"Тот дикий лес, дремучий и грозящий..."

      Жизнь понемногу налаживалась. Поселок теперь казался уютным островком человеческих порядков в бескрайнем океане леса. Природа терпела присутствие людей, не позволяя хозяйничать на своей территории, но и не вторгаясь в размеренный провинциальный быт. Все вернулось на круги своя после многолетнего возмущения. На лицах жителей начали появляться робкие улыбки. Хоть настоящее по-прежнему оставалось тяжелым, в разговорах все чаще звучали нотки надежды. Надежды на лучшее будущее.       Школа уже совсем не пугала. Ежедневное посещение этой серой коробки стало рутиной, как чистка зубов или выполнение домашних заданий. Даже болтовня с Полиной или балбесничание с компанией хулиганов ощущалось банально и блекло. Подумать только, несколько недель назад я бы многое отдал, лишь бы не идти туда, где мне могло прилететь от жестоких аборигенов. А я ведь до смерти боялся этого Бабурина!       Чаща затаилась с момента нашей последней прогулки с Алисой. В то утро девочка молча вывела меня обратно к дому еще до того, как проснулись родители с Олей. А затем она исчезла. Оставила меня наедине с бурным потоком мыслей. Чем лисичка занимается одна в таежной глуши? Она хоть и весьма необычная, но все же девочка. Где Алиса живет, чем питается и как подолгу обходится без общения с людьми? Ответов не было. Разве что вечером того же дня неведомо каким образом на подоконнике появились выброшенные в разгар погони очки.       Днями я всматривался в густые заросли сосен из окна своей комнаты и школьных кабинетов. Лисичка опять запропастилась куда-то. Девочка обладала своенравным, непредсказуемым характером, как у настоящей, дикой лисицы. Однако я чувствовал, что она привязалась ко мне. Хоть Алиса и пыталась казаться вольной хищницей, некоторые элементы человеческой культуры все же продолжали ее интересовать.       Я считал дни до нашей следующей встречи. Изрисовал целый альбом портретами лисички и ребят-зверят. То рогатое существо изобразить как следует у меня не вышло. Слишком зловещим получался его образ на бумаге.       В один из дней отец вернулся из города раньше обычного. Он сиял от счастья и прямо с порога ошарашил сестренку, вручив ей шоколадную плитку. Мать вышла из кухни на радостные визги Оли и с надеждой посмотрела отцу в глаза. Несмотря на идиллическую атмосферу, я заподозрил неладное. Происходящее могло означать только одно…       — Я нашел новую работу! — отцовские слова прогремели на весь дом, — И гораздо лучше прежней! Практически в центре города. — он перевел взгляд на меня, — Чего хмуришься, Антон? Совсем скоро вернешься в старую школу! Соскучился, поди, по городской жизни.       Все доводы против очередного переезда были оставлены без внимания. Родителей очень удивила моя внезапная привязанность к поселку, но отступать они не собирались. Отец безумно радовался восстановлению карьеры, а мать перспективе жизни в достатке.       — Ты чего так переживаешь, Тош? Сдружился уже с местными ребятами? — говорила мне мама в процессе сборов, — Ничего страшного, по телефону будете общаться. В городе гораздо веселее. Что тут делать то? Не с волками же по лесу бегать, хах!       Вот и как мне им донести, что мои лучшие друзья обитают в тайге? Им не позвонишь на выходных, не объяснишь причину долгой отлучки. «А как же Алиса?» — от этого вопроса хотелось плакать. Успокаивало лишь то, что родители пообещали на летних каникулах вернуться в поселок.       Ромка с Бяшей легко отреагировали на новость о моем скором отъезде. Ребята жили одним днем и их больше заботило, как без лишнего внимания стащить в местном магазине сигареты.       А вот Полина была искренне за меня рада:       — Тоже мне, нашел из-за чего переживать! — брезгливо отвечала одноклассница, когда я поделился с ней сожалениями, — Сам знаешь, чего от нашей дыры ожидать. Если тут что-то и происходит, то обязательно какая-нибудь гадость. Как я тебе завидую! Вернешься в нормальную жизнь, сможешь каждый день ходить в художественную школу, а на выходных — в кино. Мне бы так, эх.       Я не знал, что ей ответить. От упоминаний чудесного леса и его таинственных обитателей Полина лишь морщилась. Похоже, только один я ощущал величественную красоту тайги.       Меня до последнего не покидала надежда встретиться с Алисой хотя бы еще раз до переезда. Но тщетно. Лисичка не подавала никаких признаков своего присутствия. Может она прознала обо всем и обиделась? Или ей просто нет до меня дела?       В день нашего отъезда я незаметно оставил на крыльце небольшое послание в прозрачном целлофановом пакете. Девочка упоминала, что умеет читать, и я надеялся, что она найдет предназначенное ей письмо. В записке говорилось:       «Алиса, извини, что уехал, не предупредив. Не смог тебя найти. Родители снова хотят вернуться в город и меня с собой тащат. Но летом я обязательно вернусь! Привезу много всякой всячины! Не скучай. Если хочешь, можешь заходить к нам в дом. Я оставил ключ от входной двери на подоконнике окна моей комнаты. Твой Антон.»       При написании этих строк я хотел в конце добавить, что люблю ее, но постеснялся. Не знаю, как девочка бы отреагировала на подобное откровение. Однако вот так бросаться словами и исчезать на несколько месяцев будет совсем некрасиво.       А затем мы уехали. Оставили пустой дом на милость все еще суровым весенним ветрам. Снег уже начинал подтаивать и вдоль проселочной колеи струились первые ручейки. Пасмурное небо как толстое одеяло укрывало мир.       На душе скреблись кошки. Возможно, за время нашего общения лисичка успела меня заразить своим презрением к городу или я просто уже начал скучать по ней. Одно ясно — с ней никогда не было легко, и очевидно, в будущем станет еще сложнее. Ее место там — в лесу, мое — среди людей. Что будет, когда я вырасту? Когда, подобно папе, пойду на работу? Я тоже превращусь в скучного взрослого? Скорее всего так, хоть и больно себе в этом признаваться. Такая судьба не для моей веселой шутницы. У нее всех забот — веселиться среди вековых сосен, уплетать сладости и следить за древней тайгой. Сколько бы я не старался, но не мог себе представить Алису, среди бетонных джунглей. Здесь ее дом, а там…       Город казался не тем местом, откуда мы в спешке уезжали в начале зимы. Не осталось ни намека на прежний уют цивилизованной жизни. Обилие людей раздражало. От торопливых прохожих и шума улиц голова регулярно болела. И самое худшее — невозможно побыть одному. Разве что заперевшись в своей комнате. Но теперь это ощущалось как заключение в одиночной камере. Что мне здесь вообще могло нравиться?       Перед сном я стал часто вспоминать те чувства, что овладевали мной в бескрайнем лесу. То почти интимное ощущение родного края, где каждая веточка тебе знакома. Ту свободу, азарт погони. Танцы под луной. Энергия распирает меня изнутри, и я подлетаю выше сосен. Рядом парят друзья в звериных масках. Алиса сжимает мою ладонь, тянет за собой. Океан деревьев простирается до горизонта. Что спрятано там, далеко на севере? Лисичка уж наверняка знает. И обязательно мне покажет, стоит лишь последовать за ней.       А затем наступало утро. Расстроенный нереальностью ночных путешествий, я плелся в свою старую школу. Друзей у меня там не было. Врагов, к сожалению, тоже. Эх, если бы приходилось каждый день кому-нибудь противостоять или даже драться, то это хоть как-то скрашивало бы эту возню, которую мама почему-то называла нормальной жизнью. Я поймал себя на том, что с улыбкой на лице вспоминаю первый день в школе поселка. Чего-чего, а скучать тогда не приходилось.       Оля легко пережила смену обстановке. Малышке надоело сидеть взаперти и она с энтузиазмом участвовала в сборах. Ее определили в подготовительную группу детского сада, ибо матери некогда было с нами возится. Сестренка каждое утро радостно вскакивала с постели, будила меня и бежала поскорее расправиться с завтраком. Я ей завидовал. Олино внимание обладало удивительным свойством переключатся на наиболее радостные события в жизни. Даже если они были совершенно незначительными.       Сестренка иногда спрашивала, как там Алиса. Я не нашелся что ответить. Мысли о моей лесной спутнице нагоняли тоску. Оля тоже скучала по лисичке, но теперь ей хватало общения со сверстниками. Из ее рассеянного сознания ребенка постепенно выпадали воспоминания об Алисе, ведь в жизни сестренки появилось так много нового. Пройдет еще некоторое время и она забудет лисичку насовсем. Тогда я останусь единственным хранителем знания о лесных обитателях.       Еженедельные телефонные разговоры с Полиной оставались последними событиями в жизни, пробуждающими нотки интереса. Бывшая одноклассница каждый раз удивлялась моему подавленному голосу:       — Антон, я тебя совсем не понимаю. У нас тут такая скукотища. Воздух здесь, и тот, будто затхлый. — полушепотом говорила девочка, очевидно беспокоясь, что ее может услышать дедушка, — А у вас, на большой земле, между прочим, открылась новая филармония! Я в газете прочитала. Эх, мне бы туда попасть. — ее мечтательный голос немного искажался в трубке, — А представляешь, какого там выступать! Тысячи людей смотрят на тебя и наслаждаются волшебной музыкой.       Волшебной музыкой… Полина продолжала о чем-то рассказывать, но я не слушал. В голове уже звучала загадочная мелодия флейты из ночной чащи. Жаль, я не мог передать девочке слышанное мной акустическое чудо. Не существовало таких нот, чтобы записать завораживающий танец звуков: журчание студеного ручейка, скрип промерзших стволов, пение снегирей. Разве возможно сыграть такое на флейте?       Я хочу вернуться в лес. В наш лес, как говорила Алиса. Если при первой встрече лисичка казалась странной, то теперь странными казались все, кроме нее.       Время тянулось отвратительно медленно. Но числа календаря неуклонно сменялись, и до первого летнего месяца оставалось совсем немного. Всю весну я думал, чем бы порадовать лисичку. Наиболее удачные портреты с ней, среди которых был и один, где девочка изображалась без маски, я собрал в отдельную папку и хранил, как зеницу ока.       Но мне хотелось привезти ей еще что-нибудь. На расчетливо отложенные карманные сбережения я купил несколько пачек самого вкусного, по моему мнению, печенья. Конфет в Алисиных карманах и так предостаточно. Откуда она их берет?       Так же я твердо принял решение подарить девочке полароид. В городе у меня получилось достать еще две сменные кассеты к устройству, но фотографировать здесь было совершенно нечего. Все подарки я прятал как мог от настырной Оли. Чего доброго, опять дразниться будет.       Когда до обещанных каникул в поселке оставалась неделя, я весь был словно на иголках. Что если Алиса обиделась и не захочет больше со мной видеться? Как мне ее искать? Тем более летом, ведь лес сейчас наверняка выглядит по-другому. Разве что лисичка сама захочет меня найти.       За день до долгожданных выходных я стал незаметно собирать все подарки в рюкзак. Когда я только взял сумку, то заметил, как что-то блеснуло на ее дне. Оказалось, что амулет с когтем все это время находился при мне. До этого часа я и думать про него забыл. Что ж, спрошу у Алисы о его предназначении.

***

      Солнце стояло в зените. Его лучи с трудом пробивались сквозь высокие кроны и достигали земли заметно ослабнув. Запах хвои обволакивал, резко контрастируя с состоящим из пыли и выхлопных газов городским смрадом. Под ногами весело хрустели сухие веточки и распустившиеся шишки. Ведущая через лес тропинка от нашего дома к поселку изменилась практически до неузнаваемости. А отсутствие протоптанной в снегу дорожки еще сильнее сбивало с толку. Тем не менее я уверенно продвигался вперед. Груженный разнообразной вкуснятиной и прочими подарками рюкзак приятной тяжестью ощущался на плечах.       Значит так, прохожу примерно половину пути до моста и поворачиваю налево. Если мне не изменяет память, это самый быстрый способ добраться до загадочного озера. Я знал — лисичку найти будет непросто. Мне вновь необходимо перехитрить рыжую морду, чтобы привлечь ее внимание. Скучных, заурядных людей, пасующих перед трудностями моя Алиса не любила.       В поселок мы приехали еще до обеда. Оставленная на крыльце записка исчезла. Поди пойми, кто ее подобрал — сама лисичка или случайный прохожий. Но огонек надежды в груди запылал сильнее. Ключ же по-прежнему оставался на подоконнике, только немного заржавел от уличной сырости. Однако меня не покидало ощущение, что клал я его несколько ближе к оконной раме.       Перекусив на скорую руку, я немедленно отправился на прогулку. Родителям пришлось соврать, что заранее договорился с друзьями о встрече. Мать сперва стала возмущаться, ведь Олю я наотрез отказался брать с собой, но в итоге сдалась, наказав вернуться до наступления темноты. В голове вертелось множество планов: погулять с Олей, повидаться с Ромкой, Бяшей и Полиной, даже заглянуть на днях к Кате. Но сперва — самая важная сердцу встреча с той, кому я столь многим обязан.       Кажется здесь. Да, точно, здесь. Я сошел с едва заметной тропинки и двинулся вглубь тайги. Идти летом было гораздо легче — громоздкая зимняя куртка не сковывала движений, а ноги не приходилось каждый раз вытаскивать из рыхлого снега. Глаза все никак не могли привыкнуть к разнообразию красок густой растительности подлеска. Зимой здесь господствовали только два цвета.       Изо всех сил я вглядывался в просветы между стволами, но пока обнаружить чье-либо присутствие не удавалось. Конечно, рыжую Алисину шубку и на белоснежном фоне тяжело заметить, а уж теперь. Я ведь даже не знал, во что девочка будет одета. Единственным ориентиром служил ее образ из видения. Белое платье и неизменная лисья маска — вот и все приметы. Сейчас, при свете дня, было трудно поверить в реалистичность такого прикида.       Попутно высматриванию подруги, я инстинктивно поглядывал себе под ноги, надеясь на ягоды. Было бы неплохо набрать пару пригоршней, так как воды я взять с собой не догадался. Однако съестных растений в округе не оказалось. Либо мне не удавалось ничего обнаружить.       Лес выглядел слишком обыкновенным, спящим. Будто не желал контактировать с так быстро променявшим его на город мальчишкой. Птицы не пели серенады, насекомые не стрекотали крылышками. Словно из живых организмов на всем белом свете остались одни лишь молчаливые сосны, размеренно покачивающиеся на теплом ветру. Полуденная сонливость дурманила разум. Природа затаилась и… Ждала?       Чем дальше я шел, тем более бессмысленным казалось мое предприятие. Никого здесь нет. Лисичка научила меня доверять внутреннему голосу, а он говорил однозначно — рядом нет ни единой души.       Прошел час, второй. От первоначального энтузиазма не осталось и следа. Мне уже порядком надоело нарезать круги по лесу, всматриваясь в каждый просвет между стволов в надежде выйти к водоему. Раньше этот путь занимал не более четверти часа. Причем тогда я прекрасно понимал, в какую сторону нужно идти. Либо мне незримым образом подсказывали направление. Несколько раз я громко звал Алису, резко разворачивался на месте, искал следы человеческих ног или звериных лап на земле. Девочка не давала о себе знать.       Выйдя на очередную опушку, я остановился и разбито опустил голову. Сердце трепетало. Чувство горечи разливалось по всему телу. «Я больше ее никогда не увижу» — ясная, и от того еще более ужасающая мысль током ударила в мозг. Девочка спасла меня в ту роковую зиму. И Олю тоже. Действительно, зачем ей продолжать общаться с глупым мальчишкой? Меня ждет скучная жизнь среди людей, лисичку — ее лесное царство. Два несовместимых мира. С чего я вообще решил, что она привязалась ко мне? Всего лишь немного подурачилась для разнообразия и вернулась в свою стихию.       Слезы скатывались по носу и бесшумно падали на траву. Вокруг царила тишина, будто горячий воздух не пропускал звуков. Никто меня здесь не ждет. Острое чувство одиночества охватило еще сильнее, чем в городе. После долгих блужданий по жаре хотелось растянуться прямо на траве и ненадолго вздремнуть. Убежать от неприятных мыслей в мир снов.       Я стянул с плеч тяжелый рюкзак и собрался было бросить его рядом, как внезапно обратил внимание на странного вида пень, что находился прямо по центру полянки. Он выглядел свежим, но нигде поблизости не виднелось поваленного ствола. Остатки коры образовывали какое-то подобие спинки и подлокотников, в результате чего остов дерева сильно смахивал на крупное кресло или трон. Проеденные жучками в древесине бороздки складывались в замысловатые узоры.       Заинтересовавшись находкой, я приблизился и пощупал выступы коры. Определенно не человеческая работа. Нигде не заметно следов топора или пилы. А если это знак? В местных лесах не бывает случайностей. И я, так хорошо выучивший окрестности, спустя пару месяцев не могу найти знакомое озеро. Однако после долгих поисков натыкаюсь на вот это. Из-за выстроившейся в голове логической цепочки сердце забилось чаще.       — Есть тут кто? — робко воскликнул я.       Слова утонули в вязком воздухе. Ответом было лишь молчание.       Недолго думая, я уселся на «кресло». Дерево здесь раньше росло немаленькое, ведь места на пне оставалось так много, что тут легко бы разместился еще один такой же мальчик. Несмотря на грубый внешний вид, сидеть было удобно. Может это именно то, чего от меня хотели? Я повертелся по сторонам, но к своему разочарованию, опять никого не обнаружил.       Мозг все сильнее и сильнее негодовал от происходящего. Вернее, от непроисходящего. Почему меня игнорируют?! Хныкать больше не хотелось. Чувство глубочайшей обиды переполняло изнутри.       — Могла бы хоть попрощаться! — в сердцах бросил я в самую чащу.       Ответа ожидаемо не последовало и злость пробила себе путь наружу. Вскочив на ноги, я зашагал прочь. Однако спустя несколько мгновений осознал, что забыл рюкзак у корней пня. Вернувшись, я поначалу хотел забрать его с собой.       «Зачем мне вся эта дребедень?» — промелькнула в голове мысль.       «Пусть забирают. Вам не надо, а мне и подавно.» — раздраженно бубнил я себе под нос, вываливая никому не нужные подарки на остов дерева.       Из портфеля посыпалась кипа рисунков с девочкой-лисицей, глухо стукнулся о деревянное «сидение» полароид, а вслед за ним выкатилось несколько пачек печенья. Немного пошарив в рюкзаке, я нащупал амулет в виде когтя и швырнул его в общую кучу.       Выпустив пар на ни в чем неповинных вещах, стало немного легче. Я отступил на несколько шагов, не решаясь окончательно уйти. Руки тряслись от бессилия. Зря я так… Стыд за глупый поступок подступил так же быстро, как и гнев, его породивший. Да что со мной такое? Впереди целые каникулы, наверняка лисичка еще даст о себе знать. Или кто-то из ее друзей. Но я не мог ничего с собой поделать. Мне никогда не удавалось рассуждать об Алисе с холодной головой. Рыжая хитрюга либо вызывала восхищение, либо выводила из себя. И то, что после нескольких месяцев моего отсутствия она не желала показываться — бесило до скрипа зубов.       Я продолжал отступать, пока не уперся спиной в ствол одного из окружающих поляну деревьев. Меньше всего хотелось сейчас сдаться и возвращаться домой. Не спуская глаз с загадочного пенька, я медленно опустился на землю у подножья сосны. Как это бывает после бури эмоций, тело охватила приятная апатия. К тому же я на ногах не менее трех часов. Эх, раньше организм легко выдерживал такие нагрузки. Но теперь то ли жара оказывала усыпляющий эффект, то ли город меня окончательно разленил.       Воздух был пропитан запахом сухой хвои и действовал умиротворяюще. Веки наливались свинцом и в какой-то момент я перестал с ними бороться, совсем закрыв глаза. Сам не заметил, как растянулся прямо на траве, положив голову на торчащие корни.       Сейчас немного отдохну, и если никто не покажется, стану выбираться к поселку…

***

      Когда я открыл глаза, то сперва мне показалось, что прошло не более пяти минут. Все тот же жаркий воздух, та же тишина, тот же яркий свет, слепящий правый глаз…       «Так, почему солнце у меня не над головой?» — от этой мысли сонливость как рукой сняло.       Я резко сел и стал разглядывать округу. Тени деревьев заметно удлинились, а яркие краски летнего леса приобрели желтоватый оттенок. Елки, сколько же я проспал?! Явно не пять минут. Хорошо, что еще не слишком поздно, а то влетело бы мне по самое…       — С добрым вечером, сплюшка, хи-хи! — вдруг раздался знакомый голосок откуда-то сбоку.       Голова так быстро повернулась в сторону звука, что шейные позвонки неприятно хрустнули. Не веря собственным глазам, я уставился в центр полянки, где взору открывалась удивительная картина.       На знакомом пне восседала моя лесная знакомая. Одета она была по сезону — в летнее платье до колен, старомодного фасона. Похожие мне доводилось видеть разве что на старых фотографиях семейного альбома. Однако оно не выглядело потрепанным и обладало мягким зеленым цветом, как у свежей травы. Лицо девочки скрывала уже набившая мне оскомину маска. Лисичка сидела, грациозно закинув ногу на ногу и покачивала босыми ступнями. Величественная поза вкупе с идеально прямой спиной создавали воистину царственный образ. В левой руке она держала полароид и с интересом разглядывая его, а в правой сжимала несколько моих карандашных рисунков. От увиденного в голове у меня тут же возникла ассоциация со скипетром и державой. Что тут сказать — настоящая принцесса тайги!       Я застыл с открытым ртом, не в силах произнести и слова. Готов поклясться, Алиса добивалась именно такого эффекта. Девочка краем глаза периодически поглядывала в мою сторону, довольно щурясь и задирая носик маски еще выше. Интересно, как долго она репетировала свою позу до моего пробуждения?       — Ой, а кто тут у нас глазками хлопает спросонья? Очередной человеческий детеныш отбился от стаи и заплутал в нашем лесу? — ее интонация состояла из смеси умиления с усмешкой, — Такой деловой, улегся тут под древней сосной, разложил свои вещички на чужом кресле. — девочка поцокала языком, словно отчитывая нашкодившего котенка.       Оторопь сменилась возмущением. Мало того, что не показывалась столько времени, так теперь еще и издевается! Ко мне вернулся дар речи, и я произнес, поднимаясь на ноги:       — А ведь я тебя все это время искал! Могла бы подать знак какой.       Лисичка изобразила искреннее удивление. И голосом и маской.       — А мы с вами знакомы, молодой человек? — продолжала ехидничать Алиса, — Что-то я вас в нашем лесу раньше не видела. — она отложила рисунки с фотоаппаратом и встала со своего «трона», — Помнится, был тут прошлой зимой один мальчик. Заходил к нам часто, а потом исчез и поминай как звали!       Лисичка медленно приближалась, легко ступая босыми ногами по травянистому ковру. Ее глаза внимательно следили за мной. Все еще дуясь от несправедливого к себе отношения, я сделал ответный выпад:       — А я то думал, что кое-кто умеет читать, а не только прятаться.       Казалось, что девочка должна хоть как-то отреагировать на дерзость. Но она и бровью не повела. Все так же медленно подходила, пронзая меня серьезным взглядом. И только когда расстояние между нами сократилось до одного короткого шага, девочка остановилась. Молчание становилось напряженным. Я не выдержал первым:       — И все? Больше ничего не скажешь? — спросил я, как можно более строгим голосом, стараясь не выглядеть жалко.       Алиса продолжала играть в молчанку. Ее немигающий взгляд гипнотизировал. Чего она хочет? Извинений? Ну уж нет! Я сделал все, что от меня зависело. Но это она не позволила тогда себя найти. Раз у нее нашлись дела поважнее, то вперед и с песней! Как бы она мне не нравилась, такое поведение нельзя терпеть. Я не собираюсь прогибаться под капризы этой хитрюги.       Глубоко вздохнув, я начал:       — Значит так, в записке все было сказано и ты ее точно прочла. Во-вторых…       Фразу завершить не удалось. И не из-за того, что я не смог придумать причину для «во-вторых», хоть это, конечно, и было так. Внезапная реакция Алисы оказала ошеломительный эффект. Взгляд девочки смягчился и даже сама маска будто расплылась в улыбке. Она мгновенно преодолела разделявшее нас расстояние и заключила меня в крепкие объятия. Нежный шепот влился в мои уши:       — Вот теперь я узнаю моего зайчика.       Копившееся раздражение как рукой сняло. Обняв Алису в ответ, я уткнулся носом ей в плечо и расплылся в глуповатой улыбке. Опять она меня провела! На щеках проступил румянец от смущения. От нее по-прежнему пахло праздниками. Только на этот раз не зимними. К привычному запаху мандаринов, добавился аромат других ягод и фруктов. Будто девочка промышляла налетами на чужие сады, откуда незаметно таскала яблоки и груши, обрывала клубничные кусты и деревца черешни.       Когда Алиса отстранилась, я почти ахнул. Маска куда-то делась с ее лица. Девочка хитро улыбалась, наслаждаясь моей реакцией.       — А тебе, кхм… Идет платье. — сказал я, не придумав ничего получше.       Алиса залилась звонким смехом, который я готов был слушать вечно.       — Ах-ха-ха! Да вы настоящий кавалер! Мерси.       Девочка шутливо поклонилась, вновь вгоняя меня в краску. Затем она посмотрела на принесенные мной дары. Не без гордости я заметил искорку интереса в ее глазах.       — Это все тебе!       — Мне? — несколько потерянно произнесла Алиса.       — Пора бы тебе научиться принимать подарки.       Я мягко подтолкнул лисичку к разложенным на пеньке богатствам. Не то, чтобы в этом была какая-то необходимость. Просто мне нравилось прикасаться к ней. Удивительно, еще совсем недавно я был очень стеснительным, а сейчас позволяю себе такие вольности.       Просматривая рисунки, мы принялись за печенье. Впервые за все время нашего общения я увидел как ест Алиса. Такая банальность, но мне это казалось чудом. Девочка аппетитно хрустела угощением и разглядывала вариант портрета без лисьей личины. Она настолько увлеклась, что я внаглую стал ее рассматривать. На уголках Алисиных губ оставались крошки, что вызвало у меня улыбку умиления. Веснушки, небрежно собранные волосы и детское любопытство в глазах — на первый взгляд обыкновенная девочка. Как жаль, что она не была моей одноклассницей. Но с другой стороны, была бы в таком случае Алиса той самой лисичкой?       Она вдруг резко оторвалась от рисунка, встретившись со мной глазами. Пойманный с поличным, я виновато отвернулся под ее хихиканье.       — Чего, Тоша, стесняешься? Впервые видишь, как лиса кушает?       Я видел, как кормили лисиц в зоосаде. Зрелище не из приятных. В отличие от аппетитного хрумканья моей Алисы, которым можно было любоваться вечно. Нет, она никакая не лиса. Хоть и очень хочет ею казаться.       — Так почему ты носишь маску? — аккуратно поинтересовался я, — Что она означает?       Алиса посмотрела на меня, как на дурочка.       — Я заметила, что тебе почему-то так больше нравиться.       Только спустя минуту до меня дошло, что имела в виду девочка. Она упорно продолжала считать человеческое лицо маской, а маску — своим естеством. Любопытство распирало, но устраивать допрос ее не хотелось. Лисичка в принципе не любила серьезных разговоров.       — Спасибо за такую вкуснятину, мой сладкий. — с завораживающей нежностью произнесла Алиса.       — Да ладно, это я так.       — Ого, эту вещицу я припоминаю. — неожиданно воскликнула девочка, заметив амулет, — У кого ты его стащил? Впрочем, не говори! Такими секретами лучше не делиться. Тем более с хитрой лисой! — она широко улыбнулась и заговорщически подмигнула.       Нужно было сказать ей, что я ничего не воровал, но внимание девочки уже полностью переключилось на украшение. Она подняла его на вытянутой руке и стала рассматривать со всех сторон, как ювелир оценивает бриллиант. Наконец Алиса заговорила, медленно и задумчиво, словно вспоминала далекое прошлое:       — Когда-то давным-давно оно было подарено одной девочке. Она так хорошо знала наш лес, не боялась его даже ночью. Совсем как ты, зайчиш! — лисичка игриво стрельнула глазками в мою сторону, — Много зим она гуляла здесь, общалась со зверьми…       Мне до смерти надоели загадки. Но Алиса по-другому просто не разговаривает! Потому я решил немного внести ясности в ее рассказ.       — Дай-ка угадаю, этой девочкой была ты.       — Эх, Тоша, Тоша. — со вздохом ответила лисичка, — Иногда ты такой торопыжка. Не дослушиваешь до конца и ломишься вперед, сломя голову. Один раз уже чуть было без ушей своих не остался! А помнишь, как ты почти искупался в прохладной озерной водичке, а? Кто тебя тогда за шкирку оттаскивал? — пристыдила меня Алиса, — Та девочка когда-то жила в вашей норке. Очень долго жила.       Последняя подсказка прояснила картину. Все это время лисичка говорила про мою бабушку! Так значит вот как эта штуковина оказалась у дедушки Полины. Они были знакомы и бабушка отдала ему амулет. Потому Харитон и вернул обратно реликвию.       — Но для чего нужна эта штука? И чем та девочка его заслужила? — аккуратно спросил я.       — Кто знает. — уклончиво ответила лисичка, — Одно я знаю точно — он теперь твой.       Девочка настойчиво протянула мне подвеску.       — Ну раз ты так считаешь.       Я принял вещицу обратно и нацепил ее на шею, запихав кулон под футболку.       Алиса смотрела мне прямо в глаза. Вечерние лучи играли в ее рыжих волосах, от чего девочку будто окружал ореол теплого света. Она походила на ангела. Или, скорее, на лесную фею. Молчание не вызывало чувства дискомфорта. Наоборот, было очень уютно сидеть рядом с ней на мягкой траве. После дневной духоты воздух заметно остыл. Чувствовался скорый приход вечерней прохлады. Казалось, Алиса чего-то ждала. Ее глаза приобрели изумрудный цвет, подходящий к платью. Это открытие вызвало улыбку на моем лице.       — Чего хихикаешь? — улыбаясь в ответ, произнесла лисичка.       — Да так. Рад, что ты со мной.       Я потихоньку пододвигался к ней. Безумно хотелось взять девочку за руку, вдохнуть поглубже фруктовый аромат беззаботного лета. От одной только мысли об этом сердце начинало бешено колотиться, а голова шла кругом, как тогда, после наркоза. Черт возьми, да что со мной происходит? Разве может человек испытывать нечто подобное?       Мои пальцы уже почти касались ее ладони, но я никак не мог решиться и преодолеть эти последние сантиметры. Было одновременно и страшно, и захватывающе. Как на американских горках. Удивительно, но Алиса скромно сидела, по-прежнему не сводя с меня глаз.       Неожиданно в голову пришла замечательная идея. Не зря же я притащил с собой полароид!       — Слушай, а давай вместе сфотографируемся! Это гораздо лучше рисунков.       Не дожидаясь ответа, я схватил фотоаппарат и вплотную подсел к девочке. Та несколько смутилась, но не стала отодвигаться. Ее доверие меня приободрило, и я положил руку ей на талию. Сердце бухало в груди. Надеюсь, что она не почувствует легкой дрожи моих ладоней. Вытянув руку с полароидом, я сказал Алисе:       — Смотри в объектив, ну, в это блестящее стеклышко, и улыбайся.       Щелчок. Из пластмассовой коробочки с жужжанием выползла фотокарточка. К моему облегчению, все то время, пока мы рассматривали результат, с лица девочки не сходила улыбка. Она увлеклась и не обращала внимания, что я продолжаю ее обнимать. Или ей тоже было приятно? От этой мысли перехватывало дух.       Когда я потянулся убрать фотокарточку в карман, Алиса произнесла с наигранным возмущением:       — Ах, ты… Себе заберешь и даже с бедной лисой не поделишься?       Усмехнувшись, я сделал еще одно фото и с шутливой помпезностью вручил его девочке. Она вновь впилась в него глазами, будто выискивая отличия от предыдущего. Пока она была занята, я пытался заставить себя что-нибудь сказать или сделать. Сейчас идеальный момент для самых важных слов.       Наконец, удалось выговорить онемевшими от волнения губами:       — Алиса, я…       — Да, Тоша?       Она посмотрела мне в глаза, от чего стало еще труднее выдавливать из себя звуки.       — В общем, я давно хотел тебе сказать… — девочка замерла, вся во внимании, — Полароид теперь твой. Это тоже подарок. — выпалил я.       Злость на собственную нерешительность закипала изнутри. Столько усилий, чтобы под конец все испортить. Какой к черту полароид? И Алисина реакция однозначно говорила, что лисичка ожидала совершенно другого:       — Да тебя всего аж потряхивает! Если мой зайка так переживает из-за подарка, то как он вообще в нас жуткий лес ходит. — она приблизилась так сильно, что я ощутил ее теплое дыхание, — По-моему кое-кто что-то не договаривает, хи-хи! А ну-ка колись!       Я отвел взгляд. Господи, как мне сейчас неловко! Нужно скорее что-нибудь придумать. Она наверняка думает, какой перед ней сидит жалкий и мямлющий мальчик…       Тут мои губы почувствовали легкое прикосновение. Это было так неожиданно, что я невольно вздрогнул и ошарашено уставился перед собой. Но к этому моменту девочка уже отстранилась. Ее игривый взгляд горел даже ярче обычного. Ошеломленный, я прикоснулся пальцами к своему рту, словно пытаясь понять, показалось ли мне. Она меня поцеловала?!       — Вот так, Тоша. У тебя всегда все на мордочке написано. Я сразу поняла, что к чему, хи-хи! — как ни в чем не бывало весело произнесла Алиса, поднимаясь на ноги, — Не будь ты еще таким трусишкой…       Она сделала акцент на последнем слове. И почему-то меня это раззадорило.       — А ну иди сюда! Сейчас посмотрим, кто из нас трусишка! — воскликнул я и вскочил вслед за ней.       Мы помчались наперегонки сквозь густую чащу, обмениваясь звонким хохотом. Это было наше лето, наш лес и наш вечер.