Shadow on the Forest/ Тень в лесу

      Взгляд ребенка был прикованы к желтому развевающемуся платью и золотисто-каштановым волосам, которые подпрыгивали и кружились в ритме бубнов и мелодии флейт. Светлая кожа эльфийки светилась под отблесками пламени костра, подчеркивая черные украшения на ее руках. Как она была прекрасна! Ее танец был как поэзия, как стихи, повествующие об истории леса, от семени до высокого дерева, венчающего холм. Какая она была талантливая! Всякий раз, когда она смотрела на него, когда ее сияющие зеленые, как миндаль, глаза встречались с его глазами, на его губах появлялась яркая улыбка. Какая она была великолепная!       Ребенок подумал, как же ему повезло, потому что эта самая красивая в лесу эльфийка его мама. Он знал, что она любит его. Он чувствовал это. Он был самым удачливым, удачливее своего отца, на коленях которого сидел и который смотрел на нее с таким же восхищением. В конце концов, не отца, а его она пригласила танцевать, ухватив за маленькие ручки и потащив на поляну, заставила кружиться и прыгать.       Как он любил танцевать со своей великолепной матерью! Он заливался радостным смехом, внимательно следил за ее шагами, решив не разочаровать ее и быть достойным. Он сделал несколько ошибок, но это никогда не беспокоило ее. Она просто продолжала танцевать и смеяться вместе с ним до тех пор, пока ребенок не перестал следить за своими шагами. Понимая, что он устал, она присела и поцеловала его в лоб, а затем осторожно подтолкнула его с поляны, чтобы он мог отдышаться.       Ребенок направился к бревну, на котором все еще сидел его отец, не сводя глаз с супруги. Малыш схватил протянутую ему чашу, полную свежей и восхитительной воды, и выпил залпом. Затем сел рядом с отцом, прислонившись к бревну и прижав колени к груди. Он сидел там некоторое время, глядя на толпу, которая теперь кружила вокруг его матери и выполняла синхронные шаги, напевая древнюю лесную лирику.       Он не понимал всех слов, потому что лесные эльфы давным-давно заменили их словами западного языка. Однако он понял, что песня была о пробуждении деревьев и лесов, когда эльфы отправились в великое путешествие. Он еще толком не понял, что такое великое путешествие, потому что сам почти не путешествовал и никогда не выходил из леса. Он узнал, что некоторые эльфы живут за пределами леса, но не мог представить, как выглядит их дом.       Убаюканный звуками флейт и тихим пением он перевел взгляд на большой костер, горящий посреди поляны. Ребенок больше не обращал внимания на эльфов перед ним, которые желали ему всего наилучшего и радостно кланялись его отцу. Он позволил своему духу бродить среди окружающих деревьев. Там был молодой ясень, извивающийся в такт музыке, и старые дубы скрипели и дремали. Он услышал шепот бука, зовущий его.       — Гринлиф, Гринлиф, иди и смотри, иди и смотри.       Ребенок отвел глаза от огня, чтобы осмотреть деревья позади него на краю поляны. Их ветки, казалось, махали ему подойти поближе. Он помедлил, мельком взглянув на отца, который сейчас разговаривал с Лаэгрином, эльфом со строгим лицом и длинными черными волосами, заплетенными в косу. Оба потягивали вино из кубка, этот напиток активно раздавался с начала вечера.       Ребенок встал, решив, что неплохо было бы посмотреть, что хотят показать ему бук и другие деревья. В конце концов, ему не запрещали играть с ними. Он пошел по тропинке, медленно удаляясь от поляны, где проходило празднование солнцестояния. Маленький эльф прошел перед буком, который звал его, и затем погрузился в темноту леса. Он прислушивался к беспокойному шепоту деревьев, но не мог понять, что они говорят. Через некоторое время он понял, что направляется к подножию горы, потому что земля поднималась. Тут он остановился, вспомнив наставление матери не ходить туда одному.       — Иди и смотри, иди и смотри. Ты не один, Гринлиф, — прошептал старый бук, — мы защищаем тебя.       Это не было ошибкой. Он не будет один в окружении деревьев. Он никогда не будет в лесу один. Шепот деревьев всегда был в его голове, он пел, когда в лесу было весело, плакал, когда буря бушевала над старыми дубами, и предупреждал, когда рядом был кабан. Деревья часто рассказывали ему истории и учили его языкам птиц и белок.       Поэтому ребенок продолжил путь, взбираясь на холм и избегая кустов ежевики, которые становились все гуще. Наконец он добрался до большого дуба, который опустил для него свои ветви. Малыш начал взбираться по дереву на самый верх. Из-за его маленького роста было тяжело взбираться, но он всегда находил ветку, за которую можно было ухватиться.       В конце концов, он достиг вершины и подняв глаза к небу удивился, увидев множество звезд. Он легко заметил сиявшего на западе Гиль-Эстеля*, но, повернув голову налево, нахмурился.       — Что это? — спросил он.       — Тень.       Далеко на юге над лесом нависла тень. Она не была похоже на облако, но как будто свет луны и звезд не мог проникнуть среди кроны деревьев. Это было странно. Он никогда не видел ничего подобного. Лес всегда был для него ясным и блестящим, даже ночью, под звездами или под облаками. Но теперь перед ним словно исчезла часть леса, окутанная тревожной тенью. Он чувствовал волнение и растерянность. Теперь он понял тревожный шепот деревьев.       — Надо предупредить короля. Он ищет тебя.       Да, отца нужно было предупредить, чтобы он мог стереть тень из леса. Но на мгновение ребенок остался под звездами, вдыхая весенний воздух цветов и наблюдая за спокойным ветром, который колыхал листву. Ему казалось, что он делал это в последний раз. Словно стоило ему слезть с дерева, и ничто уже не будет прежним. Это было странное чувство. И это было так грустно. Ему было грустно видеть эту тень, окутывающую его лес, но он не мог понять, почему. Было ли это плохо? Уйдет ли тень?       Через некоторое время он услышал голоса, которые звали его. Это были не деревья, а эльфы искали его. Пришло время спускаться, что он и сделал, медленно, с помощью старого дуба. Когда он спрыгнул на землю, то совсем рядом услышал строгий голос отца.       — Леголас! Что привело тебя сюда? Мы искали тебя повсюду!       У короля была бледная кожа и светлые волосы, похожие на солнце, на голове была корона из веточек и цветов анемонов. Он подошел к ребенку и встал перед ним на колени, чтобы они оказались на одном уровне. Затем взял сына на руки и крепко обнял. Когда ребенок не ответил, Трандуил сурово посмотрел на него.       — Почему ты так далеко забрел? — снова спросил он, и на этот раз Леголас ответил.       — Деревья привели меня сюда.       — Деревья? Они знают, что ты не должен заходить так далеко, Леголас.       — Но они хотели показать мне тень! — возразил ребенок.       Заметив беспокойство сына, король понял, что что-то неладно.       — Тень? Какая тень, сынок?       — Тень в лесу. Деревья волнуются.       Леголас посмотрел себе под ноги, чтобы больше не видеть растерянного взгляда отца. Держа руку на плече сына, король выпрямился и сказал несколько слов эльфам, которые пришли с ним. Затем он снова повернулся к ребенку.       — Покажи мне, Леголас, — мягко сказал он.       Ребенок кивнул и схватив отца за руку, потянул к высокому дубу. Он снова начал взбираться на дерево, а отец шел за ним. И когда он добрался до верхушки дерева, то указал пальцем на юг. Обернувшись, чтобы посмотреть, на что указывает ему сын, король замер. Он видел тень.       Леголас нахмурился, увидев, как помрачнело лицо отца. Это определенно не было хорошим знаком, и молчание отца беспокоило его. Он хотел, чтобы папа сказал ему, что это всего лишь туман, и он скоро рассеется. Но король ничего не сказал, его взгляд был устремлен на юг.       — Отец, что это?       Король, наконец, повернулся и посмотрел на своего маленького сына грустным взглядом, и на глаза ребенка навернулись слезы. Он никогда не видел такого выражения на лице отца. Эта тень была настолько злой, что никогда не исчезнет?       — Я еще не знаю, — шепотом сказал король. — Но я боюсь, что это не означает ничего хорошего.       Его голос был таким мрачным, что по щеке Леголаса скатилась слеза. Что-то пошло не так. Его отец был сильным эльфом и в любой ситуации знал что делать. Вот почему он был королем. Как обычная тень могла его так взволновать?       — Не волнуйся, зеленый листочек, — мягко добавил король. — Это никогда тебя не коснется.       — Что с лесом? Будет ли он страдать?       Леголас повернул свою маленькую белокурую головку к тени. Ему было все равно, что тень придет за ним. Темнота его не пугала. А как же деревья, растения, белки и олени? Как они будут без света солнца?       — Понятия не имею. Но обещаю, что сделаю все, чтобы сохранить его в безопасности.       Король положил свою руку на хрупкое плечо сына и утешительно сжал его. Но ребенок не обратил внимания на его слова, все еще смотря на тень. Он слушал жалобные голоса дуба и других деревьев. Они говорили о конце счастливых времен, о мрачном будущем, когда лес уснет, звери разбегутся, а эльфы потеряют радость. Он не хотел этого будущего. Он хотел продолжать петь с деревьями и разговаривать с птицами и ежами.       — Леголас, — громко позвал его отец, и малыш посмотрел на него с замешательством. — Пойдем домой. Ты устал, и все ищут нас.       Ребенок кивнул, и король начал медленно спускаться по дереву. Когда он спрыгнул на землю, то протянул руки, чтобы снять сына. Сопровождавшие их эльфы все еще ждали внизу, и все вместе отправились к цитадели. Именно тогда король услышал, как его сын шепчет, уткнувшись лбом ему в плечо:       — Спокойной ночи, Дрониаур*.       У ребенка была привычка давать имена всем деревьям и животным, которых он встречал. Король надеялся, что его сын продолжит делать это еще долго после сегодняшнего. Малыш запел пронзительным голосом:       На поляне птицы поют       Пока на ветру сладкий аромат       Прекрасных цветов танцует и порхает.       Под деревьями смеющиеся эльфы       Кружатся весело под мелодию альфы и флейты.       — Ты сочинил это сам? — спросил король, и Леголас кивнул.       — Дядя Имладир помог мне закончить.       — Что ж, это очень милая песня, Леголас. Ты был бы очень талантливым менестрелем.       Между ними на некоторое время воцарилась тишина, прежде чем ребенок возразил:       — Я не хочу быть менестрелем. Я хочу защищать лес, как это делают лучники королевства.       — Ты слишком молод, чтобы быть одним из них, Леголас.       — Но я мог бы стать лучником, когда буду старше, не так ли?       Его отец вздохнул, и наступила новая минута молчания, прежде чем он ответил:       — Если это твой выбор, то да, сынок. Ты мог бы стать лучником. Но не забывай, что борьба — не единственный способ защитить лес. Менестрели тоже вносят свой вклад, успокаивая и исцеляя души.       — Что это значит?       — Это означает, что твои песни могут рассеивать тени, которые угрожают деревьям и душам эльфов. Это великий щит.       — В таком случае я буду петь, пока не стану достаточно взрослым, чтобы стать лучником.       Чтобы доказать свою правоту, малыш снова начал петь и делал это до тех пор, пока группа эльфов не достигла поселения. Это было небольшое поселение, и большинство жилищ было построено на самых высоких деревьях. Несколько эльфов вернулись домой после празднования солнцестояния, которое состоялось на большой поляне. Все вежливо приветствовали своего короля, который ответил кивком.       В конце концов, король остановился перед большим деревом, и Леголас увидел, как его мать вернулась с поляны. По тому как она тщательно его осмотрела, ребенок понял, что она очень обеспокоена.       — Где он был?       — Деревья привели его к подножию горы.       Королева нахмурилась, но взгляд супруга удержал ее от дальнейших вопросов. Она протянула руки и забрала у него Леголаса, и когда малыш прижался к ее плечу, она поцеловала его в макушку.       — Мне жаль, что я ушел, — сказал он приглушенным голосом. — Ты злишься?       — Нет, зеленый листочек, мы на тебя не сердимся, — ответила она, крепко обнимая сына. — Я отнесу тебя домой. Тебе нужно отдохнуть.       Ребенок затих, и когда мать добралась до ступеней их жилища на могучем дубе, он уже давно был в садах Луиена*.