любовь, пуанты и свобода

***

Для Джорджа балет никогда не был обязанностью или чем-то очень срочным. Для Джорджа балет был странным способом расслабиться и выплеснуть все эмоции наружу. Его руки всегда были напряжены во время работы, а сейчас, когда он в танцевальном классе, в кругу таких же, как он, только обязанных и других, его руки казались лёгкими и неконтролируемыми. Джордж Генри Девидсон — гениальный балерун. Джордж Генри Девидсон — творец нестандартного балета. Струнка, стержень на котором держится такое искусство, гордо названное балетом, — это то, что Джордж ненавидит больше всего на свете. Пять стандартных позиций, пять способов записать танец, пять правил, пять запретов, которые обязательно стоит нарушить. С детства не воспринимающий цвет худощавый кудрявый мальчик стремился быть совсем другим. Дальтонизм и так делал его иным, совершенно отличающимся от остальных детей, но Джорджу хотелось большего. В консервативной, построенной на стереотипах семье было сложно выделиться внешностью или собственным видением мира. Но вот заняться чем-то, что для парня считается необычным… Искусство балета начало познаваться ещё при Людвиге |V. Тогда танец считался аристократическим достоинством, и умение вставать в пять позиций уже показывало твой огромный социальный статус и количество зелёных бумаг в карманах твоих родителей. Поэтому, когда юный герой заявил, что хочет быть мастером балета, его родители раздумывали не так долго, и уже через неделю он, в полной готовности, стоял в балетном классе. Следующие пять лет Джордж воспринимал крики как нормальный тон, потому что балетмейстеры по-другому говорить и не умели. Но Девидсон не был счастлив оттого, что теперь он наконец-то выделялся из толпы. Даже не тот факт, что в школе его прозвали «девчонкой» и «недобалериной», пугал или печалил. А рамки, жестокие непробиваемые рамки, поставленные ещё три века назад. Джордж разбивал их в дребезги, когда по ночам придумывал новые элементы и под тихое шуршание пушистого ковра мычал мелодии Чайковского. Голова Девидсона была пуста на нужные знания, он делал всё по инерции, помня лишь основы. Но также эта тёмная голова была полна идей и предложений, слушал бы их, правда, кто.

***

Для Джорджа балет был и страхом. Ужасом, пропитанным горьким привкусом истерик и срывов. Джорджу было страшно, Джордж плакал в фойе театров, закрывая голову руками, Джордж продолжал ходить на спектакли, которые пугали его. Ведь страх — это закалка для мозга, он расширяет кругозор и возможности. Один раз ты испугался, во второй раз ты уже испытываешь восхищение оттого, как актеры понимают свою роль и делают её такой правдоподобной, а в третий — ты вникаешь, и тебе больше не страшно. Ты понимаешь, почему им страшно, почему они делают то или иное. Последний раз, когда Джордж боялся, был неделю назад, когда брюнет сходил на спектакль тройник из трёх разных балетов. Одним из которых и стал роковой «Чай или кофе?». Он сжимал его руку, когда настал момент осознания ситуации, и на глаза Девидсона навернулись слёзы страха. В тот день он не сбежал со спектакля с позором, он остался рядом с тем, кто крепко держал его руку и преодолевал ужас и понимание вместе с самим Джорджем.

***

Для Джорджа балет — это то, в чём он хочет участвовать. Он хочет показать себя через него, показать, каков его характер, каков он на вкус. Во время балета он не пытается быть другим, изменить себя или войти в роль, жертвуя малейшей живой эмоцией. Он меняет танец, меняет энергию в нём в свою сторону, не жертвуя ничем. Ни элементом, ни собой. В классе Джордж тренируется вполсилы, потому что люди и крики преподавателей всегда отнимают у него чувство свободы. Его разум находится далеко от этого мира, когда нежная музыка, испорченная только помехами старого проигрывателя, льётся на волю, выпуская на крышу многоэтажного здания оркестровые звуки. Место силы творца — это место, где его мечты сливаются со вселенной, где он не течёт в башенном ритме города и не пытается угнаться за счётом от одного до восьми. Место силы Джорджа — крыша дома, в котором он живёт. Его глаза всегда закрыты, когда он танцует, но страха оступиться или упасть нет. Эта крыша изучена шаг за шагом, каждый прыжок и поворот здесь рассчитан до сантиметра. Крыша даёт Джорджу чувство спокойствия и объединения с небом. Он чувствует себя птицей. Не обязанной ничем, кроме как парить в небе, омываемом ветром и солнечными лучами. Руки брюнета всегда немного загорелые, потому что в любой ясный день он там. Да что там в ясный, даже в дождь он приходит и наслаждается прохладными каплями воды, стекающими по рукам и оголённым лодыжкам. Одногруппники Джорджа никогда не понимали. В балете они видели лишь размеренный счёт и продуманные, однообразные движения. В то время как парень видел в балете нечто другое. Не только четкость и грацию, не только правила и обязанности. Но и, чёрт его подери, искусство, о котором все явно позабыли. Ведь балет — это не точная наука, а что-то совсем иное, что-то, что требует коррекции и чего-то нового. Свежего взгляда, наверное.

***

Они так сильно отличаются друг от друга. Джордж понял это, когда они только встретились, тогда, в танцевальном классе в академии, полной учеников. Но именно он попался Клэю в тот день, именно с ним он танцевал как в последний раз, и Джордж чувствовал, что Дрим ощущает такую свободу впервые, и подталкивал его всё к новым и новым эмоциям.