Об автомобилях и больницах

Если бы Эймонд был героем комедийного фильма, то, даже глядя в камеру, он не смог бы сказать «знаете, как я оказался в такой ситуации?», потому что он сам этого не знал. Но все началось, наверное, лет десять назад, когда он решился угнать из гаража своего дяди семейный автомобиль. «Семейный» от того, что никаких прав на машину ни у кого не было, а среди старших ходили легенды, что еще прапрабабка Висенья привезла его из Румынии. Эймонд, как истинный американец, понятия не имел, что такое Румыния, но слышал, что его предки были оттуда — эмигрировали в Первую Мировую или раньше. Деймон пару раз рассказывал племянникам, что бывал на руинах своей этнической родины — гиблое место, где по ночам воют голодные звери, и их рык смешивается с криками людей. «Какая-то болезнь или стихийное бедствие уничтожило некогда великое государство», — предполагал Деймон. «Ты еблан? Там так и было», — услышал Эймонд другой ответ, когда поинтересовался у тёти Рейнис, что обратило в руины «Древнюю Румынию». Но, в целом, происхождение автомобиля не имело никакого значения, как и то, что никакой привычной марки на нем не было, лишь эмблема с надписью «Вхагар» — Эймонд даже единожды уточнил, где производят такие машины, на что получил от отца ожидаемый ответ: «а ты кто?». Важным было лишь то, что с этой проклятой махиной Эймонд никак не справлялся: то руль заедал, то отказывали тормоза. И не то, чтоб он брал себе огромный автомобиль с кожаными сиденьями, чтоб что-то компенсировать, просто прохладно было, и зачем они вообще пялились альтернативы никакой не было. Мать и дед скинулись на дорогущий автомобиль на шестнадцатилетие Эйгона, на Эймонда просто не осталось денег. Даже какие-то поддерженные машины, которые, по рассказам Деймона, перегонял еще дед Джейхейрис, быстро разошлись меж членами семьи — а большущий дорогой автомобиль, на котором ездил при жизни он сам, забыли на платной стоянке (по словам Деймона, потом прилетели такие штрафы, что легче было оставить машину, чем пытаться их выплатить). «Альтернатив нет», — думал Эймонд, пробираясь ночью в гараж Деймона. Эйгон, хвастающийся своим дорогущим споркаром, злил его каждый день все сильнее. Да и Дейрону купили на день рождения новенький синий байк. «Альтернативы были», — думал он теперь, когда автомобиль в который раз отказался его слушаться и, лишь слегка повернув заевший руль и вдавив в пол педаль тормоза, Эймонд на «Вхагар» сбил Люцериса Велариона. «Подобное уже случалось», — успокаивал он себя. Это было не первое дтп для «Вхагар»: гораздо раньше его дед, Бейлон, сбил на автомобиле несколько эмигрантов. Времена тогда такие были, суровые. Для семьи Таргариенов это было, что удивительно, не первое дтп, в котором дядя переехал племянника: когда-то прапрадед Мейгор на своей черной «Волге», вывезенной из Румынии, сбил Эйгона, собирающегося залезть на отцовский мотоцикл. Эйгону повезло тогда — он умер. А вот Люцерис корчился на земле возле капота «Вхагар». Его красивый велосипед, купленный Рейнирой на первый день рождения сына (сильно на вырост), лежал рядом, превращенный в груду металлолома. «Сам виноват, у меня нет одного глаза из-за тебя, обзор хуже», — думал Эймонд, пытаясь оправдать себя. Водительских прав у него по той же причине не было. Вообще, в их семье права были только у Визериса и Рейниры, собирался получать Джейс. Мать и Отто говорили, что у Эйгона тоже есть, но никто его прав не видел. Деймона давно лишили, но он ездил все равно, делая вид, что за рулём Рейнира. Эймонда вдохновило это, и он тоже водил. — Люцерис? — растерянно пробормотал Эймонд, склоняясь над стонущим Люком. Тот пробормотал что-то и потерял сознание. Эймонд набрал Рейнире — никто не звонит в больницу, когда переезжает своего племянника (Мейгор даже, на всякий случай, проехался по Эйгону еще раз).

***

Люк очнулся в больнице. Последнее, что он помнил, — автомобиль Эймонда, мчащийся в его сторону на полной скорости. Меж ними и раньше были напряжённые отношения, но Люк не предполагал, что они обострились настолько. У него самого претензий не было никаких — он вообще не догадывался, что Эймонд решит отомстить за выколотый глаз. Да и забавно это вышло — предложил вилку в глаз и альтернативу, а Эймонд почему-то от альтернативы отказался, даже не узнав о какой альтернативе речь. Очевидно, что репутация у Люка после его тупейших шуток была не самая лучшая. Но в итоге Эймонд сам выбрал, а потом зачем-то преследовал с обещанием убить. Но Люк был более чем уверен, что это дружеские подколы. Кто в здравом уме будет угрожать вырезать глаз и отнести Алисенте? Это же не фэнтезийное средневековье какое-то. Но, судя по тому, что в руку Люка была воткнута капельница, а он сам не чувствовал ног, Эймонд был серьёзен. Когда-то давно Люк читал неплохую книгу, где один парень, перестав пользоваться нижними конечностями, смог перемещать сознание. Делать, все равно, было нечего, и Люк попытался использовать ворону, сидящую на ветви за окном, чтоб выколоть Эймонду уцелевший глаз. Не сработало. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: Люк не был рыжеволосым, и отмороженный мужчина начал преследовать его до травмы, а не после. «Снова все своими руками», — устало подумал он. Люк даже подумал на секунду, что Эймонд бы пошутил, что "Снова все своими руками — описание личной жизни Люцериса", но потом вспомнил, что Эймонд не умеет шутить и ненавидит его — даже над объективно ебейшей шуткой Эйгона ни разу не посмеялся. А вот Люка она казалась очень смешной, и, возможно, именно его чувство юмора и привело его к такому финалу. Вскоре в палате появилась Рейнира. Сев на стул рядом с постелью Люка, она взяла его за руку. «Деймон пообещал поджечь дом Хелейны и Эйгона за то, что Эймонд с тобой сделал. Я понятия не имею, почему это считается нормальной местью», — произнесла она. Люк согласился: «лучше б Эймонда просто отпинал». — А кто был твоей первой любовью? — спустя полчаса разговор зашёл в совершенно иное русло. Рейнира задумалась, и Люк уточнил: — слишком личное? — Вспоминаю, кто раньше. Я одновременно тогда с Кристоном и Деймоном встречалась. И Харвин с Лейнором появились примерно в то же время. «Это объясняет, почему Деймон делал нам с Джейсом и Джоффом ДНК-тест», — задумался Люк. Хотя тестам, сделанным Деймоном, никто не поверил — те показали именно то, что говорила Рейнира: «дети моего законного мужа». Эймонд, чтоб поссориться с семьей сильнее, тоже сдал их образцы. Люка он продолжил называть «Стронг», а на его старшего брата потом косился странно. Еще это объясняло, почему Джейс тоже завёлся несколько отношений одновременно — образцовая генетика. Будучи в паре с Бейлой, он уехал на учёбу в Канаду, где познакомился со Старками. И пусть, Джейс утверждал, что есть еще какая-то Сара Сноу — просто она учится далеко, вы ее не знаете — все понимали, что он не только с ней проводит ночи. Возвращаясь домой на рождественские праздники, Джейс часто уходил в полночь в комнату Эйгона и Хелейны. Неизвестно зачем. «Блядодинастия», — заключил Люк. Сам он не был склонен к отношениям с несколькими партнёрами, и перед тем как начать по ночам мастурбировать, разорвал отношения с Рейной. «Не стоило выкалывать Эймонду глаз», — подумал он, косясь на белые больничные стены. «Ладно, стоило», — когда на следующее утро Эймонд пришел к нему в палату, рассудил Люк.