сергей пешков ненавидит природу.

да, серёжа говорил, что ненавидит природу и всё, что с ней связано. потому что, ну, не видит он этой красоты во всяких листьях, цветах, речках. что не видит смысла в том, чтобы убирать бутылки, найденные на улице, в пакет, а после в переработку. ведь все это занимает время, это тяжело и бессмысленно. да, он правда так говорил, только ванюше не рассказывайте. — серёж, тут ещё одна! — парням по 16, у них летние каникулы после десятого класса, что дался на удивление не так уж и легко, как рассказывали, они ездят на великах по лесу, по пути собирая всякий мусор, потому что ваня за экологию, потому что ваня «правильный». но серёжа тоже не против побыть «правильным», если за это его будут награждать искренней улыбкой и счастливым «спасибо». — еду, вань! — у пешкова в пакете пластик, у русого — стекло, и когда первый подъезжает ко второму, дабы поднять пустую упаковку от нарезанной колбасы, он клянётся богом, что это все хуйня, когда у вани на руках кровавые ранки. — это что у тебя? — а, да это так, порезался об бутылку, алкаши разбили, — ваня продолжает улыбаться, крепко держась за руль велосипеда, ожидая когда пешков закончит и сядет на свой. — вань, поехали ко мне, ты себе так все руки изрежешь, это не дело, — серёжа не спрашивает — утверждает. ваня пытается что-то мямлить о том, что это неважно и вообще само заживёт, но пешков хочет уже кинуть велосипеды и за ручку бессмертных повести, так что тот все же сдаётся и едет в сторону знакомого двора. дома у пешкова веет уютом. небольшая квартирка освещена несильным, но достаточным желтоватым светом, а голубые обои с цветочками прекрасно сочетаются с того же цвета скатертью на столе на кухне. там серёжа ищет аптечку, послав ваню ждать его в комнате, куда через пару минут приходит и сам. русый шипит, — больно, конечно, — но ничего не говорит, руки не вынимает, пока серёжа не заканчивает процедуру осторожными поцелуями по всей ладони. — ну что, поехали сдавать бутылки? — ваня встаёт и стряхивает с себя невидимую пыль. — поехали.