари Краймбрери тревожит струны души. Мужчина крепко сжимает пальцами баранку руля. Его взгляд падает на соседнее место. Оно пустует. От чего в салоне автомобиля становятся холоднее. Уютный камин загородного дома, что уже много лет служил не только кровом, но и студией для записи и сведения треков, и убежищем. Когда жизнь особо била ключом, то здесь зажигался свет и трещал огонь в камине, что выложен кирпичами. В самые сложные времена, когда кажется, что выхода нет, здесь просыпается запах пряностей и апельсинов. Когда выключается последняя лампочка, здесь рассветает жизнь. Как пел когда-то Игорь Корнелюк: «Там для меня горит очаг, как вечный знак забытых истин…». Хотя обитателем дома были близки совершенно другие слова, что принадлежат немецкому писателю — Герман Гессе.

Я любил в жизни дважды — я имею в виду, по-настоящему. Оба раза был убежднн, что все это на веки и кончится только с моей смертью. И оба раза это кончилось, а я, как видишь, не умер.

Говорят у музыканта всего две любви по жизни — музыка и человек, с которым захочется делить ужин и постель. Но к Юле обе стороны повернулись спиной. После Фабрики сольное творчество резко пошло на спад. Каждый новый релиз новым гвоздем впивался в крылья, что за спиной. Ставя все на кон, девушка забыла о себе, растворяясь в мотивах из семи нот и пары аккордов. Что сильно сказывалось на здоровье. Но, а тяжелый развод окончательно сбил с ног. Тогда единственное, что осталось — этот дом и Марк, что на протяжении всего времени оставался рядом, вытаскивал эмоционально и похищал от абьюза. Не то, чтобы у Марка все складывалось удачно. Нет. Он методично шел к цели. Зная к чему идет, он шел несмотря ни на что. Двигался и просто ждал ее. А как известно, кто умеет ждать, тот дождется большего. Да, были интрижки. Да, и связи были. Но эти глаза и улыбка пленили на года. С ней улыбалось и смеялось без особых причин. С годами многое изменилось, но это оставалось так. — Женщина, которая может преодолеть все проблемы, — улыбаясь, произносит Марк. Он аккуратно вручает большую кружку с ароматом кофе Юле. Ее тело обволакивал плед, и все равно не скрывал все красот. Сама же Юля без отрыва смотрела на искорки пламя, — При этом, эта женщина, сейчас изменяет традициям. — Ну не без помощи, — после череды смеха, проговаривает она. Слова, что прозвучали дальше, были как само собой разумеется. — Ну мы же еврейская пара… — Да-да. Пожилая немецкая пара с еврейскими корнями… — Юля одаривает его теплой улыбкой, протягивая вторую руку, чтобы их пальцы переплелись. — Наша ролевая игра, да. Уютный камин загородного дома, что уже много лет служил не только кровом, но и студией для записи и сведения треков, и убежищем. Сейчас этот дом вместе с камином из камня грел два сердца… Или же их грела любовь. Любовь к этому месту. Любовь к музыке. Любовь друг к другу. Говорят у музыканта всего две любви — музыка и человек, с которым захочется делить ужин и постель. Так вот эти двое нашли друг друга. Этот путь был длиной в 15 лет. 15 лет флирта и искренней дружбы. И все для чего? Для того, что в один момент все рухнуло… Марк гнал на всей скорости в тот дом, что давно уже опустел. Осталось лишь забрать последние вещи и передать ключи новому владельцу. Гнал по дороге, мысленно уже сидя в самолете, чтобы просто заглянуть в родные глаза и просто сказать: «Привет, ну как ты?»… — Надеюсь, что он принесет кому-то столько же счастья, — печально улыбнувшись, в тишину салона произнес Марк. Ведь даже Мари перестала петь. Завершился новый альбом. И рука не поднимается поставить его еще раз… В который раз… Фасад, когда-то спасительного маяка, сейчас смотрелся одиноко. Вся мебель в чехлах и белых простынях. А в воздухе будто застыла фраза Юли, что говорит о желании все бросить и уехать в неизвестность. Тогда это прозвучало как гром среди ясного неба, поражая в свое сердце. А сейчас как запах после дождя, эта фраза бередит создание. И даже будто запахло родным парфюмом. «Нет! Это этого не может быть! Она ведь звонила из аэропорта! Она улетела!» — мысленно уговаривал себя Марк, но и вместе с тем жадно вдыхал знакомые нотки, стараясь впитать их в себя. — Море… Я остаюсь, — пропел знакомый голос. «Странно. Так ли начинаются глюки?» — пронеслось в голове. Марк обернулся. На пороге стояла блондинка, позвякивая связкой ключей, что он передал для покупателя. Иные слова здесь были бы лишние. Словно странник в пустыне, что увидел водопад, Марк ринулся к ней, глубоко в душе надеясь, что увиденное не мираж. — Привет, — выдыхает Юля ему в губы. — Привет…