мороз кусает за щëки, а душа уходит в пятки

С наступлением декабря Джисон превращается в перманентно замерзающего. Кончики его пальцев холодные даже в самом тёплом помещении, а худое тело всегда скрыто за шерстяным свитером. Он старается греться обо всё, что попадается под руку: термос с чаем (который он носит специально для этого, а под конец дня спаивает всё Хёнджину), батарея, нагревающийся от базовых действий телефон, Минхо, собственные бёдра. Минхо. Такой тёплый, такой близкий, такой недоступный. Выражение его лица на протяжении дня колеблется от «холоднее пальцев Джисона» до «жертва жидкого азота». Но его руки, спина, сердце, если уж Хана попросят быть совсем поэтичным, очень горячие. Одного взгляда на друга хватит, чтобы в душе Джисона разлилась горячая тягучая карамель. Солёная, как он любит, чтобы было совсем идеально и сердцеразбивательно. А Минхо, такой добрый, позволяет ему эти маленькие шалости, вроде «засунуть свои ледянющие руки под его кофту и посмотреть, что он сделает». Ответ: ничего. Потому что Минхо самый, действительно самый замечательный на свете. Он из тех, кто переводит старушек через дорогу и кормит бездомных котов в подворотнях. В конце концов Джисон и сам для него своеобразный голодный кот из подворотни, которого надо любить, греть и периодически кормить, а то найдёт сам какую-нибудь ерунду и отравится. Минхо из тех, кто, несмотря на работу, посещает все пары, жертвуя сном, а потом ещё и делится с нерадивыми одногруппниками конспектами. Джисон иногда хочет тоже быть его нерадивым одногруппником, чтобы на лекциях сидеть под боком, прислонившись к его плечу, и решать свои судоку. Ради такого Джисон бы даже на все пары ходил, даже на самые бесполезные, скучные и поздние. Но, оправдывает он себя, он не одногруппник Минхо, значит можно и не ходить. Не пойдёт же он в университет ради Хёнджина, у которого и так уже есть партнёр для подобного. Поэтому Джисон не ходит, вот такая математика. Зато вместо просиживания штанов на твёрдых лавках он проводит дни в съёмной комнатке Минхо среди беспорядка из-за недостатка места под нормальные системы хранения. Код от двери впервые ему торжественно озвучили полтора года назад, теперь же при каждой смене от абонента «Котохён» ему поступает сообщение: привет, Джисони, вот новый код от квартиры, и следующие за этим цифры. Как настоящий хранитель очага в этом помещении метр на два, Джисон отсчитывает часы до прихода Минхо по солнечным бликам на стене и занимает себя готовкой, чтобы уставший после работы друг был встречен не лапшой быстрого приготовления, а чем-то более дорогим, но менее вредным. Даже не так. Джисон научился готовить ради Минхо. Ещё один пункт в доказательстве теоремы «Ли Минхо многое значит для Хан Джисона». Иногда, когда родители Минхо привозят ему на выходные котов, Джисон бросает свои дела (иногда они у него есть, честно) и приезжает к своим любимым Суни, Дуни и Дори, самому Минхо и его родителям, по некоторым причинам (они его подкармливают – отличительная черта семейства Ли). Со временем границы стираются, и становится неясно, является ли Джисон членом этой закрытой ячейки общества как друг Минхо или как его четвёртый братец. Иногда Джисон думает, а было бы легче, будь он котом Минхо? Любили бы его сильнее, обнимали бы крепче, целовали бы в мокрый нос? Или, будь он рядовым четвёртым, его бы так же отправили куковать к родителям? Наверное, хорошо, что он не кот, а всего-навсего Хан Джисон, думает он, когда в семь вечера освобождается после занятий, на которые нельзя было не прийти. Думает так, потому что Минхо идёт сейчас рядом с ним и задирает голову, чтобы снежинки падали прямо на лицо, облепляя ресницы, брови, залетая в нос. Джисон хотел бы встретить с ним первый снег. А ещё хотел бы засунуть свои руки в огромных пушистых варежках ему в карман, и в этом он себе не отказывает. Пальцы Минхо от мороза защищает только материал пуховика и подкладка в кармане, но когда Джисон врывается туда своей заснеженной варежкой, он не возражает. Смещает руку, освобождая больше места, и обхватывает чужую ладонь. – Такая ты мерзля, Хани. Может, ещё одни варежки тебе купим? Говорит он, а внутри Джисона от «купим» падает лондонский мост. Хван Хёнджин, лучший друг, на минуточку, сказал бы «Хватит меня морозить, купи грелку», а Минхо, его ещё более лучший друг, его вторая клетка мозга, половинка сердца и души, предлагает купить вместе. И, что самое главное, Джисон в его словах не сомневается. Наверняка в выходные пойдут в магазин выбирать ему варежки потеплее, но обязательно такие же милые. К счастью, сегодня пятница, а единственная причина, по которой Минхо не на работе, в том, что их в их отделе прорвало трубу, и организация достаточно ответственная, чтобы не заставлять работников выходить в такие условия. На самом деле, если бы на Джисона немного надавили, он бы признался, что каждую ночь перед сном он загадывает желание, чтобы они с Минхо были самыми богатыми и не ходили на работу, но пока сбылось только второе. Они медленно идут домой через полгорода, чтобы дольше оставаться под ночным небом и крупными снежинками, от которых на лице холодно-холодно, а в душе тепло-тепло. Прошли дни, месяцы и годы с того времени, когда маленькому Джисону крупные сцепившиеся снежинки казались главной частью зимы, но изменилось не многое. Разве что Ли Минхо потеснил их на пьедестале радостей жизни Джисона. По пути Минхо нехотя (для вида) соглашается зайти в магазин за печеньем, ведь «Ты понимаешь, сегодня такой хороший день, хён, мы обязаны взять вкусной еды и все выходные лежать на кровати». А Минхо для такого слабый, он это даже не пытался скрывать. Джисон, печенье, ноутбук, никакой работы и никаких пар. Звучит как его самая заветная мечта, хотя бы потому что он уже две недели работал и учился без выходных, а единственными островками спокойствия посреди шторма были моменты, когда Джисон без предупреждения заваливался к нему домой, готовил ужин и подбирал вещи, которые от усталости были не донесены до корзины с грязным. Минхо Джисона очень ценит, и тот отвечает вместо благодарности тем же. Друг для друга они готовы свернуть горы, переплыть океан и в конце концов делать то, что совсем не любят и не умеют. Печеньем они не ограничиваются. Решая прогуляться между полками, вдруг что вспомнится, в молочном отделе Минхо замечает большой блок питьевых йогуртов и раздумывает над покупкой не больше двух секунд. – Ты ведь даже не любишь с персиком. – Ты зато любишь. И они три вонючки всего стоят, по таким скидкам я и сельдерей полюбить могу. Джисон вздыхает и оставляет попытки отыскать в глубине полки йогурты хотя бы с тем вкусом, которые нравились бы и Минхо. У холодильника с полуфабрикатами он специально отвлекает его внимание, чтобы не дать заметить скидку на набор невкусных котлет с морковью (Минхо на самом деле заметил, но давно понял, что Джисону они не нравятся); рассказывает, как на вчерашнем семинаре у строгого препода его одногруппник опозорился, не заметив, что наушники отключились от телефона, и как он рад, что ситуация произошла не с ним. (На самом деле, узнай Минхо, что смеются над Джисоном, со слов Хёнджина хотя бы, лично бы натянул всем клоунам что-нибудь куда-нибудь да чтобы попозорнее). Печенье они выбирают очень ответственно. Джисон мечется между пуноппанами, шоколадными конфетами и действительно печеньем, за которым они и пришли. Выбор столь велик, что он от нежелания определяться понимает, что ни одно ему не нравится, поэтому Минхо под его причитания сгребает и несчастный мальтизерс по завышенной цене, и рыбок с разными начинками. Джисон делает вид, что недоволен такими тратами, но улыбку сдерживает с трудом. Приятно, когда кто-то знает твои вкусы и покупает что-то неоправданно дорогое только чтобы порадовать. – А фанта у тебя осталась ещё? – Так я дома не бываю, конечно. Если ты за неделю не выдул, то пара бутылок должна быть. Если закончится, этими йогуртами два дня питаться будем. – Если закончится, будем просто спать, ты же так долго без выходных работал, чтобы мне конфеты и котам угощения покупать. – Как скажешь, – и топает с корзинкой к кассам, завалившись на один бок. Джисон делает два больших шага, догоняет его, забирает корзинку в одну руку, а второй подхватывает под локоть. – Ах, натащили снега на обуви, такие лужи везде… – Минхо слушает вполуха и молчит в ответ. Он и сам мастак таких глупых поводов прижаться поближе. На выходе из магазина их слепят огни соседнего офисного здания, будто мощность тех специально увеличили зимой, когда они и так отражаются от тонкого слоя недавно выпавшего снега. Джисон смешно жмурится и просит подержать пакет, пока надевает вторую варежку. Несёт покупки он, Минхо всё оплатил, да и руки морозить ему не хочется, поэтому всё честно. Он довольно идёт с руками в карманах, в одной сжимая джисонову руку (исключительно ради тепла), пока тот покрепче перехватывает пакет и что-то бурчит. До квартиры они передвигаются маленькими, но быстрыми шажочками, начинает подмораживать – кран с водой на ночь придётся оставить немного приоткрытым. Минхо вводит код на двери и ещё пару раз топает ногами перед входом, чтобы не тащить грязную жижу на коврик, и так повидавший многое. Принимает у Джисона пакеты и сразу относит их к холодильнику, чтобы тому не пришлось долго топтаться в дверях. Стягиваются куртки, включается обогреватель – в комнате почти так же холодно, как за тонкими стенами, – ноутбук снимается с зарядки, а чайник включается. Они делегируют обязанности таким образом, что когда оба переодеты и умыты, всё готово к их марафону. Сегодня Минхо выбирает какое-то недавно вышедшее аниме с субтитрами для Джисона. Пока тот анализирует сюжет по опенингу, он заваривает в чашках травяной сбор, чтобы поскорее отогреться, и устраивается рядом под пледом. – Я трейлер смотрел, никакой жести, вроде. – Вроде? Я думал, у нас тут хилинг-викенд намечается, а ты даже не уверен, что главным героям кишки на уши не навешают, – притворно вздыхает, – и на тебя я трачу лучшие годы… – Почему же лучшие? Вот найдёшь работу с приятным графиком и большой ставкой, тогда заживём с тобой лучше всех. («Лучшие потому что с тобой», – думается Джисону). (Но Минхо вроде бы и так это понимает, как и всегда). К третьей серии комната нагревается, плед можно скинуть на пол, но ноги, хоть и в носках, начинают снова подмерзать, поэтому Джисон, не раздумывая, обхватывает Минхо конечностями и удобно укладывается у него на груди, пока на спину ложатся тяжёлые тёплые руки. Из освещения вокруг только ноутбук, гирлянда за спиной и свет уличного фонаря через штору на окне. Обстановка такая приятная, а чужое тепло греет душу, что Джисон немного причмокивает губами и даже не пытается делать вид, что всё ещё следит за сюжетом. За прошедшую неделю он устал не меньше, пусть и был не так загружен. К концу этой серии он уже спит. Минхо замечает это сразу, как только друг притихает, удобно устроившись. Он дожидается окончания эндинга, чтобы серия выключилась сама, подхватывает Джисона под бёдрами и думает, что подготовить кровать ко сну нужно было заранее. Он пытается не вставая убрать из-под себя лишнее покрывало и опускает парня на него. В ящиках под кроватью нащупывает дополнительную подушку с одеялом и осторожно кладёт рядом, чтобы те случайно не приземлились на умиротворённое лицо. Иногда они расстилают на полу небольшой матрас, чтобы не тесниться во сне, но чаще всего это кажется им лишней тратой времени и сил. К тому же, думается обоим, обниматься куда приятнее, чем сворачиваться от холода. (Дело только в холоде, честно). Когда Минхо укладывается рядом, на часах только одиннадцать вечера, но он слишком утомлён рабочей и учебной неделей, чтобы снова брать в руки телефон. Он плотнее кутается в одеяло, задумывается на секунду и сгребает парня рядом в крепкие объятия. Тот вкусно пахнет влажностью вечернего снега, немного едой из супермаркета и лично своим запахом, который Минхо, говоря начистоту, готов сделать кондиционером для белья и стирать с ним свои вещи, лишь бы всегда ощущать рядом фантомное присутствие Хана. Так он и засыпает. Утро начинается ближе к обеду. Они не хотят выбираться из тёплого кокона в холод комнаты, поэтому около получаса полушёпотом обсуждают всякие глупости и планы на день. Минхо же обещал ему сходить за варежками, значит нужно придумать ещё что-нибудь, чтобы не мотаться просто так. Останавливаются на решении сходить в подземку, чтобы не тащиться ещё дальше, а на обратном пути пройти через парк. («Поморозить жопы», – говорит Минхо. «Посмотреть на украшения к Рождеству», – возражает Джисон. Но мысленно с ним соглашается, прогноз погоды не радует). К одиннадцати часам они по очереди переползают из тёплой кровати в тёплый душ, пока комната снова понемногу отмерзает стараниями обогревателя. – А тебе перчатки не нужны разве? Или ты просто хочешь, чтобы я и дальше твои лапы грел? – Раскусил меня. Но по правде я уже устал их терять, а на резинку пришивать не хочу, не в лишний день високосного года родился, чтобы возрасту соответствовать. – Бука ты, Минхо-хён, вдруг я тебе их на Рождество подарить хотел. – Вот когда подаришь, тогда и поговорим. На деле же на Рождество он хотел подарить Минхо далеко не перчатки, а браслет с мордочками его котов и его, джисоновым, лицом, и серьёзный разговор о порядком надоевших недоотношениях. (Таковыми они не являются, и Джисон так не считает, но иногда так хочется немного дожать и свести их флирт не в шутку, а в приторные поцелуи, например). Поэтому когда они уже бродят по подземке, полной людей, которые, видимо, хотят наткнуться либо на праздничные скидки, либо на идеальный подарок («Здесь-то», – хмыкает Минхо), Джисон высматривает какое-нибудь абсолютно дурацкое и очаровательное дополнение к коробочке, что уже лежит у него в письменном столе. – Смотри, какие джинсы всратые, – дёргает его за рукав Минхо, пока он отвлёкся на чашку с двойными стенками в виде кошачьей лапы («Реплика стакана из Старбакса», – думается ему). И правда, он указывает пальцем на джинсы с котом с абсолютно невинной мордой на штанине, но чуть ниже он выставляет лапу с поднятой средней фалангой. – Такой бы дизайн и на толстовку, никто бы и не заговаривал лишний раз, – мечтательно вздыхает Минхо. – Хочешь, такую тебе на праздники найду? – Да у меня в шкафу уже места нет, куда мне ещё одежду. Шкаф лучше подари, а ещë лучше комнату побольше. – Ну нет, давай я лучше куплю её себе, а ты таскать иногда будешь? План, конечно, надёжнейший. Шкаф Минхо и так не выдерживает именно из-за вещей, которые Джисон потихоньку (и совершенно, на его взгляд, незаметно) перевозит в его квартиру. Тут пижаму оставил, там футболку после душа, и вот уже полки в его комнате начинает пустеть. – Ясно всё с тобой, сливаешься, так и запишем. – Эх, снова ты мою любовь отвергаешь, – он делает чересчур грустное лицо, но обхватывает руку в чужом кармане крепче. И вот уже кошачья лапа в чашке кажется ему неподходящим подарком. Минхо хоть и любит котов, но его личность ими не ограничиваются. Он один из умнейших и самых проницательных людей, которых Джисон знает. Он добрый, заботливый и самый надёжный. Джисон так много хочет ему сказать, но нужных слов не находится. Думая об этом, он решает заказать в качестве дополнительного подарка три футболки. Первую, если Минхо ответит на признание взаимностью (его пугают попытки подсчитать вероятность этого исхода), вторую, если Минхо отвергнет его чувства или в процессе признания будет всячески на это намекать, и третью для себя, универсальный вариант. До отдела с варежками и перчатками он плетётся на полшага позади, витающий в своих мыслях. Когда Минхо вытаскивает из большой кучи жёлтые цыплячьи варежки с забавными крылышками по бокам, он пару раз сжимает в кармане руку Джисона. – Хани? Ты совсем мысленно где-то не здесь. Не обижаюсь я за джинсы, правда. Смотри, какие варежки смешные есть, – он машет ими в воздухе. – Такие хочешь? – Я тут, прости. Тут так много всего, может даже найдём с каким-нибудь сырным котом, чтобы о детях твоих напоминали? – Знаешь, Хан Джисон, я немного оскорблён, но, так уж и быть, не скажу ребятам, что ты назвал их только моими детьми. Ты ведь их приёмный папа, забыл уже? А я говорил, шапку носить надо, все мозги простудил. И вот в такие моменты Джисон и понимает, за что так любит Ли Минхо. Его вроде и отчитали, а вроде и показали таким образом заботу. Ещё и мысль о том, что Минхо считает его вторым родителем СунДунДо, греет сердце получше, чем новые варежки будут греть пальцы. Пусть и большую часть времени Минхо называет котов своими братишками, но ох уж эта оставшаяся часть и её влияние на Джисона. Так и до визитов к кардиологу недолго. По парку они идут всё в том же положении: рука Джисона в новой варежке крепко переплетена с рукой Минхо в его кармане, а сами они периодически дёргают за уши на дурацкой шапке Хана, которую откопали за бесценок в той же подземке, ещё и сторговались немного, состроив недовольные ценой лица. День заканчивается абсолютной ленью, все деловые звонки игнорируются, а учебные задания откладываются как минимум до завтра, а как максимум – когда припрёт. Джисон мало думает и много нежится в чужих объятиях, снова оправдываясь холодом. – А завтра не хочешь куда-нибудь сходить? В приют к твоим зверям, может, зайти перед праздниками. – Звери мои все под боком, коты у родителей, а одна квокка прямо тут. Но с приютом ты хорошо придумал, я туда двадцать четвёртого сходить хотел. Как раз бы порадовал их и себя и пошёл отмечать. – Тогда я с тобой пойду, не против же? – Минхо мотает головой. – Огонь. Так а завтра-то что делать будем? – Ты, конечно, не оценишь, но можем понемногу доделывать учебные проекты, чтобы потом с горящей жопой не бегать. – Ты прав, хён, не оценю совершенно. Значит, ты завтра весь день в бумажках, а я сижу рядом и грустно вздыхаю? – Мы и погулять выйдем, если ветер сносить не будет. Опять же две недели без выходных батрачить, отдохнуть надо. Джисон не обманул. Пока Минхо работал с ноутбуком на коленях, он свернулся рядом, положил голову на чужое плечо (чтобы напоминать о себе, но не отвлекать) и в наушниках листал ленту, иногда поворачивая экран к Минхо, чтобы и тот оценил. В таком темпе месяц подходит к концу, они видятся между парами, в столовой, ночью в комнате Минхо, когда он уставший приходит с работы и натыкается на Джисона и тёплую домашнюю еду. К гирлянде в комнате добавляется маленькая ёлочка, а статуэтки кошек на полках одеваются в красные колпаки. Двадцать четвёртого они договорились снова погулять днём и засесть у Минхо ночью. В программу минимума включили приют за три станции метро от дома и фестиваль огней на площади. И, может быть, если толпа позволит, зайдут перекусить в небольшой ларёк, чтобы особо не забивать голову готовкой в такой день. Тем вечером, когда глаза Минхо ещё сверкают после посещения приюта, а сердце трещит по швам от желания забрать себе всех животных, вместо огней зданий и рекламных вывесок там отражаются подсвеченные ледяные фигуры, на которые они зашли посмотреть в огромный павильон. Температура на несколько градусов ниже, чем на улице. Джисон выдыхает облачко пара и крепче прижимается к чужому боку. Думает, не хороший ли это повод снова вместо локтя схватиться за тёплую ладонь в кармане, но не решается. Вечер сегодня ответственный, нельзя давить. А Минхо только и думает, не сделал ли что-то такое, почему его друг вдруг не хочет держать его за руку как днями ранее. Уже около дома они заглядывают в маленький ресторан домашней кухни. На двоих решают взять тонкасы и несколько сладких хоттоков на десерт, с собой просят упаковать самгёпсаль (здесь он, по их скромному мнению, очень хорош). В комнату они заваливаются с полными животами и довольными улыбками. Минхо раскладывает небольшой столик, Джисон постепенно его сервирует. Достаёт пару приборов, укладывает главное блюдо в центре, под столом располагает напитки – газировку себе и джин для Минхо, сегодня того тянет на пафосные (и совершенно невкусные, по мнению Джисона) коктейли. Не очень хочется, чтобы парень пил, он ведь признаваться в великой любви собрался, но Минхо меру знает, пусть сегодня и праздник. Он всегда помнит происходящее на пьяную голову, но вот повседневные реакции на некоторые вещи могут меняться. Вдруг он отреагирует грубо или расплачется от того, как ему жаль, что Джисон в него так сильно и невзаимно влюблён. (Он не знает, что Минхо пьёт в этот вечер для смелости). Когда рождественский эпизод очередного аниме подходит к концу (они решили пройтись по всем любимым тайтлам), сайт меняется открытой вкладкой спотифая и включается общий плейлист с названием «На фон». Они поворачиваются друг к другу и заводят тихий разговор. О прошедшей неделе, о вкусной свинине, о «Какой ты молодец, что не пьёшь, Хани» – «А ты, хён, не молодец», о том, что завтра утром нужно будет позвонить СунДунДо, но сначала обязательно проснуться (делать этого не хочется). – Кхм, хён, на самом деле я кое-что подготовил, – начинает вдруг Джисон и оглядывается вокруг в поисках коробочки с подарком, которую принёс ранее. – Это не что-то дорогое в плане денег, но лично мне эта вещь уже очень греет сердце, хотя я получил её совсем недавно по моему же заказу. Она… Я надеюсь, она будет напоминать тебе о чём-то очень хорошем, когда рядом не будет близких людей. На самом деле, – дыхание застревает в горле, – я дарю её тебе, чтобы всегда быть рядом, потому что это то, чего я хочу больше всего. Хочу с тобой радоваться, грустить.. Хотя вот это не очень, если честно. Хочу перемывать кости идиотов с твоей работы и учёбы, хочу и дальше ждать тебя дома с готовой едой. Он прерывается в попытках понять, улавливает ли Минхо, к чему идёт эта речь. Тот моргает своими большими глазами, но взгляд не пустой. Глаза блестят, как днём в приюте, будто Джисон один из тех животных, что хочется долго гладить и кормить, а потом найти им лучший дом. В этом плане подарок как нельзя подходит, – думает Джисон. – В общем, к чему я веду. Ты очень мне нравишься. Ты такой драгоценный, когда улыбаешься, когда заботишься обо мне, когда бурчишь. У тебя в глазах будто две далёких звезды, и на каждой написано моё имя – вот настолько особенным ты заставляешь меня чувствовать себя. Надеюсь… Надеюсь, ты не сильно расстроен этим признанием. С Рождеством, бука-хён? Давай проснёмся рядом, как всегда, – он вытягивает вперёд руки, в которых держит коробочку с браслетом. Минхо принимает, но пока не открывает её. – Такой ты, Хани, дуралей, – он прерывисто вздыхает, и на мгновение Джисону кажется, что он на грани слёз. Голос немного дрожит. – Почему ты решил, что я буду расстроен? Ты нравишься мне не меньше. Ты действительно почти как четвёртый кот для меня, но я, в конце концов, не зоофил. Ты человек с человеческими чувствами и мыслями. Ты очень умный и целеустремлённый. И заботливый не меньше, чем я. Ты тоже любишь животных и, что самое важное, любишь меня. Я благодарен тебе за это, ты всегда рядом, поддерживаешь меня. Спасибо. Ты тоже мне нравишься, балбес. Обнимешь меня? «А подарок? Ты его посмотришь?», – повисает в воздухе. Джисон впечатывается в грудь напротив, крепко обхватывает поперёк спины, чувствует на себе большие ладони. Коробочка бережно откладывается в сторону в ожидании лучшего момента. Тогда что-то меняется в мире, два человека становятся немного счастливее, чем были ранее. (Футболки с надписями «Я люблю мужчину» и «Я этот мужчина» остаются в пакете на двери до лучших времён) (или до завтра). На часах уже половина второго ночи.