Мерзость
24 декабря 2022 г., 13:20
Последние три дня Джисон практически не спал, ложился рано, но ворочался по несколько часов, практически до самого утра. С каждой ночью, терпеть это становилось все невыносимее и невыносимее, а от чрезмерной нервозности подскакивал адреналин, с этим сон вовсе не желал возвращаться. Именно поэтому сейчас, во время урока, Джисон в очередной раз не специально уснул на парте, честно не хотел этого и держался всегда до последнего. Но стоило голове немного расслабиться, веки сами собой закрывались, а мозг отключался, в таких случаях он был не в силах, что-либо предпринять. Подсознание слышало краем уха происходящее в кабинете, не понимал конкретных слов, какой-то монотонный бубнеж, кто-то стучал ботинками по ламинату, шарканье мела о доску, полная пустота в мыслях и невнятная бессмыслица вокруг. Это такой недолгий момент, на одно существование, которого Джисон молился, самое приятное чувство полного опустошения, когда он не ощущал себя живым, будто становился чем-то неосязаемым, воздухом, абсолютным ничем. На душе становилось легко, а после того как его выбивали из этой идеальной нирваны, нахождения наполовину во сне, наполовину наяву, апатия поглощала все тело. Единственный раз, когда он проснулся от ощущения падения, вырвавшись из этого состояния, по какой-то причине его мозг решил, что его разбудил Минхо, полный надежды и успокоения, открыл глаза, но кроме соседа по парте рядом не оказалось, что весьма разочаровало.
На этот раз же проснулся он совсем не так приятно, казалось, что хотя бы последний учебный день в этом году пройдет спокойно и без происшествий, но у множества факторов собравшихся в кабинете были совершенно другие планы. Джисон чуть ли не подпрыгнул, проснувшись от хлесткого удара дневником по голове, сердце выпрыгивало из груди, а к горлу подступил ком. Он поднял глаза, перед ним стояла учительница по географии, смотрящая так, будто парень был самым мерзким зрелищем, которое она когда-либо созерцала. Видно в какой она ярости, с каким презрением выпучила глаза, на лбу уже практически вена лопалась. Стоять молча не собиралась, тут же, стоило только Джисону пошевелиться, она начала свою тираду.
ー Как же ты надоел мне… ー Сквозь зубы процедила учительница, ядовитым тоном. ー У тебя дома кровати нет? ー Она постепенно повышала голос, парень весь съежился от страха и растерянности. ー Как не подойду сюда ты только спишь и спишь! Ты в школу вообще зачем ходишь?! ー Честно говоря, Джисон сам не понимал зачем, это было вынужденной мерой и, к сожалению, он никак не мог от нее увильнуть, хотя смысла не видел никакого, все равно не усваивает ничего. ー Поспать ходишь?! ー По рукам прилетело дневником, учительница бросила его в парня, без намерений заканчивать всю эту сцену. ー Сколько раз еще тебе надо повторить, чтоб до твоего дубового мозга дошло?! ー Но молчание Джисона злило ее только больше. Она бедром отодвинула стул ученика, что сидел спереди и тут парень не на шутку запаниковал, учительница протискивалась ближе к нему, он машинально отстранился, это стало большой ошибкой. ー Еще бегать от меня будешь?! ー Ее рука, словно лапа коршуна потянулась к нему и схватила за шкирку, Джисон онемел, с просони не в силах хоть как-то сопротивляться. По правде говоря, он даже не совсем понимал имеет ли право сопротивляться или учитель все правильно делает. ー Ну-ка встал. ー Ей с трудом удалось поднять его со стула, повисшего как мешок картошки, в замешательстве бегая бешеными глазами вокруг. ー Встал! ー Учительница несколькими размашистыми движениями смахнула все его вещи со стола в рюкзак и грубо всучила ему в руки, не закрывая, тут же из него все посыпалось. ー Вышел из класса! ー Брызжа слюной она указывала на выход, Джисон, запертый со всех сторон и рад бы уйти, лишь бы больше не слышать криков, но растерявшись сразу не сообразил как ему это сделать. ー Вышел отсюда! Урок он мне еще срывать будет! ー Как он выбрался, то ли перескочил через парту, то ли протиснулся между стулом соседа, уже плохо соображала, тут же не подумав парень совершил еще одну ошибку. Джисон пошел по ближайшему к учительнице проходу, разумеется она успела нагнать ему и напоследок толкнуть в спину. ー Дневник на столе оставь! Я на тебя докладную директору напишу! Чтоб я больше не видела тебя ни в этом году, ни в следующем! Учись где хочешь! Хоть на помойке с бомжами! ー К глазам постепенно подкатывали слезы, он услышал как кто-то из одноклассников смеется и поспешно вышел из класса. Желание больше никогда не видеть эту женщину было у них взаимным судя по всему, но в данный момент Джисону больше всего хотелось расплакаться и провалиться под землю, дабы больше никто не смог увидеть его, а не только она. Парень закрыл дверь в кабинет и подпер спиной прерывисто дыша старался не заплакать прямо сейчас, вовремя опомнился, что учительница может выйти, продолжая непонятно откуда взявшуюся ссору, он убежал к дверям на лестницу, где и решил спрятаться на первое время.
Джисон сел на пол возле лестницы, в попытках осознать произошедшее продолжал панически дышать, мысленно проигралась фраза “Чтоб я больше не видела тебя ни в этом году, ни в следующем.” и по щеке покатилась первая слеза. Плечо жгло, учительница впилась в него своими длинными ногтями покрытыми мерзким розовым лаком с блестками. На очередном тяжелом выдохе оборону пробила вторая слеза, он прикрыл лицо руками и упершись в колени, прикусил ладонь, дабы не издавать звуков. Так не хотелось возвращаться, но как ни крути придется, дневник остался в классе, мама сказала, что обязательно проверит сегодня его оценки за четверть, с другой стороны, уж лучше не показывать со всеми натянутыми тройками, что у него там стоят. Еще одной причиной по которой Джисон не хотел идти обратно, были одноклассники, кто-то из них уже смеялся пока он был в классе, а теперь то парень еще и заплаканный будет, просто так великие юмористы класса это не оставят, за ним на все последующие годы закрепится статус слабака, и нытика. К тому же с тех пор как он подружился с Минхо, общение с одноклассниками Джисон свел к минимуму, попросту не видел смысла, это лишь отнимало и без того не многочисленную энергию. В своем классе он стал одиночкой-затворником, сидящим практически на последней парте, где постоянно спал или выглядел как только-только воскресший зомби. Собственно ни у кого особого желания общаться с ним не было, со стороны Джисон действительно пугал иногда, не только своим видом, но и взглядом в пустоту, во время которого он отключался из жизни, думая о разных вещах. Вспомнив про Минхо, парень заплакал по настоящему, ударил себя по коленке, будто это как-то поможет не думать о том, что сейчас он не рядом и насколько же сильно ему хочется увидеться с ним. Последний раз, когда они виделись было воскресенье, дальше из-за новогодних праздников Минхо был загружен работой в магазине и не мог оставаться после уроков, от него требовали столько, сколько обычно делают полноценно устроенные на место люди, коим он не являлся. И этот с виду короткий период разлуки, смешанный с бессонницей, стрессом и сегодняшней перепалкой с учительницей давил как тяжеленная штанга. Но больше всего раздражало само желание увидеться, каждый раз, когда Джисон думал о Минхо, начинал бить себя, кусать или царапать, видимо считая, что это поможет избавиться от чувств к нему. Все эти дни с той самой субботы, он радовался тому, что ходил в рубашках и свитерах с длинным рукавом, все руки от запястий до локтей уже пару дней покрыты синяками, следами от укусов и легкими царапинами, не давая Джисону забыть о причине по которой он это делает.
Сердце и душа разрывались в клочья, кровоточа прямо на плитку школьного пола от всей ненависти к себе и чувства никчемности, неспособности даже на обычные бытовые вещи, шаг, сон, социальные взаимодействия, каждый вздох отнимал все силы накопившиеся за два часа сна и минуту прочтения письма от Минхо. Так злился прокручивая в голове слова учителя и считая, что она полностью права, и была таковой ранее, говоря о его бестолковости, о том какой он лентяй, бездарь и прочее. Все это снежным комом наворачивалось, заставляя все тело дрожать от ужаса, голова раскалывалась, казалось, что Джисон умрет прямо в это мгновенье не вынося всю душевную и физическую боль. Он сжался в комок напряжения и тревог, без перерыва прокручивая как пластинку “Бесполезный, никчемный, ленивый, тупоголовый, бездарь, идиот, дурак” и так по кругу. У него случилась самая настоящая истерика, сдерживать, которую он уже не мог, все эмоции вырвались сумасшедшим фонтаном. Не смотря на кровь, что уже текла из свежей раны на руке, после того как он расцарапал ее, Джисон продолжал накручивать себя, сорвало все тормоза, перед глазами он не видел уже ничего, полная пустота. “Заслужил, заслужил, заслужил…” продолжал твердить стукаясь головой о бетонную стену. Давно с ним не происходило подобного, будто он сам для себя стал убийцей и жертвой одновременно, но и на то, и то нужны были силы. Он так устал ненавидеть себя за каждый шаг, каждый поворот головы, слово, что угодно, все было не так, все не устраивало, а перестать делать это никак не мог, подобные вещи быстро входят в привычку и избавиться от нее без помощи извне, близко к невозможному.
Прямо сейчас Джисон представлял как падает с большой высоты и на этом все заканчивается, дальше ничего, та самая желанная пустота, легкость, больше ничего его не тревожит, стоило лишь уснуть вечным сном. Он точно знал, что сделал бы это не на крыше своего дома, по прежнему думая о Минхо и как ему будет неприятно туда возвращаться, но где именно, предстояло еще хорошо подумать. В его распоряжении было не так много высоких мест, с которых он бы мог пропасть в пустоту. И снова в мысли просочился Минхо, так раздражала его добрая улыбка, кукольные глаза стекляшки, дурацкая привычка беспокоится о нем, все эти касания, взъерошивания волос, даже его коты. Джисон злился сразу и на него, и на себя, но больше конечно на себя, за деструктивные чувства, что-то невнятное, переходящее за границы нормального, не дающее спокойно дружить с ним. Одна из частичек его нутра дала слабину, он представил как обнимает Минхо, трется о его футболку, прямо как Дуни, греется о его теплое сердце, выпуская наружу последние слезы изнеможения. Та часть, что на долю секунды сдалась, яростно надеялась на то, что его оттолкнут, да так, чтобы он оказался на полу, разбив локти в кровь. Но более окрепшая, к несчастью лишь на это мгновение, сторона видела и готова была поспорить, что чувствует как Минхо гладит его по спине, повторяет слова поддержки, выговорить которые для себя у Джисона язык не поворачивался. Его пальцы бережно проходились по хрупким плечам и спине, звучит знакомое “Хан”, так сожалеюще, искренне, будто никого дороже у Минхо нет. Тут же все как яркой вспышкой света прерывается очередным приступом того насколько он жалкий думая об этом и как же на самом деле мерзко было бы Минхо узнай он о его мечтах.
Успокоившись, хотя так назвать это трудно, скорее потеряв силы плакать, Джисон собрал свои вещи и направился в школьную раздевалку за курткой. Уроки еще не закончились, но в тот момент ему было без разницы, хотелось уйти, куда угодно, главное оказаться в полном одиночестве. Красное от слез лицо прикрыл капюшоном куртки, а охраннику сказал, что давно уже закончились занятия, просто пришлось задержаться, так и свалил, надеясь больше никогда не вернуться. Мороз мгновенно начал жечь влажные щеки, терпеть и эту боль Джисон не собирался, заплакал практически сразу, делая этим только хуже, теплые слезы конечно немного согревали, но уже через пару секунд начинали застывать. На середине пути он смахнул со своего лица льдинку, не зная куда ему пойти, ведь дома уже скорее всего ждет мама, а на ссору с ней его не хватило бы. Минхо занят, да и идти к нему на работу заплаканным не хотелось, у него самого проблем навалом, еще он придет жаловаться. Единственным вариантом всегда была крыша, но в таком подвешенном состоянии Джисон побоялся идти туда, мало ли, что в голове щелкнет, а одно незаконченное дело у него еще оставалось и это было обязательным. Ничего не оставалось кроме как сидеть в грязном прокуренном подъезде, главное случайно не наткнуться на маму, вдруг она захочет выйти вынести мусор или сходить в магазин. Было принято решение расположиться на пару этажей выше. Лицо и руки так замерзли, Джисон начал яро растирать их разгоняя кровь по венам и капиллярам, сидел на подоконнике, весь красный как вареный рак, голодный, так как со вчерашнего вечера и хлеба в рот не брал, замерзший, истощенный, морально и физически, а дома еще ждал скандал, потирая свои ядовитые ручки, словно гадкая муха. Если бы не Минхо, пошел бы прямо сейчас, на ту же крышу хотя бы, но только его существование всеми силами удерживало сидеть на месте и не рыпаться раньше времени.
После истерики в школе его мозг немного очистился, по крайней мере на первое время, хотя некоторые решения по прежнему оставались неизменными. Джисон смотрел в окошко на проходящих мимо людей, детей играющих со снегом не думая ни о чем, давая закипевшей черепной коробке немного отдыха перед новой вспышкой по возвращении домой, за которой последует еще и ночная бессонница, мечта среднестатистического жителя планеты земля, нечего сказать. Как к казни готовился, даже не зная точно вспомнит ли мама про его оценки, какое сейчас у нее настроение, будет ссора или нет, по своему опыту Джисон мог запросто вычислить ответы на все эти вопросы. Чтобы окончательно расслабиться, он выдумал себе, что рядом сидит Минхо, были моменты, когда они долго молчали, поэтому вполне реальная ситуация, как жаль только нельзя заглянуть в его глаза, это помогло бы без каких-либо стараний. Пришлось рыскать в воспоминаниях, то и дело натыкаясь на яркие блики в его карих глазах и все же это совсем не подходило. Представлять и видеть абсолютно разные вещи, в случае успокаивающих глаз Минхо так точно, другого выбора, кроме как смириться, увы, не было.
“Да, жаль конечно… Но зато сразу после полуночи увидимся, уже в новом году. Это тоже неплохо! К тому же каникулы, чаще видеться будем, уже что-то. Главное высыпайся, сейчас много времени для этого, а то с твоей бессонницей весь новый год проспишь.”
Гласило сегодняшнее сообщение от Минхо. Про плохой сон Джисон рассказал ему еще во вторник, после того как впервые за долгое время не смог уснуть до четырех утра. Тогда он поспал всего три часа, даже чуть больше, на сегодняшний день же парень мог только мечтать об этом. Вчера вовсе всю ночь то засыпал на минут 40, потом опять просыпался и ворочался, глаза закрывались, слабость поглощала с ног до головы, но мозг никак не хотел отключаться. Этот режим так изводил его, что несколько раз Джисон на нервах вставал и бродил по комнате или намеренно падал с дивана, путаясь в коконе одеяла. Он бы и в подушку с радостью покричал, но родители бы услышали, пришлось терпеть, тихо шипя сквозь зубы.
“Боюсь мне придется проспать все эти 3 дня, хотя я и не против… Надеюсь ты не сильно устаешь на работе, несправедливо так мало зарабатывать и делать при этом так много. Скоро тоже сможешь отдохнуть.”
Написал Джисон перед тем как уйти домой. Письмо Минхо, немного подняло настроение, посему возвращался туда он уже с более позитивными мыслями, даже понадеялся, что без дневника мама не сможет упрекнуть его в чем-либо, сказать можно что угодно, например, классная руководительница забыла, потеряла или решила отдать перед завтрашней дискотекой, грубо говоря, нет тела - нет дела. А потом он придумает еще, что-нибудь, идти завтра, да и в любой другой день, Джисон не собирался. Скажет мол проспал, заберет в следующей четверти, подобное с ним случалось раза два так точно, а значит ничего подозрительного или сомнительного. План надежнее некуда, обдумывая все его детали, Джисон и зашел домой.
На кухне мамы не было, парень тихо закрыл входную дверь, растягивая минуты спокойствия в которые его никто ни о чем не станет спрашивать, узнавать, делать что-то и т.д. Он, тише любой рыбы и мыши, снял куртку, прокрался к ванной комнате, да заперся там со всеми вещами, пока не заметили. Сидеть всю жизнь там конечно не получится, но еще полчаса или даже час, всяко лучше чем в холодном темном подъезде. Повезло, что поздним утром, когда он переодевался в школу, его домашняя одежда осталась здесь, можно было не мучаться в сковывающих брюках и рубашке. Джисон встал напротив зеркала и тщательно всматривался в свое лицо, сам не зная зачем, будто смотрел сквозь себя, глубоко в зазеркалье. Первым делом он расслабил галстук на шее, уголок губ неосознанно приподнялся, вспоминая как развевается на ветру лента, которую вместо галстука носит Минхо. На ощупь она была такой приятной, Джисон плохо разбирался в видах ткани, но если бы его спросили из какого материала эта лента, он бы не задумываясь ответил “шелк”. Такая гладкая, струящаяся, словно прохладная вода из под крана, аккуратно выглаженная, Минхо говорил, что сам гладит все свои вещи, потому что ему нравится то какая она теплая после этого. С тех пор Джисону было интересно коснуться одежды парня пока она еще не успела остыть после горячего утюга, про свою он так почему-то не думал. Переодевался уже сидя на полу, разложиться там на полную возможности не было, слишком мало места, затылком упирался в край раковины, а ноги сложил на махровом, зеленом коврике, приложившись спиной к ванной. В голове всплыло как в раннем детстве он прятался в корзинке для грязного белья, всегда так уютно, одиноко и тепло, маленький Джисон играл с плюшевой собакой, изображая, что прячется в бочке на пиратском корабле, выполняя какую-то важную миссию. Сейчас, когда он уже относительно взрослый, самой главной его миссией было не свалиться с ног от бессилия, собственно именно по этой причине парень и сидит сейчас на полу. И даже это место сейчас было приятным, полная тишина, в данным момент не могла быть неприятной. На секунду включил кран и тут же выключил, внимательно наблюдая за тем как с носика падают редкие капли. Для большей атмосферы, Джисон выключил свет в комнате, первую минуту внутри малось тревожился, но из-за того, что комната небольшая, быстро успокоился, здесь ничего ему не угрожает. Зеркало немного пугало его, в темноте отражение выглядело жутким, посему он спрятался под раковину, с трудом влезая туда уже, в детстве всегда работало. Стальная ванна отбрасывала нечеткие блики, к ней присоединялась железная сушилка напротив Джисона, он окончательно согрелся после улиц, внимательно слушая свое дыхание. Ему так скучно сейчас, даже думать не о чем, одни картинки перед лицом, старые соседские панельки, крыши, снег, стопки книг, кассетный плеер, ириски, коты, Минхо… Вещи, которые часто мелькали в его жизни, шерстяной ковер в зале, бесконечные фотографии родственников, тетрадки в линейку, в клетку, жестяная коробка… Звук скрипа мела о доску, ветер проникающий под капюшон, шум телевизора в соседней комнате, смех Минхо… Чувство тоски, расплывающееся по телу вязким медом, злость на себя, принятие, бешеный стук сердца, треп… Кукольные глаза стекляшки, кошачья улыбка, кроличьи зубы, такой простой с виду стиль, а взгляд оторвать требовалась помощь извне. Джисон зажмурился тряхнув головой, по ту сторону двери послышалось шарканье маминых тапочек, значит пришло время выбираться из своего логова.
Он включил свет и как ни в чем не бывало вышел из ванны, сразу же наткнулся на маму, выходящую с кухни. Она, то ли испугалась, то ли просто не ожидала увидеть его, еле заметно отпрянула, чуть не пролив чай из кружки.
ー О! Ты уже дома? ー Иногда так и хотелось ответить “Нет, еще в школе, а это мой потерянный брат близнец”, просто из вредности.
ー Да, только пришел. ー Джисон кинул рюкзак к комоду у двери, практически не поднимая ног зашагал в зал.
ー Даже не услышала как ты дверь открыл. ー Мама шла за ним по пяткам, ей туда же куда и сыну. ー Джисон, ну ка посмотри на меня. ー Каким-то скептическим тоном произнесла она, останавливая парня коснувшись плеча. Тот рассеяно повернулся. ー Боже… ー На ее лице читалась легкая брезгливость. ー Ты живой вообще? Бледный как поганка… Синяки под глазами… ー Задумчиво перечисляла она, щупая сына за щеки. На удивление его состояние заметила мама только сегодня. ー Ты ночью чем занимаешься? ー Джисон даже не знал, что ответить.
ー Заснуть не мог сегодня… ー Так же как и вчера, и позавчера, и три дня назад. Бессонница была с ним уже давно, то появляясь, то пропадая, то усиливаясь, то смягчаясь и в последнее время она была самой невыносимой за все годы.
ー Понятно. ー Мама отпустила его лицо, Джисон уже развернулся собираясь прилечь где-нибудь и уснуть. ー Пока бездельничать опять не уселся… ー И тут он понял, что начинается то самое, о чем думал всю дорогу, время проведенное в подъезде, и ванной. ー Принеси дневник свой, посмотрю, что там у тебя с оценками. ー Несколько часов, проведенных в долгих раздумьях здорово помогли ему, все ответы уже были наготове.
ー Нам их еще не отдали, завтра, перед дискотекой сказали отдадут. ー Он даже не обернулся, из стоячего положения перекатился на пол и устало сел на ковре.
ー Как это так? ー Она недоверчиво нахмурилась и вышла в коридор. Вернулась с его школьным рюкзаком, уже роясь в нем, явно не веря, что сын говорит правду. Но, как и ожидалось, дневника в нем не было, на этот раз, Джисону не пришлось изображать спокойствие. ー Спрятал небось где-нибудь? ー И тут бояться нечего, его совесть практически полностью чиста, дневник остался в школе, хоть приврать немного пришлось.
ー Не прятал я его… ー На самом деле спрятал дневник он лишь единожды, еще классе в пятом и с тех пор мама напоминает ему об этом каждый раз, когда дневник не находится в зоне доступности.
ー Да кто ж тебя знает… Постоянно врешь ведь. И в кого ты вырос такой… ー Джисон чувствовал как внутри начинает закипать, нужно срочно как-то выбираться, пока не началась ссора. Оправдываться или уж тем более пререкаться, точно ужасный вариант, самым верным было промолчать, как он делал обычно, но сейчас и этот способ, по какой-то причине, дал сбой. ー Вот чего ты молчишь постоянно? ー Сын перевел на нее взгляд, полный истощения и горчи.
ー А что я должен сказать? ー Мама лишь недовольно фыркнула, бросила рюкзак рядом с ним и перевела тему.
ー И во сколько завтра эта дискотека? ー Она поставила руки в боки пристально уставившись на сына, в попытках прочитать каждую микро эмоцию на его лице. Тут то и нашлась пропасть в его выдуманной истории. Главное не подавать виду, мол что-то пошло не так, с усталостью при нем, сделать это было не так словно. Оставалось либо быстро вспомнить в какое время дискотеки проводились в прошлые разы, либо придумать самое правдоподобное время.
ー В три. ー Ему показалось, что это слишком рано, но тут же придумал оправдание, а через две секунды еще одно.
ー А чего так рано? ー Чуть прищурилась приподняв бровь.
ー Так темнеет раньше… Из-за этого наверно. ー Она скептически хмыкнула и пройдясь по комнате села на диван. Джисон расслабился, взглядом нашел ближайший плед и какую-нибудь небольшую подушку, все это оказалось на отцовском кресле, чтобы поспать в комфорте нужно было добраться до другого конца комнаты. Можно конечно уснуть в кресле, но для него оно довольно маленькое, удобно не устроится, сон к нему не приходит в комфортной кровати, а в позе креветки на жесткой сидушке тем более. На шерстяном ковре, у дивана оказалось вполне уютно, даже какое-то разнообразие, о дискомфорте в виде пыли, шуме телевизора или сквозняке от окна, он не думал.
ー И что ты сейчас спать собрался? ー Джисон выбрался из одеяла, показав растерянные глаза.
ー Ну да…
ー Сейчас выспишься, а ночью опять уснуть не сможешь и завтра проспишь все. Целыми днями только и делаешь, что спишь, хоть бы раз делом занялся. ー Недовольно закатив глаза, не дожидаясь ответа, она переключила все свое внимание на программу по телевизору.
ー Не высплюсь… ー Злобно пробурчал Джисон укутываясь обратно в теплый кокон. Слова матери задели его, не было дел, которыми он мог бы заняться, да и не было сил для этого, к тому же дела по дому регулярно выполнялись, хоть, и не всегда сразу. Одно важное дело все таки было, но над ним нужно много думать, собственно скорее всего именно им он и займется в эти одинокие дни перед новым годом. Его блокнот пополнится новыми записями.
Долго проспать не удалось, от внешних раздражителей, Джисон постоянно просыпался, пожалев о том, что не лег в ванной, не самое мягкое и уютное место для сна, зато тихо. Окончательно проснулся он поздно вечером из-за голода разрывающего желудок, с питанием у него тоже начали появляться проблемы, чего раньше не замечал за собой. Парень стал меньше есть, гораздо меньше обычного, попросту не было аппетита, вся еда казалось не имела вкуса, ел чаще всего только когда совсем живот болеть начинал. Очнувшись и раскрыв глаза, Джисон почуял яркий запах маминых котлет и картошки, которая после первого уже не являлась такой важной. Впервые за пару недель в доме пахло не макаронами, различного вида крупами, замороженными полуфабрикатами и прочей едой приходящей на ум в первую очередь при вопросе “Что приготовить на ужин?”. На удивление даже мелькнула искра походящая на аппетит. Встал он с большим трудом, все лицо опухло, веки еле раскрывались, а в мыслях полная туманность, Джисон даже не сразу понял как оказался дома, его воспоминания остановились на моменте, истерики у школьной лестницы. С другой стороны он бы и рад забыть о части произошедшего с того времени. Как-только одеяло спало с его тела, пока тот выползал на волю, парня пробрал дикий холод, окно в зале снова было распахнуто. В кое-то веке он вспомнил кем является и где находится, с полузакрытыми глазами, по запаху добираясь до кухни.
Следующим воспоминанием Джисона было то как он валялся в темноте на диване, как оказался там с просони вспомнить было тяжело, но долго пребывать в таком состоянии, к сожалению или счастью, парень быстро проснулся. На этот раз голова болела от слишком долгого сна, по сравнению с остальными днями так точно. Сразу поняв, что ближайшие часы не уснет, Джисон встал свесил ноги с кровати, спать уже хотелось чуть меньше, но усталость по прежнему оставалась с ним, окутывая все тело с ног до кончиков волос. Покачиваясь встал и тут же запутался ногой в лямке рюкзака, как мог аккуратно свалился на пол, с мыслями о том, что немного света не помешало бы. В ранце как раз валялся фонарик и выпутавшись из лямки достал его, освещая дальнейший путь к полке под телевизором. Начать заниматься тем самым важным делом, Джисон решил заняться прямо сейчас, до момента пока снова не сможет уснуть. Взяв ручку в руку, прокрутил ее между пальцев, не зная с чего начать. С виду все было просто, но написать самое первое слово представилось сложнее чем ожидалось, изменить это можно было в любой момент, но первые строки хорошо помогают настроится на дальнейшую работу, как ни крути от них зависит очень многое.
Сидел глядя в пустоту, Джисон долго, в общей сложности, за всю ночь, около часа, писал редко, только если в голову приходили хорошие мысли, которые он бы хотел записать. Но основную часть времени провел считай в пустую, пребывая в невнятном состоянии, то ли сонливости, то ли транса. Оставил свое важное дело только, когда фонарик, издав последние мигания, потух. Джисон остался без света, большой включать было нельзя, мама могла заметить, хоть и очень маловероятно и все же рисковать он не стал, к тому же все равно ничего вразумительного придумать не мог. Решил попробовать уснуть, предполагая, что навряд ли выйдет, но разум подсказывал, возможно сегодня все пройдет иначе. До нового года оставалось всего пара дней и в них Джисон посчитал, что может думать о чем захочет, старательно отмахиваясь от того насколько считает себя отвратительным из-за этого, так или иначе, конец года близок, а значит многие вещи для него теряют смысл. Он зарылся в одеяло с головой, в попытках найти свой уютный уголок, в котором бесконечный стыд не будет преследовать каждое его чувство или даже мысль пробегающую на фоне. Разумеется окончательно спрятаться от этого попросту не являлось возможным, но отвлечься хотя бы ненадолго, попытаться стоило.
Перед тем как влиться в свободный поток настоящего себя, Джисон успокаивающе вздохнул, медленно закрывая глаза. Он боялся, что все может выйти из под контроля и снова все перейдет в очередной приступ ненависти к себе, парень так давно не был наедине с настоящим собой, всегда боялся своего же осуждения, ведь в конечном итоге мы это все, что по итогу у нас остается. Уже долгое время он не слушал себя, то чего действительно хотел бы, что чувствовал, о чем бы попросил самого себя. Всегда старался оставаться тем кто не казался той ядовитой половине таким жалким и мерзким. Но в этом месяце реальность прорывалась все успешнее, через жесткую оболочку его осуждения и он не понимал хорошо это или плохо. Начать Джисон решил, пожалуй, с самого главного, приятные воспоминания последнего месяца, именно они казались ему самыми теплыми, в особенности многие мелочи каждого из дней проведенного с Минхо. Ощутил руки парня на своих волосах, как легко его пальцы проходятся по прядям, всегда вызывая толпу мурашек по всему телу, чего он всегда так стеснялся. Щеки розовели, когда тот касался не защищенных одеждой участков кожи, Минхо всегда был таким холодным, Джисон думал, что должно быть он часто мерзнет, поэтому никак не может согреться. Смех парня, короткий и глухой, разжигал в душе огонек, хотелось дышать полной грудью, смеяться вместе с ним. Один раз, когда Минхо провожал его домой, хотя сам опаздывал на работу, он спросил его, почему тот остался ждать его, ответ был выдан сразу, безо всяких раздумий: “Чтоб не украл никто. Я ведь старше, а значит могу постоять за нас двоих.” - И с тех пор парень действительно по мере возможности возвращался домой с ним. За месяц их общения, Минхо так много успел сделать, забота всегда проявлялась в каких-то мелочах, на, что редко обращаешь внимание и сейчас Джисон вспоминал все это осознавая по новой, грея душу. Он часто поправлял ему капюшон, пока они были на улице и не хотелось лишний раз вытаскивать руки из карманов, отвлекая каким-нибудь разговором ни о чем. Когда после пары дней снегопада они пошли на крышу, Минхо в очередной раз заговорил ему зубы, расчищая в это время своими перчатками поддоны в штабе, где они собрались посидеть. Джисон понял как легко отвлекается от важных мелочей происходящих вокруг него и не мог представить сколько пропустил на самом деле. Где-то с прошлой недели, становились многократные вопросы по поводу состояния парня, как спал и спал ли вообще, достаточно ли ест, кажется Минхо первым заметил его пропавший аппетит, да и полностью как он себя чувствует, ибо с виду, при плохом освещении, можно запросто принять Джисона за восставшего зомби. На подобных вопросах никогда не заострялось внимание, все было мельком, прямо посреди разговора, после разбавляясь какой-то новостью, не давая опомниться. Лежа в кровати смеялся с того как скрытно тот действовал, если бы Джисону доверили государственную тайну, то Минхо запросто смог бы ее выведать и он даже не заметил бы этого. Забота парня усилила его чувства к нему, в груди жгло, от трепета или же в окно стучалась злость на себя, сказать не просто. Находясь под одеялом, Джисон прикрыл лицо руками, будто кто-то мог видеть его сияющие лицо, щеки и уши горели, что частично связано и с жарой в закрытом теплом пространстве. Он весь сжался в позу эмбриона слыша как громко стучит сердце, в ушах пульсировало и практически никаких звуков кроме этого.
В голову взбрела мысль о том может ли быть у этих чувств еще большая сила, если уже сейчас Джисон чувствует от давления вот-вот пойдет кровь из носа. От воспоминаний решил перейти к тому чего никогда не было и не будет, но что испытать на себе лично он бы точно хотел. Внутренние бесы ненависти уже начали царапать спину и грудь в попытках остановить пылающий огнем интерес, но обратной тропинки уже не было, все сожжено до тла. Эмоции мешались друг с другом образуя бодрый вихрь. Он решился на что-то чуть более рискованное чем его сегодняшняя школьная фантазия. О романтике парень знал не много, думал вспомнить какую-нибудь сцену из кино, но почти все они выглядели совсем не так как ему бы хотелось, к тому же в них всегда были парень с девушкой и Джисон понял для себя, что все же этот вариант действительно не подходит. Собственная фантазия в этом плане у него была весьма скудной, никогда еще не приходилось представлять себя даже с кем-то противоположного пола, мысли были заняты другим. И все же просто так оставить это незаконченным он не мог, хотя уже начав ему снова стало мерзко от себя.
Он представил как с тоской проходит по комнате, не важно где это, простая комната, явно не похожая по стилю на его квартиру, в углу стоит мягкий серый диван, а не нем так расслабленно и спокойно лежит Минхо, уставившись в книгу, которую наконец нашлось время прочесть. Джисон подходит к нему, тут же его одарили взглядом, кукольные глаза смотрели на него так будто понимали абсолютно все, что в этот момент творилось на душе. Безо всякого смущения или неловкости он проскальзывает под нависшей над Минхо книгой и ложиться прямо на парня, ощущая всю мягкость его черной кофты, уткнувшись лицом в его шею, тот бы даже не сакцентировал на этом, будто все так как обычно, лишь погладил по голове, продолжая вчитываться в строчки произведения. Джисон был готов поспорить, что сейчас, лежа в своей кровати, в полном одиночестве, чувствует как поднимается и опускается грудная клетка Минхо, пока он дышит, как пахнут его волосы, и что точно утыкается кончиком носа его шеи, а не своей руки, что пальцы касаются уха парня, постепенно запускал их в каштановые пряди. Раскрыв глаза он заплакал. Заплакал от того, что этого никогда не произойдет, того как ему по прежнему неприятно чувствовать от подобного радость, что прямо сейчас доказал себе какой же и правда жалкий. Ногтями Джисон вцепился в свою и без того поврежденную руку, топорно, стиснув зубы, царапал только засохшие раны, после сегодняшней истерики. А когда физическая боль стала совсем уж невыносимой, перешел на ноги, там давние царапины уже зажили, не оставив и следа. И внезапно он почувствовал как из носа стало течь, как-то машинально он понял, что это именно кровь, тут же его окутал страх, ни одна капля не должна попасть на постель, мама может увидеть и начнет задавать вопросы. Вся агрессия мгновенно испарилась, Джисон как ошпаренный вскочил с кровати, придерживая ладонью подбородок по которому стекала кровь и не видя вокруг ничего, на ощупь, направился в ванну.
Пару раз шепотом выругался, дергая заклинившую ручку двери ванной комнаты, она часто заедала не давая открыть себя, иногда приходилось практически вырывать ее, чтоб та поддалась, но в данный момент издавать лишний шум ни в коем случае нельзя, Джисон был вынужден действовать аккуратнее. Не без труда, ему удалось применить нужную силу и дверь отворилась, пока ладонь парня наполнялась кровью, с каждой каплей пугая его все больше. Давно с ним такого не было, последний раз наверно около трех лет назад, сейчас уже тяжело вспомнить точно. Он одним разом и пребывал в восторге, от того, что некий эксперимент, о том насколько могут быть сильны его эмоции, сработал лучше чем ожидалось, следующим шагом, наверно, могла стать только остановка сердца, и вместе с этим страх, незнание как все исправить, серьезно это или простой пустяк. Тем временем капли крови уже падали на белоснежную поверхность раковины, Джисону больше не нужно беспокоиться о том, что он может испачкать все вокруг, лишь на выключателе осталось небольшое пятно, стереть которое довольно просто. Поднял глаза на зеркало, отражение его лица украшено яркой алой полосой проходящей по губам, вниз по подбородку, оттуда капая в раковину. Завораживающее зрелище, последствие чрезмерного прилива чувств начало скатываться по шее, к футболке, он не знал как отстирывать кровь от одежды, но где-то слышал, что очень трудно, посему пришлось бережно придерживать ее в местах где она могла испачкаться и стирать все красные следы, еле поспевая за потоком льющимся из носа. Дышать при этом тоже являлось испытанием, привычным способом это было невозможно, только через рот, но и туда как не крути периодически попадала кровь. Весь этот растерянный ад продолжался минуты две под конец чего все утихло, футболка с трудом осталась чистой, хоть и мокрой, правда лицо и шея выглядели так, будто парень сбежал от стаи диких собак. Его волосы были взъерошены, кажется еще после того как Джисон исцарапал себя в постели, привел их в порядок, расчесывая тонкими пальцами. В зеркале он не видел себя, это был кто-то пугающий, странный сгусток спутанных чувств и переживаний, даже не человек, нечто ощутившее как его пронзило молнией энергии, о которой оно не подозревало. Казалось до того дня осознания своего истинного отношения к Минхо, Джисон вовсе ничего не чувствовал, сплошь и рядом серость вперемешку с унынием, а о настолько сильной искренней радости, речи не шло уже несколько лет. Но все это могло оставаться лишь его фантазией, Минхо самый обычный парень, который в будущем найдет себе такую же обычную девушку, проживет с ней жизнь и умрут они в один день. В то время как Джисон, по своему субъективному мнению, был ненормальным, к тому же как выяснилось при сегодняшней записи в блокноте, еще и эгоист, а значит автоматически не имеет право на счастье. Он не мог жить без общества Минхо, но с ним чувствовал себя радостно, что считал слишком хорошей наградой, которой не достоин. Один из немногих моментов, когда Джисон сказал себе “Не заслужил”, но и это был глоток яда, коим он травит себя долгое время. Обычно в таких случаях организм уже должен был приспособиться и выработать иммунитет к яду, но в его случае отрава действовала медленно и очень болезненно.
Джисон умылся, стирая с лица всю оставшуюся кровь, вода капала с его лица, теперь мокрой была не только футболка, но и махровый коврик, и штаны, и в целом все вокруг. Он окончательно взбодрился, а это означало лишь одно, сна ему не видать до самого утра, причем позднего, от чего парень вновь начал нервничать, главное перед мамой не подавать виду, что не спал почти всю ночь, хотя заняться все равно было нечем, книжку не почитаешь, темно, по телевизору ночью ничего путного не показывают, слова для блокнота не находились. Недолго Джисон побродил в полной темноте квартиры, оборачиваясь на каждый шорох, поискал батарейки подходящие для фонарика, не нашел, вышел на балкон. Хоть окна на нем и были открыты не полностью, без куртки все равно было холодно, но его мало волновало заболеет он или нет, все это теперь не имело смысла, а если вдруг мороз станет непереносимым, в любой момент можно зайти обратно домой. Парень открыл окно полностью и высунул туда голову проверяя как обстоят дела на улице, ничего необычного или подозрительного, к сожалению там не нашлось. Никого не грабили, не убивали, да и людей в целом не было, только снег, желтые фонари и пустая дорога, в такое время даже машины не ездят. Сплошная скука. Вспомнилось как сидя на крыше, они с Минхо считали автомобили, Джисон серые, а тот черные, у кого больше наберется можно сказать выиграл, более продуманных правил не придумали. В первый раз выиграл Минхо, что удивительно, обычно черные машины можно увидеть реже чем серые, но стоит заметить, разница в их “баллах” вышла не сильно большая. Со временем они оба полностью отвлеклись более красочными проезжающими машинами, другие цвета увлекали их больше, к тому же эти выделялись на фоне тех серых и черных. Минхо сказал, что когда станет взрослым, обязательно купит себе большую красную машину, просто любоваться, вождение мало привлекало его, на своих двоих ему было гораздо комфортнее, хоть и медленнее. И опять, тут как тут, Минхо в его мыслях, ни минуты спокойствия. Джисон посмотрел вниз с балкона, уперевшись грудью в подоконник, в голове мельком пронеслось то как он падает отсюда, лететь пришлось бы недолго, пятый этаж только кажется высоким, на деле всего пара секунд и на этом все. Под окнами толстый лед, а значит если бы вдруг Джисон прямо сейчас, случайным или нет, образом выпал бы из окна, точно разбился бы насмерть. Голова начала кружиться и он был вынужден отойти подальше, убедив себя в том, что пока не то время. Не смотря на сомнительные воспоминания от празднования нового года, парню хотелось отметить его как никогда до этого, разумеется немалую долю в этом нетерпеливом ожидании составляло и то, что этот раз будет с Минхо. Он попросту не мог пропустить это, как считал, из-за своего эгоизма, но по правде говоря настоящим эгоизмом назвать вожделеющее предвкушение сложно, простое человеческое желание. Джисон лишь следовал за чувствами, всегда поступал так, часто даже не осознавая этого, так как спрятался от себя давным давно, не слушал и не смотрел в ту сторону, отрицая ее существование. А по итогу оказалось, что все это время именно эта “несуществующая” сторона управляла им, не заставляла чувствовать боль, а именно чувствовала ее, каждой клеткой их общего тела.
Только выйдя с балкона Джисон понял как же все таки там было холодно. А дел не прибавилось, скука до сих пор оставалась главным врагом этой ночи, из-за нее он перешел в рефлексию, чего до ужаса не любил, вернее даже боялся. За сегодня в его голове произошло слишком много событий, это был явный перебор, который хотелось закончить как можно скорее. Напоследок, перед новой попыткой уснуть, Джисон решил взглянуть на то, что написал до этого в блокноте, конечно основную суть он помнил, но захотелось конкретики, быть может придумает еще пару предложений.
Так не придумав и словечка он забросил блокнот обратно на полку, устав от себя, пустоты, тишины,абсолютно всего, завалился на диван, успевший стать прохладнее, что не могло не радовать. Джисон уткнулся лицом в подушку изнеможенно мыча коровой, ему так все осточертело, сам себе надоел вечными рамками, недовольством, запретами и вместе с этим своей ненормальностью, эмоциональностью, даже собственным лицом. Каждый день его видит в зеркале по утрам, так раздражает, как только Минхо терпит его весь этот месяц. Снова что-то желчное проникло, парень замычал чуть громче, ему уже было плевать проснется ли мама, он так замучался, ударился головой о подушку, выбивая оттуда остатки чего ты там ни было. И плакать не хотелось, наверно потому что нечем, весь день практически только этим занимается, с некоторыми перерывами, все слезы из себя выжал. Он накрылся одеялом, на этот раз не полностью, дабы мозг поглощал относительно свежий кислород, возможно тогда-то Джисон и заснет. День выдался мерзким, единственный плюс, удалось поспать днем, ну и небольшое письмо от Минхо, все остальное гадость та еще. Подумал, что наверно в такие дни взрослые и делают первые шаги к алкоголизму, после чего, если не повезет, лишаются всей жизни по сути. Видя это каждый день, в магазинах, в подъездах, соседи, знакомые родителей, чьи-то друзья, на их примере Джисон должен был выработать отвращение к алкоголю, такое же какое было у него к самому себе. Но увы и ах, как и почти любого взрослеющего ребенка, тема запретного напитка влекла его в свои лапы. Пару раз он пробовал шампанское на новый год, один раз выпил из рюмки что-то крепкое, горькое и янтарное, сам даже не знал, что именно. Минхо кажется тоже относился к этому не негативно уж точно, не смотря на более старший возраст, опыт его в этом деле был не сильно разнообразнее.
Раздумывая на различные темы, приходящие в голову, что Джисону впервые заменяло подсчет прыгающих через забор барашек, постепенно, к утру, его начало клонить в сон. Он думал о том как мало должно быть значит для Минхо, не подозревая того, что парень не один день тратит утопая в мыслях “А в порядке ли сейчас Джисон?”, “Не нужна ли ему помощь”, а порой и жив ли он вовсе. Подобные мысли нехило отвлекали, накручивая и заставляя волноваться больше нужного, хотя кажется сегодня интуиция все же не подвела его. Каждую свободную минуту своего времени у Минхо проскакивало “А что если прямо сейчас он на краю крыши” или что-то похожее. Всячески старался уйти от этого, все равно никак проверить не мог. Домой возвращался в страхе случайно узнать плохие новости или не дай бог увидеть. Каждый раз, приходя на крышу, чтобы написать Джисону ответ, испытывал облегчение, видя, что тот написал ему, а значит велика вероятность напрасного волнения. Все беспокойство очень изматывало, потому что он не знал чем может помочь, по прежнему уверяя себя в том, что тот не послушает. Люди в таком состоянии жаждут помощи, но многие этого не осознают, посему не принимают попыток помочь им, отталкивают и все становится только хуже. Минхо и не знал насколько все серьезно, лишь предполагал, правда Джисон по прежнему ни сказал ни слова, за что хотелось как минимум дать подзатыльник. Он волновался и думал только о том, что волнуется, а из-за этого, желание видеться с парнем чаще, возрастало с несоизмеримой скоростью.
