Навсегда и еще один день

Босые ноги с громким шлепком ударялись о поверхность воды. Искренний смех раздавался на весь пляж. Два тринадцатилетних мальчишки, раскрасневшихся и счастливых, бегали друг за другом, стараясь столкнуть противника в воду. Когда один нагонял второго, начиналась шуточная борьба, целью которой было намочить друг друга с ног до головы. Но чаще всего оба юноши не удерживались на ногах и со звучным ударом падали в воду, не разрывая цепкую хватку. Через время, устав от такой выматывающей физической нагрузки, мальчишки выбрались на берег и сели рядом, чтобы обсохнуть и согреться. -Люк, а Люк?-звонким голосом начал Кэйа, чье лицо готово было вот-вот треснуть от улыбки,-а ты меня любишь? -Что за глупости ты говоришь, Кай?-ответил собеседник, густо покраснев и спрятав взгляд где-то в песке. -Почему глупости?-здоровый глаз, не скрытый повязкой, так и искрился озорством, а кошачья ухмылка еще сильнее расцвела на молодом смуглом лице.-Признай, что любишь меня. -Конечно люблю,-тихо пробурчал Дилюк, чье лицо по цвету стало мало чем отличаться от волос-такое же красное, пылающее огнем.- Мы же братья. -И только?-Кэйе будто доставляло удовольствие издеваться над другом,-Признай, что ты влюблён в меня. Вот я готов сказать об этом смело. А ты? -Ты-что?-мальчишка, в конец оторопев, оторвал глаза от песка и столкнулся с завораживающим, горящим счастьем лазуритом напротив. -Люблю тебя, говорю. Люблю. А ты? Дилюк был готов сгореть со стыда. Нет, разумеется, он задумывался о влюбленности в названного брата, конечно, ощущал тепло в груди и чувствовал непроизвольную улыбку на лице каждый раз, когда видел и слышал Кэйю. Но говорить об этом…Должны ли они? -Хорошо,-тяжело вздохнув, смирился с поражением в этой дуэли любви Дилюк.-Я тоже люблю тебя. -Вот и чудненько. Тогда мы теперь вместе.-счастливо улыбнулся Кэйа, схватив новоиспеченную вторую половину за руку и проведя по ладони своими тонкими пальцами,-А теперь знай, что я люблю тебя навсегда и еще один день. -Дурак ты.-вздохнул Рагнвиндр, наконец найдя в себе силы оторвать взгляд и переместить его на их сцепленные руки. Немного помолчал, тяжело вздохнул. И добавил.-Знай, что я тоже. На это Кэйа лишь легко и счастливо рассмеялся и уткнулся головой в плечо самого родного человека. С четырнадцати лет влюбленные мальчишки стали учиться целоваться. Сначала неопытные, путающиеся в языках друг друга, слюнявившие все вокруг, теперь же были мастерами своего дела. Они упивались друг другом, наслаждались каждым моментом, проведенным вместе и тосковали даже тогда, когда разлучались лишь на миг. В шестнадцать лет клятва «навсегда и еще один день» стала нерушимой. С тех пор, как юноши дали ее, ни разу не взглянули ни на одного жителя Монштадта, навсегда соединив друг друга обещанием. В восемнадцать лет клятва ощутимо пошатнулась. Молодые люди разошлись по разным сторонам, казалось бы, навсегда потеряв связь. Боль, тоска, гнев и разочарование стали постоянными спутниками жизней Кэйи и Дилюка. Не было ни дня, чтобы второй не вспоминал брата, и ярость не вскипала в его груди. Не было ни одного мгновения, в который первый не испытывал бы чувство вины за произошедшее, утопая в ненависти к самому себе. Но клятва выстояла, осталась нерушимой. Никто из них не был готов и помыслить о том, чтобы связать себя с кем-то другим, оба были готовы смириться с одиночеством, чтобы никогда не иметь кого-то иного подле себя. В двадцать два молодые люди вновь начали разговаривать. Несмело, вечно совершая ошибки, обвиняя друг друга в обоюдных травмах, постепенно обсуждали все, что накопилось внутри за долгие годы. Чувства все также никуда не девались. Несмотря на вечную боль, что каждый из них носил в душе, никто из них не был готов навсегда отречься от любви, что все еще тлела где-то внутри. Именно эта любовь не давала разойтись насовсем, подталкивала к встречам, заставляла разговаривать, смотреть друг на друга. Еще через год Дилюк впервые засмеялся с шутки Кэйи. Не тихо, прикрывая рот ладонью, в надежде подавить веселье внутри, а громко, по-настоящему искренне, закрывая глаза от веселья. Именно в этот момент капитан кавалерии понял, что пропал окончательно. Медленно но верно мужчины шли на контакт, начали проводить практически все время вместе. Через полгода, в двадцать четвертый день рождения Дилюка, Кэйа переступил порог винокурни впервые за многое время на правах долгожданного гостя. И остался там навсегда. Дилюку и Кэйе двадцать пять. Они стоят у алтаря, держась за руки, смотря друг другу в глаза и искрясь счастьем. Улыбнувшись, Дилюк вздыхает, не в силах ни на секунду отпустить Кэйю и произносит: -Навсегда и еще один день? И тот, потерявший голову от любви, давясь воздухом от восторга, произносит: -Навсегда и еще один день.