ДМТ или Действительно Можешь Ты...

Поворот дверной ручки, слегка потянув на себя, человек проскользнул в квартиру, пытаясь снизить шум своего пришествия, дабы не разбудить домашних, кои давно мирно спали, не беспокоясь о том, где ещё один житель дома загулялся до поздней ночи. Темно, но свет в коридоре блудник никак не намерен включать. Слегка пошатываясь, тот на ощупь стянул с себя обувь, аккуратно ступая по холодному полу, с каждым неуверенным шагом слыша то, как мокрые носки отлипают от него с неким шипением, словно говоря полуночнику не шуметь. Оказавшись у ванной, он принялся за поиски выключателя, шаркая трясущимися замёрзшими руками. Искомый предмет быстро нашёлся. Свет озарил небольшую комнату. Даже не удосужившись закрыть дверь, человек стянул с себя, в первую очередь, эти противные сырые носки, кинув куда-то. Он не намерен оставаться в кофте, коя по проценту влажности превосходила два ошмётка, брошенных на кафель, посему та полетела вслед за ними, после резкого, в мёртвой тишине, звука расстёгивания молнии. Джинсы моментально оказались в ногах человека, как собачка опустилась. Некоторое время выпутываясь из них, он вспомнил о том, что надо бы вытащить из кармана вещь, сопутствующую новой привычке. Сухой (по неведомой причине) свёрточек бумаги величиной с фалангу пальца. Но вполне хватит на ночь. Уж что, а достать его из джинсов без тремора он мог, ведь содержимое обеспечит отличное времяпрепровождение. Выключив свет, вновь оказавшись один на один с темнотой (она никакого влияния не оказывала, если не учитывать то, что та лишала возможности меньше спотыкаться и не идти так, как бы шёл вор-домушник или же скваттер), человек с предвкушением отправился в свою комнату. Кое-как добравшись (входя в комнату, конечно, закрыв дверь на щеколду, дабы никто и ничто не помешали его хобби), он присел на кровать, рукой нащупывая ночник. Щелчок по попавшейся кнопке. Теперь приемлемо светло. Прислушавшись и не услышав ничего, кроме сопения в соседней комнате, человек, с особой осторожностью, начал разворачивать свёрток над тумбочкой, где и стоял источник лучей и, по совместительству, свидетель дальнейших событий. С желтизной, но белый порошок различается в аккуратно сложенном клочке. Ещё раз взглянув на руки, человек засыпал его себе в рот, проглотив. Прелюдии закончились, он наконец лёг. Сердце начало бешено стучать, конечности принялись дрожать, сводясь в судорогах. Фокусировка зрения уходила в прострацию, зрачки расширились, но явно не от полумрака. Несмотря на это, человека всё устраивало и никак не смущало состояние тела. Оказавшись в мире своих пристрастий, он видел различных существ. Они ни в коей мере не были похожи на людей и по какой-то причине шли в одну сторону. Их ноги, в особенности стопы, были потрёпаны, стёрты, в мозолях и кровоточат. Человек прогуливался босыми ногами по цветастому миру, лишённому мрачных тонов. Спустя время получилось собраться, дабы подойти и обговорить с каким-нибудь из чудиков, куда же они направляются. Расплывчатая морда, перебирая своими отростками, сообщила о прекрасном месте, к которому они идут. В нём тихо, мирно, живущие там похваляются изобилием, все желания исполняются. Конечно же, такое место заинтересовало человека, потому тот присоединился к шествию. Информации о том месте неумолимо мало. Он поспрашивал ещё. Все знали только дорогу, никто не останавливался. Странно то, что в таком сборище, человеку не передалась энергия, что двигала существ вперёд. Приостановившись ненадолго, он побрёл дальше, имея смутное представление о том, что ждёт в конце пути, раскрашивая асфальт в алый каждым своим шагом. Появилось ощущение пристального взгляда или же того, что за ним идёт что-то ужасающее. За ним шагали лишь чудные творения мира. Никого, кто бы показался ему похожим на источник угрозы. Смирившись с этим человек, так и не дал по тормозам, чтобы стало яснее, что же это такое, и лично прийти к нему. Вдруг в поле зрения бросилось полуголое человекоподобное существо, шедшее ему навстречу. Человеку стало невыносимо страшно, но он никак не понимал почему же. В сравнении с прежними впечатлениями это сильнее и заглушало остальные. Когда существо приблизилось, он понял, что видит своё отражение и остановился, чтобы снизошло убеждение в этом. Отражение тоже прекратило шагать. Постояв и успокоившись, он решил оценить последствия долгой прогулки, разглядывая себя лучше. Но тут оно рвануло в его сторону, встав на четвереньки. Человек с оглушающим криком помчался прочь от неправильного отражения, пробираясь сквозь чудиков, кои не замечали ни несущегося человека, ни преследовавшую его гадину. Человек не смог сбросить хвост. Оно схватилось за его руку, после ослабило цепкость лап, надеясь на покорность жертвы. Он тут же смог вырваться, продолжая уносить ноги от непонятного создания. Пробегая рядом с очередными чудиками, человек заметил, что те неожиданно замерли и начали наблюдать за происходящим, постепенно преобразовываясь в то, что его неудачно поймало. Они скоро приближались, хватаясь за его члены. Человек брыкался, отпихивал их от себя, продолжал делать шаги в сторону, но тщетно. Всей своей многочисленностью они превращали попытки в бесполезные действия. Их лица уже не как у человека. Вместо внутренностей глазниц и рта растекающаяся тьма, нос попросту мог отсутствовать. Если и были глаза, то, налитые чернотой, они вытекали из орбит; рты рвались в улыбках, обнажая клыкастые пасти с обвисшими ошмётками щёк. У некоторых нет конечностей, словно их никогда не существовало, или же они отпадали по пути, будучи гнилыми до костей или свежеотрубленными неизвестностью. Они всё равно ползли к нему на руках, волоча тело и оставляя за собой кроваво-гнойные полосы, шли на ногах или передвигались, как гусеницы (имея в распоряжении только туловище), чтобы зацепиться, ухватиться, укусить, стянуть кожу, оторвать конечности, вырвать глаза. Падали, но не прекращали движение, в итоге достигая цели, облепив человека. Местность опустела без многоэтажных зданий, кои прежде параллелями насаждались от дороги, не оставляя на ней тень. Асфальт и хмурое безоблачное небо. Монстры, приняв палитру мира, окрасились в серый, но по-прежнему смотрели на человека червоточинами, разевая чернявые рты в звуках. В столпотворении размазанных физиономий, искалеченных тел, истошных воплей ужаса и боли, отчаянного и сумасшедшего смеха выделялся человек, которого сама ситуация окончательно запутала, а страх и боль разрушали рассудок, подкашивались ноги, но свалиться среди «этих» равносильно смерти, ведь они продолжат хвататься за него, как будто рассыплются в пепле, слившись с цветом поменявшегося мира, если не коснутся. Появлялось больше ранений от этих тварей, которые жадно кусали человека, отгрызая кусочки плоти, и, не успевая проглотить, вновь крепко вцеплялись, сжимая челюсти. Они совали пальцы к лицу человека, царапая, растягивая рот, пытаясь вынуть его глаза, старались сделать человека таким же, как они. Некоторые тянули со всеми имеющимися силами члены человека, дабы оторвать кусок побольше. Куча неизвестных тварей, стискивала его в болезненных действах. По щекам текли слёзы, человек не внимал ничего. Стало хуже. Они теперь не только визжали и ржали, попутно нанося вред, но и повторяли набор слов, как заедающая пластинка. «Пожалуйста. Прекрати сопротивляться. Не делай этого. Больно. Хватит. Остановись. Не заставляй нас мучиться. Мы не хотим умирать. Отдай же нам всего себя,» — уже жужжало в голове человека, который не в силах впритык созерцать молящие физиономии и терпеть их ужасные действа, приложил усилия закрыть глаза и прекратил брыкаться, своими больными, повреждёнными отростками. Неожиданно он перестал чувствовать чужую плоть и насилие над собой, гул стих. Он упал без опоры чудовищ, приземлившись на колени без кожи, затем сел на что-то твёрдое. Человек поднял веки. Камень. Никого нет. Будучи в плену толпы энигматичных существ и боли, тот не обратил внимание на окружение, но изменения не удивили человека. Всё стало унылым, увядшим и неживым. Никого, кроме него самого. Страшно оставаться в бескрайней пустоши одному, особенно в таком состоянии. Второй камень напротив и тот, что под ним, напрягали его в полной пустоте мира, поскупившейся на тонах. Ни зданий, ни чудиков, ну и в конце концов, ни тех тварей, надругательства которых отдавались на коже. Безумно больно. Испугали до чёртиков. Ручьи солёной воды уже не текли из покрасневших зениц. Эмоции на некоторое время покинули его из-за раздумий боли. Глубоко вздохнув и выдохнув, человек снова закрыл глаза в надежде, что видимое приобретёт прежнюю пестроту, яркость, появятся те чудики, кои шли, шли, шли. Лучше встретить их, чем тех страшил. Явно, нельзя утверждать, что при встрече они не окажутся теми тварями. Человек в убеждении, что это всего лишь сон, и его изуродованное тело окажется целым, как только он проснётся. Послышались шаги позади. Человек поспешил обернуться, чтобы удостовериться в том, нужно ли бежать, хоть как, но бежать на искалеченном месиве рук и ног. Вновь какое-то одно из множества существ беспредельно странного мирка, в чёрном балахоне прикрывало лик. Человек почувствовал, что никуда уходить не нужно, ведь оно не вызывало неясных ощущений. Дойдя до камня напротив человека, оно село, начав диалог, совсем не ставя перёд собой состояние собеседника. — Куда путь держишь? — Не знаю, эта дорога в никуда. Она меня ни к чему не приведёт. — Разве? Она ведь тебя сюда и завела. Иди назад и найдёшь нужную тропу. — Куда назад? Здесь повернёшься и везде «назад». Это конец, несмотря на необъятный горизонт. Блуждать здесь бессмысленно! — Никто не заставлял тебя идти сюда. Только ты! А «назад»… Подумай о том, с чего начался твой путь. Тогда-то и найдётся ответ. Не успел человек ещё что-то сказать, как существо поднимает капюшон, являя миру лицо. Его лицо. Он сию же секунду встал и отошёл на пару шагов, невзирая на извержение боли. Реализации дежавю тот не желал, посему готов рвануть в любой момент, даже не зная куда. Главное, подальше от… От себя. В одно мгновение человек понял, о чём же говорил его двойник. Но поздно. В безумной ухмылке, оно лишилось самой выразительной части лиц, морд и прочих — глаз. Вместо них образовались тёмные пятна. Но оно пока не собиралось ухватиться за человека, потянуть вниз, остановить, вгрызаться, расцарапать, позволить так и не найти выход отсюда. Но нет выхода и входа. Ты или здесь, или нет. Балахон сполз вниз, растопляя тварь в её мучительных криках и камень под ней, растёкся чёрной дырой, поглощая всё, до чего дотянется, смешиваясь с кровью убиенного существа. Человек дал старт, что есть мочи. Она была быстрее, ловчее. Окружение погрузилось в её тьму. Некуда отступать. Тупик, и пронзительный будоражащий визг. Она, не спеша протягивая капли к его бренному телу, более нагоняла панику и ужас. Нестерпимые судороги заставили упасть и самому окунуться в неё. Постепенно переставая ощущать то, до чего она дотронулась, человек пропал в бездне, последний раз отразившись в сумраке её влажной пасти. Человек очнулся на кровати, при свете оставленного ночника, в скрюченной позе, коя мгновенно изменилась из-за подступающих к горлу рвотных масс, сразу оказавшихся на полу. Дрожь тела не прекратилась, и не могла прекратиться из-за множества красных свежих полос от ногтей по всей поверхности кожи и холодного пота, проступающего по всему телу. Страшно. За пеленой солоноватой жидкости человек стал оглядываться в поисках тварей в тенях объектов вокруг. В конечном счёте никого не найдя, он поплёлся с нагретого места, наблюдая за сочащейся тёплой жидкостью из царапин, ожидал того, что струёй польётся гной, и конечности отвалятся. Появилось сомнение, что он — один из тех двойников. В зеркале его зенки превратились в чернильные впадины. Человек тут же отшатнулся, упав, тяжело задышав, и услышал скачущее фортиссимо сердца. Ползком очутившись у выключателя, он немедленно его щёлкнул, снова взглянув в отражающую гладь. Обыкновенные и ничем не примечательные глаза с расширенными зрачками, наполненные ужасом и лопнувшими сосудами. Человек положил руку на грудь, другой вытирал рот (с поднятыми красными уголками губ) от рвоты, сидя на полу, прижавшись мокрой спиной к стене. Он принялся успокаивать себя, говорить, что произошедшее — сон, всего лишь чересчур страшный кошмар, в этом мире без увеселяющих смесей такого не может случиться. Получалось плохо. Но человек задал цель – надо прекратить своё безрассудство… Завтра. На дрожащих членах он переместился в постель, стараясь удержать хохот и закидывая в голову темы для раздумий перед сном, не связанных с прошлыми минутами. Улыбаясь, человек провалился в царство Морфея. Утром человек проснулся в сырой постели, стараясь не вспоминать то время, крупно повлиявшее на его рассудок, как обычно, убрал последствия своего развлечения, периодически оглядываясь и смотря в любые отражающие поверхности, доводя себя до истерики, если в них проскользнёт чёрное пятнышко, никак не связанное с окружающей обстановкой и ним самим. Чудесное утро. Человек снова ушёл на работу, дабы скорее получить средства на новый небольшой свёрток, который, оставшись наедине, тот так жадно употребит, даже не получив должного удовольствия. Беспорядочные мысли, страх и тремор, ощущение чего-то мокрого на себе и до автоматизма выработанная привычка заглядывать в лица не оставляли в покое. Невзирая на это, следующая ночь была проведена в том же ритме, что и прошлая. Вновь ужас, слёзы, смех, выворачивание себя наружу, забивание своего существа в угол. Повторяющийся цикл. Ведь он уверен в том, что если захочет, то сможет прекратить, и его сильнее не затянет, не затянет в ту всепоглощающую липкую черноту, сквозящую отчаянием и обливающую надеждами.