Чай и порошок от кашля

Если Сэма Винчестера разбудить посреди ночи с просьбой заняться чьей-то рваной раной или пулевым ранением, он в полусне справится с обработкой, швами и бесконечными метрами бинтов и пластырей; однажды он делал это буквально вслепую, ничего не видя из-за вспышки от взорвавшейся машины и направляемый только словами раненого Дина, прямо на капоте Импалы. Будучи школьником и выступая больше как мозговой центр операций, он научился оказывать первую помощь на месте либо очень, очень быстро везти отца или Дина, иногда обоих сразу, в больницу, обходя дорожный патруль. С этого времени и повелось, что главный парамедик в команде — младший Винчестер, даже когда он начал получать не меньше травм, чем остальные. С этим Сэм справлялся отлично. Он знал, что делать, и действовал быстро и уверенно. Почти так же просто, как посолить и сжечь: алкоголь и швейный набор. Но умения выживать в самых плохих условиях и расправляться с самыми разными противниками никак не помогали в бытовых ситуациях. Обычная простуда случалась редко, но все же случалась. Абсолютно все, кто был знаком с братьями, предпочитали держаться как можно дальше от старшего с кашлем и температурой. Видит Чак, Дин был просто невыносим. Стоило отметке градусника перейти за тридцать семь, он попеременно то готовился умирать, то злился, то отказывался пить чай и лекарства и лежать в постели, и ко всему прочему отказывался подпускать к себе даже Сэма, когда тот хотел о нем позаботиться. Однажды Сэм оставил с ним Кастиэля, чтобы съездить за продуктами, а по возвращении обнаружил ангела на грани нервного срыва и нахохлившегося брата в двух одеялах. Абсолютно все, кто был в бункере в это время, старались ходить как можно тише и сливаться со стенами, бросая сочувствующие взгляды на Сэма, который выглядел чуть ли не хуже, чем сам Дин.

***

Но в этот раз с разрывающейся головой и жутким жаром проснулся Сэм, накануне простоявший на сквозняке в засаде почти всю ночь. Проснулся, понял, что не может пошевелиться без риска умереть от мигрени или холода без одеяла, смирился и уснул снова. Ближе к двум часам дня Дин нашёл его, укрывшегося одеялом с головой и отбрыкивающегося от попыток вытащить его из кокона. Сэм не особо понимал, сколько он спал, спал ли вообще или просто валялся в бреду, но на поползновение на его уютное тёплое пространство под одеялом отреагировал сразу же. — Сэм, ты дурной, ты почему меня сразу не позвал? Голова тут же начавшего трястись от холода и света из коридора Сэма высунулась, наконец, из-под одеяла. — Сам ты дурной, Дин, — прохрипел он, и старший понял его только потому, что ожидал это услышать. — Так, сейчас ты заткнешься и сунешь в рот градусник, я принесу тебе горячий чай и лекарства, которые ты без возражений выпьешь. Договор? Даже если бы Сэм и хотел съязвить в ответ, сказать, что отыграется за то, как Дин сам себя ведёт с ним во время болезни, он бы не смог. Горло драло так, что он боялся сглатывать слюну, а держать глаза открытыми дольше трех секунд пока не получалось. Младший со стоном свалился обратно на подушку и неразборчиво промычал согласие. — Сучка, — поддразнил Дин, вкладывая термометр ему в рот. Сэм только высунул из-под одеяла средний палец.

***

— Клянусь чем угодно, если ты сейчас же не выпьешь это, я побрею тебя налысо, пока ты будешь спать. — Клянусь чем угодно, это на вкус хуже, чем тот вервулф, которого мне пришлось укусить, чтобы вырваться. После того, как сразу три таблетки жаропонижающего подействовали, стало намного легче, но теперь Сэм был жутко обижен на жизнь за то, что та так подставила его с температурой под сорок, и на Дина, который вместо супа принёс и уговаривал его выпить ужасный порошок от кашля. Так что теперь Сэм капризничал, нудел и просил от него отъебаться, а Дин сидел рядом с ним, взъерошенным и покрытым испариной, и гладил одной рукой по спутанным волосам, а второй удерживая кружку с растворенным порошком у себя на колене. — Давай, Сэмми, сразу же, как только ты это выпьешь, я принесу тебе твой любимый томатный суп, хорошо? А то ты его даже съесть не сможешь, пока у тебя болит горло. Сэм насупился ещё сильнее, но руку с головы не стряхнул, потому что было все-таки приятно. Не хотелось признавать правоту брата, но от этого нежелания она не стала бы ложью. — Ладно, — буркнул Сэм, потянулся за кружкой и, задержав дыхание, постарался выпить как можно быстрее. Вкус все равно слишком быстро оказался воспринятым рецепторами, и Сэм, вздрогнув всем телом, еле сдержался, чтобы тут же не выблевать этот ужас обратно. У него перед лицом уже была другая кружка, и младший с облегчением принялся жадно пить чай с лимоном и малиной. Дин встал. — Вот так. Сейчас налью тебе супа. — Я уже ничего не хочу. И правда ведь не хотелось, но, когда Дин принёс тарелку и стал дурачиться, уговаривая Сэма открыть рот и изображая из ложки с супом самолётик, вредничать расхотелось.

***

Следующие два дня Сэм спал, запивал обезболивающее чаем, когда каждые четыре часа его будил практически не отходящий от него Дин, снова спал и отказывался есть что-либо помимо супа и испеченных Кастиэлем, который разобрался в том, как работает духовка, булочек с корицей, а потом снова вырубался. На третий день он уже достаточно оправился, чтобы скинуть с себя одеяло, не начав сразу же замерзать и пытаться впасть в спячку, и сесть, позволяя брату обтереть себя мокрым полотенцем, но недостаточно, чтобы Дин позволил ему встать с постели или выходить в ванную без ненавязчивого надзора. И, чтобы закрепить результат и помочь младшему побыстрее встать на ноги, Дин развёл в воде ещё один пакетик порошка. — Убери это, иначе я вычислю, где эту хуйню производят, и убью всех и каждого, кто причастен к её изготовлению. Дин закатил глаза и попытался подкупить Сэма поцелуем в лоб, на что тот использовал запрещённый приём в виде щенячьего взгляда и жалобно сведенных бровей. — Ну уж нет, Сэм, я уже успел выработать к этому иммунитет. У тебя не выйдет не дать мне тебя вылечить. Сэм нахохлился, как несуразный и очень нелепый птенец, и вкупе с бледностью, болезненно обострившимися чертами лица и красными глазами это вызывало желание то ли засмеяться, то ли начать плакать. — Не хочу, — хныкнул Сэм, обхватывая себя руками и опасливо косясь на лекарство в руках старшего. — Ладно. Знаешь, что? — Дин отставил кружку на тумбочку и придвинулся поближе к брату, начиная говорить медленно и тихо: — Когда ты полностью поправишься, первое, что я сделаю — так качественно отсосу тебе, что ты имя свое забудешь, — и, видя, что Сэма проняло, добил: — А потом трахну жёстко и сильно, прямо так, как ты любишь. — Ди-и-ин, — страдальчески протянул Сэм и схватил эту злоебучую кружку.

***

Сэм, наконец, отоспался достаточно, чтобы глаза перестало резать от любого минимально резкого света, и теперь мог бодрствовать больше трех часов, все ещё в кровати, но с чаем и принесенными ему Дином и Касом книгами. Ангел даже съездил в город, чтобы совершить набег на книжный магазин. — Помню, тебе понравилась прошлая часть, — сказал он, протягивая Сэму недавно вышедший новый детектив. Сэм был в таком восторге, что читал, не отрываясь, пока не дошёл до середины, и Дину не пришлось начать класть ему таблетки на язык и поить с рук. Только тогда младший отвлёкся, понимая, что получит намного меньше удовольствия от книги, если проглотит её за один раз. — Я уже просто с ума схожу от безделья, — пожаловался он Дину и, когда поднял на него взгляд, резко встрепенулся. — А ты сам от меня не заразишься? — Актуальный вопрос, Сэмми, — засмеялся старший, прежде чем успокоить: — Я, как ответственный взрослый, пропил профилактический курс. Сэм весело фыркнул. — Очень ответственный, как же, Супермен.

***

— Температуры уже нет. Хорошо, постельный режим объявляю законченным, — и, пока Сэм не вскочил, Дин как можно строже посмотрел на брата. — Но ты все равно долечишься, понял? — Да, Дин. Сэм чуть ли не подпрыгивал на месте, так ему хотелось наконец встать с постели, но ослушаться брата он все равно не мог не столько по привычке, сколько потому, что на самом деле не хотел. — Иди уже, — усмехнулся Дин, и Сэм ураганом пронёсся по комнате, собрав чистую одежду и полотенце, после чего скрылся в душе. Спустя полчаса чистый и довольный Сэм, поменяв постельное белье, пришёл на кухню, где ему тут же вручили очередную чашку чая. — С возвращением в мир живых, мы тут сожгли запеканку, так что заказываем пиццу. Духовка выглядела так, будто в ней случился локальный Армагеддон, хотя и Дин, и Кас до этого вроде неплохо справлялись с готовкой. — С ананасами? — спросил младший у ангела, набирающего номер доставки. — Иди нахуй, Сэм.

***

Вечером Сэм пришёл в комнату успевшего задремать Дина и забрался к нему на колени. — Ты, кажется, что-то говорил про минет и охуительный секс, — тихо напомнил он брату, покусывая его челюсть и начиная расстегивать пуговицы на рубашке. Мгновенно проснувшийся Дин тут же подхватил его, меняя их местами, и вжал младшего в кровать. — Ну, держись, сучка. — Придурок, — успел ответить Сэм прежде, чем забыть, как вообще разговаривать.