With a Tire Iron/ С монтировкой

      Кастиэль знал строение человека, самого увлекательного из всех творений его Отца. Но никто, даже ангелы не могли по-настоящему понять то, что создано по образу Господню.       Тем не менее, он провел последние два тысячелетия изучая людей и быстро обнаружил, что они творческие, отзывчивые, а также упрямые и жестокие. Он никогда не мог понять, как люди способны чувствовать такой спектр эмоций. Кастиэль знал любовь Отца к людям, и чувствовал легкий укол горечи в груди, когда спорил с упрямым и сквернословящим Дином Винчестером. Кастиэль чувствовал раздражение от сомнений и замешательства, когда сталкивался с решениями своего подопечного.       И как воин Господа Кастиэль знал, что такое боль. Он знал агонию от разлуки с Отцом, когда нырнул в самые глубокие круги ада, в почти невыносимую жару, обжигающую его сущность, в зло, которое пронизывало пустынный пейзаж, угрожая поймать в ловушку, в ад, навечно наедине с воплями проклятых. Муки смертных никак не действовали на него, даже когда он находился в этом бренном сосуде.       Но Кастиэль, ангел Господень, кое-чего не знал.       Сильный удар повалил его на землю, и какое-то время он лежал, ошеломленный тем, что не смог изгнать демона.       — Почему же ты не бежишь к папочке? — послышались язвительные слова и насмешливый тон Аластара.       Кастиэль попытался снова подняться, потому что ангелы Господа не вступали в бой лежа на спине.       В следующую секунду его шею сжали костлявые пальцы, такие холодные, что обжигали. Кастиэль почувствовал тьму, вонзившуюся в саму его сущность. Старший и более опытный демон тащил его из тела, и зло, источаемое этим мерзким существом, атаковало его чувства, отдаляло от света и нашептывало на ухо запретные, нечистые слова.       Он пытался вырваться как из физической хватки, так и из щупалец зла, которые тянули к себе. Кастиэль слышал мучительные вопли последователей Люцифера, когда Уриэль вытаскивал их из смертных сосудов. Но у него не было времени, чтобы сосредоточиться на битве другого ангела, когда он вел свой бой.       Рот Аластара скривился в звериной ухмылке. Он оскалил зубы, стараясь взять верх над ангелом. Это была непростая задача. Удары, которые наносил демон, были впечатляющими, и одно мгновение глаза демона стали белыми. Даже сейчас, лежа на спине, Кастиэль отчаянно сопротивлялся.       — Potestas Inferna, — прорычал демон, взывая к силам ада и глядя в глаза ангела, сжимая пальцы на его шее. Ухмылка исказила его лицо в триумфе, когда силы покидали Кастиэля.       Ангел боролся, легкие его сосуда требовали воздуха. Его тело напряглось, когда Аластер призвал темные силы ада, и сила демона внезапно увеличилась в десять раз. Кастиэль боролся с притяжением зла, глядя вверх в темные глаза, в них горел садизм, который ни один человек созданный руками его Отца не мог понять.       «Отец… дай мне силы…»       — Potestas Inferna, Me Confirma!       Голос демона звучал как шипение змеи, царапал уши, словно голос самого Люцифера, вызвавший первородный грех. Кастиэль вздрогнул. Хватка вокруг его горла сжималась еще сильнее, разрывая кровеносные сосуды под кожей, и вот-вот должна была сломать трахею. Стиснув зубы, ангел скривился, отчаянно пытаясь сделать вдох, его глаза закатились к потолку амбара. Он нахмурился и зарычал сквозь стиснутые зубы, зная, что проигрывает битву.       "Мои сомнения сделали меня слабым…"       Аластар тряс его, как будто ангел ничего не весил, его сила была несокрушимой, и Кастиэль не мог отвести взгляда от глаз демона. Это были бездонные черные омуты, в которых не было ни капли жалости, и они пытались разорвать его сознание. Демон пытался испортить его благодать, и по всему телу Кастиэля прошла дрожь, когда слова заклинания были произнесены в третий раз, призывая все грехи Люцифера и первых падших. В его душу обрушился неудержимый потоп зла, и его разум захлебнулся единым, сдавленным криком:       «Отец!»       — Potestas Inferna, Me Confirma!       Внезапно тело демона дернулось, а мучительная хватка ослабла. Кастиэль упал на спину, сильно ударившись головой о землю, перед глазами все закружилось, и благодать Отца снова окутала его. Ангел привлек к себе свет небес, проявленный во всех творениях Господа, пытаясь изгнать зло, которое угрожало войти в его сущность и превратить его в падшего.       Не в силах подняться, ангел повернул голову и увидел, как кусок металла выпал из руки того, кто ему помог. Из руки Дина Винчестера.       Свет, заливший все сооружение, испугал Кастиэля. Он сел, увидев, как Анна разбила о пол сосуд, содержащий ее благодать, и восстановила то, что когда-то так легко бросила. Кастиэль почувствовал умиротворение, зная, что одна из его сестер снова воссоединилась с Отцом. Она была права, подумал ангел, неуверенно поднимаясь на ноги. Он не знал, что такое сожаление, по крайней мере, в человеческом смысле. Но испытывал сострадание к заблудшей девушке и был уверен, что всемилостивый Отец примет ее обратно, как блудное дитя.       Кастиэль увидел боль и потерю в глазах Дина, когда рыжеволосая девушка исчезла. Ангел знал, что ничто не могло облегчить душевную боль охотника в этот момент, поэтому протянул руку, останавливая рывок Уриэля к праведнику. Хриплый голос Дина напомнил Кастиэлю, что за этими неотесанными словами и стальными зелеными глазами стоит человек, которого сам Господь счел достойным воскрешения из ада.       Нет, Кастиэль не понимал очаровательных существ, созданных руками Бога и по святому образу его Отца. Но теперь он знал и понимал, что Господь действует таинственным образом. И этот человек, который продержался так долго, пока ад не сломил его, человек, который сохранил свой свет даже после того, как провел много лет в чертогах самого дьявола, решил противостоять демону, чтобы спасти душу ангела.       — Я тот, кто крепко держал тебя и поднял из погибели.       На Дине Винчестере была метка, которая доказывала, что Кастиэль следует приказам Отца. Но у Дина приказов не было. Именно сейчас Кастиэль понял, что пока он лежал на земле, борясь с силой зла, умоляя о помощи, Отец не бросил его. Господь никогда не покидал его. Он ответил на его крик, послав ему на помощь этого охотника с монтировкой в руках и сердцем воина.