На записи диктофона он говорил об этом со смехом

       Минхо не хватило совсем немного времени и пары откровенных разговоров, которые запросто могли бы произойти после произошедшего ночью первого января. С того времени они не виделись, так как разошлись только к утру, весь оставшийся день спали, а уже на следующий парня вызвали на работу, ибо больше никто из работников склада не отвечал. Хотел он идти или нет, никто не спрашивал, терять работу, с которой могут и без того выкинуть в любую минуту, не хотелось. Сейчас, после физически тяжелого дня, Минхо вышел из лифта на своем седьмом этаже захватить корм для Суни, Дуни и Дори, чтобы потом сразу же отправиться на крышу, заодно написать Джисону записку с предложением встретиться завтра или в любой другой день на неделе. Но увидев пакет на ручке двери своей квартиры, встал в ступор, предчувствие подсказывало ему, что висит он тут далеко не с позитивным посылом. Устало перебирая ногами он подошел к двери, на зеленом целлофановом пакете была скотчем приклеена бумажка, прочитав ее, сердце провалилось сквозь все семь этажей и подвал. “Минхо от парня с фонариком”. Все тело стало ватным, он не мог пошевелить даже кончиками пальцев, ничего ужасного пока не произошло, но чувство тревоги нахлынуло на него мощным цунами. В голове на повторе проносилось “Не так много времени осталось…” от чего он впадал в панику все больше. Минхо грубо сорвал пакет с ручки, не заглядывая внутрь, судорожно открывал ключом дверь, что вышло не с первого раза.        Сразу же как-только дверь отворилась, ноги подкосились и он, споткнувшись о порог, повалился на пол в коридоре. Около минуты смотрел на пакет в своих руках как в пустоту, стараясь не разглядывать содержимое, с мыслями “Пожалуйста, пусть в нем будет, что угодно кроме того о чем я думаю”, но с каждым словом только больше убеждал себя в правдивости надуманного. Набравшись смелости, Минхо оперся спиной о стену позади себя и раскрыл пакет. Вещи лежащие в нем заставили руки дрожать, а глаза слезиться, заглушая это он прикусил губу. В пакете лежал блокнот, который Джисон пару раз мельком упомянал, кассетный плеер с наушниками и кассета к нему. Эти вещи были дороги парню во всех смыслах, а если они здесь, значит явно произошло, что-то из списка вещей, которых Минхо боялся больше всего. Первым делом он достал блокнот, но тут же пришлось отложить его, на обложке была приклеена пометка “Для начала прослушай кассету”. И снова “Не так много времени осталось…” пугающе мелькнуло в мыслях. Еле открыл крышку плеера неумело вставил в него кассету, с щелчком закрыл и опасливо надел наушники, хотя в пустой квартире они все равно бы не понадобились ему, но так не хотелось, чтобы кто-то, даже стены, услышали бы это, если вдруг на ней будет именно то о чем он думает. Палец сам собой нажал кнопку “плей” и кассета зажужжала, прокручивая внутри ленту, желудок свело, над Минхо будто нависла огромная грозовая туча. И тут послышался знакомый голос, интонация, которую он узнает из миллиона других. ー Раз… Два… Три! ー Без какой-либо грусти, кажется даже с легкой усмешкой начал голос Джисона. ー А… Привет? Надеюсь только ты, Минхо, услышишь это. Я готовился несколько дней к этой записи! Со мной рядом листок, с которого я буду читать, чтобы не потерять мысль… Но думаю стоит начать с главного… ー Минхо смотрел в пустой холодный подъезд через открытую входную дверь, нервно кусая губы. Спокойный тон парня на мгновение успокоил его и возможно все вовсе не так как он себе надумал и все же полностью расслабиться был не способен, когда не прослушает все от начала до конца. ー Записываю это первого января вечером, но кажется получишь эту запись ты лишь второго… Максимум третьего. В любом случае… Если ты слышишь это, то должно быть я… Уже умер. ー Перед тем как сказать последние слова он вздохнул, а голос стал чуть тише. Из просто слезящихся глаз покатилась слеза, одна за другой, медленно скатываясь по скулам, щекам и подбородку Минхо. Он прижал колени к себе и прикусил руку, чтобы не завыть волком на весь дом. ー Не знаю какая сейчас у тебя реакция после услышанного… Или возможно ты уже знаешь. В общем… Прости, что записываю это именно тебе, но мне больше некому. Да и есть, что сказать у меня только тебе, еще раз прости. ー От одних извинений он чувствовал себя виноватым, закрыл лицо руками, видя во тьме радостное, опьяненное шампанским, лицо Джисона в ту ночь. ー Так вот. То что я хотел сказать… ー Минхо был готов поспорить, что прямо сейчас видит как тот уставил глаза в листок, пока диктофон записывал свое шипение. ー Не знаю стоит ли мне сразу начать с главного… ー Задумчиво, прежним спокойным голоском говорил он. “Начни с главного…” - подумал парень. ー Хорошо. С главного думаю лучше. Прости, что я такой не собранный, никогда не записывал подобного. ー Джисон засмеялся, тем временем слезы Минхо уже катились по шее под куртку. ー Ух… Сейчас будет очень неловко. А… Недавно понял кое, что… Это связано с тобой. За пару дней до нового года, я осознал, что хотел бы не просто дружить с тобой… Наверно так сказать будет более правильным, чем здесь написано. ー Ссылался на листок перед своими глазами. ー С другой стороны звучит это конечно лучше, но вернее суть передает написанное. “Ты мне нравишься, Минхо”. Но судя по твоему вопросу, который я кстати не совсем понял… Ты уже знаешь об этом. Уж не знаю как ты узнал это… Слишком уж ты внимательный. ー Минхо, стиснув зубы, скатывался по стене, не зная куда выплеснуть боль прожигающую кости изнутри. ー А после того… Э… П-поцелуя… Я убедился в своих странностях окончательно. К слову… И за поцелуй тоже хотелось бы извиниться, мне все еще стыдно, кажется тебе было неприятно… Зачем согласился? Небось жалко меня стало, да? Любишь же жертвовать своим комфортом… Если кто-то еще предложит тебе подобное, никогда не соглашайся, пока сам не захочешь! ー Губы растянулись в горькую ухмылку, парень совсем лег на пол, разглядывая потолок, представлял, будто все это Джисон говорит ему лично и все еще можно исправить. ー Стыдно то как… Но будь я жив, повторил бы это снова. ー Было слышно как от смущения он взвизгнул отдалившись от диктофона, наверняка еще и покраснел ужасно. ー Говорю это только потому, что точно знаю, что больше не посмотрю тебе в глаза. Мне так стыдно сейчас, ты представить не можешь. ー Свернувшись в клубок, слезы Минхо капали на пол, в нем буйствовала боль утраты и радость от того, что он все еще может слышать его голос. Джисон говорил так будто уже умер на тот момент, но вот же он, его живой голос, на записи диктофона он с усмешкой говорит о том как собирается умереть через несколько часов, а теперь парень действительно мертв, в этом не было сомнения. ー Мне бы хотелось сказать, что я могу жить ради тебя, в связи с этими странными чувствами… По правде, изначально такой план и был изначально, еще до того как я осознал все. Но… Я не справился… Прости. ー Он намеренно ударился головой о стенку, подавляя крик. ー Джисон… Прекрати извиняться… Прошу… ー Сквозь зубы и слезы тихо провыл Минхо. ー А! Точно. Не знаю насколько тебе интересно, в любом случае самое важное ты уже прослушал, если тебе вдруг стало мерзко от меня, я пойму, ты можешь выключить. В общем… С чего то предложение с поцелуем вовсе всплыло тогда… Фух… Ужас какой, я весь красный сижу. ー Пожаловался Джисон, прижимая ладонь к щеке, что хорошо можно было услышать. ー Моим последним желанием, если это можно так назвать, перед тем как… Уйти? Да… Стало поцеловать тебя. ー Вырвался нервный смешок. ー Я не собирался исполнять его, просто так написал. Но видимо шампанское добавило мне немного смелости… Спасибо, что, можно сказать помог мне… И, что не побил. Я даже удивлен. ー В их городе, как и в любом соседнем, подобное всем, за редчайшим исключением, казалось чем-то мерзким, и не нормальным, а заводить об этом речь, значило автоматически записать себя в ряды таких же “больных”. ー А… Следующее… Не хочу на долго задерживать тебя, если ты конечно все еще слушаешь. ー Разумеется Минхо слушал, внимательно как никогда до этого, вникал в каждое слова, интонацию, ведь кроме этого отныне у него ничего не останется. ー Так. Я оставил свой блокнот тебе, если хочешь избавиться от него, то лучше закопай где-нибудь, но пожалуйста не сжигай или что-то подобное… Хочу, чтобы он остался в целости и сохранности. Опять возлагаю на тебя ненужную ответственность… Прости, очень не хотел, чтобы родители видели его. ー Минхо наощупь отыскал блокнот, где-то у своих ног и прижал к себе, его прочтение было следующей целью, но этим он решил заняться уже на крыше. ー В нем много чего за, что мне тоже стыдно, э… ー Здесь последовала пауза с тихим шелестом на фоне, Джисон проверял, что еще он планировал сказать. ー А… Здесь столько ненужного… ー Прошептал и тут же шелест прекратился. ー Наверно стоит заканчивать… ー Слезы с новой силой стали литься из глаз, жгучим ручейком, капая на холодный пол. Он был готов слушать хоть всю оставшуюся жизнь эту запись, лишь бы она никогда не заканчивалась и ему не пришлось в полной мере осознать, что нет в живых. Пока Минхо не воспринимал этого, узнал новость, но она казалась такой нереальной, как такое вообще возможно, еще в прошлую ночь он видел Джисона, слышал, касался, настоящий человек, из плоти и крови, а сейчас все, что осталось это снимки, которые нераспечатанные хранятся на мыльнице, блокнота парня и этой записи диктофона. ー Нет… Поговори со мной еще… Не уходи… ー В надежде смотрел на плеер, будто тот действительно слышит его и на мгновение ему так и почудилось. ー Прости… Я был слишком эгоистичным… Даже в этом решение думал о себе и о том какой я бедный-несчастный… Мне правда не хотелось делать больно, особенно тебе… Да и родителям наверно тоже… Но больше тебе… Надеюсь тебе на самом деле было плевать на меня и ты не будешь тосковать. ー Минхо зажато вскрикнул, больнее чем смерть Джисона для него были только эти слова, в которых ему якобы было все равно на него. Теперь он считал, что делал недостаточно, чтобы парень почувствовал себя нужным и понял как сильно дорог. Лишь какие-то мизерные попытки, что никак не помогли удержать его, чувство вины поглощало Минхо с ног до макушки, сочась по венам, капиллярам и артериям. Из позы эмбриона, ломящие кости и мышцы вывели его в молитвенную, он уперся лбом в пол и бил сжатым кулаком, ногтями царапая ладонь. ーА если нет… ー Здесь тон Джисона впервые принял искреннее сожаление. ー То мы обязательно увидимся в следующей жизни… Хотел бы я переродиться котом, чтобы отыскать тебя в этом обличии и меньше донимать странными разговорами. ー Снова смеется под мучительные всхлипы Минхо, зажарившегося в теплой куртке, чья голова раскалывалась от напряжения. ー Так или иначе… Когда-нибудь мы встретимся снова! И… Прости за слабость. Пока… ー То что изначально он принял за смех Джисона оказалось ловким прикрытием слез, что хорошо можно было услышать в самом конце записи, дрожь в голосе и и тихое шмыганье носом завершило шипящую запись на кассете. Минхо так хотелось бросить плеер в стену или раздробить в мелкую крошку своими же руками, но понимание того, что после этого он не сможет услышать Джисона, останавливало его всеми возможностями. От бессилия парень попытался порвать футболку, что была надета на нем, смог лишь растянуть ее, сорвал жаркую куртку и выкинул ботинки в подъезд, где приземлились они на уже лестнице. Все чего ему хотелось это пойти на крышу и сделать шаг навстречу Джисону, только для того чтобы дать тому затрещину за этот поступок. Держали его все те же факторы, что и раньше, бросить родных он никак не мог, даже представить боялся, как они будут справляться без него. Оставалось лишь подавлять свою боль криками в подушку и избиением ни в чем не виновного дивана.        Прийти в себя пришлось ради голодных котов. Голос охрип от крика, надеялся на то чтобы соседи не вызвали полицию, если вдруг подушка плохо заглушала. Все лицо опухло и покраснело, будто Минхо покусал рой пчел, но он точно знал, те что высохли на его глазах минуту назад, далеко не последние на сегодня и еще долгое время. Ему предстояло прочесть хотя бы парочку записей в блокноте Джисона, оставить на потом ни в коем случае нельзя, так как все было важно именно сейчас, разрывало его от чувства вины, ему было важно понять, что именно парень думал перед тем как окончательно уйти. И тут в голову резким выстрелом пришло осознание. Прямо сейчас, с большой вероятностью мертвое тело Джисона еще не нашли, а он ничего не может с этим сделать, так как тот не сказал ничего, что помогло бы найти его. К горлу подступил ком, от бессилия в ситуации, к Минхо снова вернулась состояние яростной истерики. Бог его знает где сейчас находится Джисон и что он с собой сделал, это он узнает лишь из слухов на работе, от одноклассников или даже от матери. А ближайший день, может даже два он будет вынужден пробыть в неведении. Вдруг Джисон и вовсе живой, его быстро нашли, отвезли в больницу и успели спасти, надежда на это, хотя, и была слабой как скромный огонек маленькой свечи, продолжал медленно тлеть. Минхо потребовалось еще полчаса, чтобы найти силы встать с пола, на который упал в приступе гнева на самого себя и пойти наконец выполнить свою хозяйскую обязанность, покормить Суни, Дуни и Дори.        На ватных ногах, в отрешенном состоянии и будто под гипнозом, Минхо с трудом дошел до крыши. Перед этим ему пришлось найти свои ботинки, один из которых попал в щель между лестницей и провалился на пару этажей вниз. Он обнимал блокнот так будто от этого зависело существование всей вселенной или жизнь Джисона. Поднимался на крышу чуть не рассыпав весь кошачий корм, из-за чего на эмоциях начали слезиться глаза. Ему начало казаться не только то, что он ужасный друг, раз не смог помочь, но еще и отвратительный хозяин, что взял ответственность, а потом оставляет голодными тех над кем взял опеку. Минхо открыл скрипучую тяжелую дверь и первое, что он увидел это шалаш Джисона, прямо напротив. Сегодня был один из немногих дней, когда он видел это место при дневном свете, так как освободился раньше, хотя уже через час или чуть больше тут будет привычно темно. Шалаш выглядел более одиноко чем обычно, его владелец уже никогда не вернется. Внезапно парень почувствовал как что-то мягкое трется о его ноги, без сомнений это был прибежавший первее всех Дуни, а за ним хвостиком подтянулись и остальные. Отыскав под новеньким снежным слоем миски питомцев, сложил их друг в дружку и повел их к шалашу, где и предпочел заняться чтением записей Джисона. Под хруст корма в кошачьих зубах, Минхо, готовясь к новой волне эмоций, открыл первую страницу блокнота. Даты на ней были уж слишком давние чуть больше года назад, но он все же решил пробежаться по ней глазами. Ничего тревожного, по крайней мере сильно, здесь не было, Джисон рассказывал как провел тот день, разговаривая в школе с одноклассниками, пока самое страшное, что там можно было найти это фраза “Я слишком ленивый”. Старые записи Минхо решил пропустить, чтобы прочитать их позднее, хотя был уверен, что все это он увидит еще не один десяток раз. Ему были интересны записи с того момента как они познакомились, он уже знал какое отношение к нему было у Джисона, что тоже стало поводом впасть в меланхолию, но узнать об этом подробнее все равно любопытно, несмотря на то, что последствием этого скорее всего станут слезы.        Самой первой записью в которой упоминалось имя Минхо была о том как они уже несколько дней ведут переписку, посему пришлось вернуться на страницу назад, где Джисон еще не знал как его зовут. Личные записи парня звучали менее поэтично чем его стихи, но зато оставались искренними и открытыми. Настроение немного подняли зачеркнутые фразы, которые все равно если постараться можно легко прочесть, в них хранились еще более настоящие мысли парня. Его позабавило то как старательно Джисон зачеркивал все комплименты про глаза Минхо и что в целом выглядит он приятно. Следующая запись, судя по дате, была на следующий день и слова парня о том, что испугался холодного взгляда коим он одарил его, стали для него удивительными. Минхо попытался вспомнить свое выражение лица в тот момент, но насколько память ему не изменяла, все было как обычно, он лишь малость прищурился зацепившись за знакомые очертания. После снова последовал зачеркнутый комплимент, а дальше и вовсе первые признаки того о чем говорил Джисон на прощальной кассете. Чтение “На этом глупый Джисон прощается! До следующей, надеюсь скорой, записи!” вызывало легкое покалывание, а влажные глаза приходилось промакивать все чаще. Далее шла очень короткая запись, та самая в которой впервые упоминалось имя Минхо. “Того парня с крыши и школы зовут Ли Минхо! Мне не о чем особо писать сейчас, но я очень хотел сказать, что мы с ним все еще общаемся. Уже прошло несколько дней! Его коты: Суни, Дуни и Дори. Надеюсь правильно запомнил… Не знаю кто из них кто правда… И все же это коты, а не кошки ха-ха… Он старше меня на два года… У меня никогда не было даже знакомых настолько старше… ̶Я̶ ̶и̶с̶к̶а̶л̶ ̶е̶г̶о̶ Минхо учится в первую смену, поэтому я не видел его, ̶а̶ ̶х̶о̶т̶е̶л̶ ̶б̶ы̶. Не знаю когда мы сможем увидеться. ̶М̶н̶е̶ ̶н̶е̶л̶о̶в̶к̶о̶ ̶ До следующей скорой записи!”        Каждое прочитанное слово звучало в голове радостным голосом Джисона, всеми его забавными интонациями, а перед глазами, на страницах мелькало то самое выражение лица, которое так любил видеть Минхо. Блестящие беличьи глаза, поджатые тонкие губы, как в недоумение он хлопал ресницами или просто думал о чем-то, внимательно слушал. Тот взгляд от которого у Минхо впервые сперло дыхание.        До следующей записи прошло еще несколько дней, эту дату помнил даже он сам и еще не прочитав и строчки, уже предполагал о чем пойдет речь. “Минхо застал меня врасплох… ̶О̶н̶ ̶в̶с̶т̶р̶е̶т̶и̶л̶ ̶м̶е̶н̶ ̶Я̶ ̶б̶ы̶л̶ ̶н̶а̶ ̶д̶е̶ж̶у̶р̶ ̶П̶о̶с̶л̶е̶ ̶д̶е̶ж̶у̶р̶с̶т̶ . . . Он пришел ко мне пока я дежурил в кабинете… Не знаю когда он успел прочитать то, что я написал только вчера, но как-то успел… ̶Я̶ ̶и̶с̶п̶у̶г̶а̶л̶с̶я̶ Я конечно хотел с ним встретиться, но это было так неожиданно… Я разнервничался и кажется выглядел странно перед ним… Мне так стыдно… Почти всю дорогу молчал… Как дурак… Просто растерялся… В следующий раз я буду говорить больше… П̶р̶о̶с̶т̶и̶ ̶М̶и̶н̶х̶о̶ ̶В̶б̶л̶и̶з̶и̶ ̶е̶г̶о̶ ̶г̶л̶а̶з̶а̶ ̶е̶щ̶ На крыше Минхо рассказал мне про своих котов, но… Кажется я не запомнил ничего… ̶Я̶ ̶с̶л̶у̶ч̶а̶й̶н̶о̶ ̶з̶а̶с̶м̶о̶т̶р̶е̶л̶с̶я̶ ̶н̶а̶ ̶н̶е̶г̶о̶ Я понял, что Дори серый… А дальше задумался о чем-то… До следующей, надеюсь более уверенной записи…”        Когда Минхо узнал, что Джисон не слушал лекцию о том как различать его котов, даже ухмыльнулся, вспоминая как это было. А вспоминая то как парень завороженно смотрел на него, был поражен тем, что не замечал этого. Даже в мыслях его взгляд грел душу и заставлял улыбаться, хоть и с легкими слезами горечи. “Последние записи только о Минхо… Я не заметил. Впрочем ничего другого ̶п̶р̶и̶я̶т̶н̶о̶г̶о̶ интересного у меня не происходит, а писать о том как в очередной раз меня отругали за оценки в школе, надоело. А Минхо ̶х̶о̶р̶о̶ш̶и̶й̶ классный… Мне нравится общаться с ним, хотя чаще всего я просто слушаю, что он рассказывает. Недавно я даже помог ему с сочинением по Ромео и Джульетте. Хоть, что-то полезное сделал. ̶Д̶л̶я̶ ̶М̶и̶н̶х̶о̶ ̶н̶е̶ ̶ж̶а̶л̶к̶о̶”        Он будто переместился в те дни, прошедший декабрь на время прочтения заковал его в свою петлю времени и если бы была возможность, Минхо бы остался в ней навсегда. Небольшой кусочек где они дружат и Джисон все еще дышит, смеется, а глаза живо блестят отражая свет лампочек подъезда или падающие снежинки. Отдал бы деньги мира за то, чтобы переместиться в ту новогоднюю ночь первого января и никогда не отпускать его. Крепко обнять прижимая к себе и слезно, да хоть на коленях, просить остаться. Сказать все, что он побоялся в тот день, любые слова, если это поможет Джисону, а не поможет, то пусть все равно узнает о его истинных чувствах и больше чтоб никогда не думал о своей ненужности. Минхо всхлипнул, но слезы пришлось стереть с щек сразу, дабы они не попали на страницы блокнота. “Я готов заплакать, честно. Мы с Минхо так много общаемся. Я так ̶р̶а̶д̶ счастлив… Меня даже пугает это… Кажется, что скоро все снова вернется на свои места… Так было всегда… И будет в этот раз… Но я так счастлив пока ̶М̶и̶н̶х̶о̶ ̶р̶я̶д̶о̶м̶ общаюсь с Минхо… Есть некоторые странности… Пока не знаю, что написать об этом, возможно позже, когда разберусь напишу. На самом деле только один факт, что мне нравится проводить с ним время кажется мне странным… Не суть. Завтра мы снова встретимся! А значит я снова почувствую радость! Такого давно не было…”        Джисон писал только о нем, это даже немного пугало, но слова о том, что он давно не чувствовал себя счастливым и запись, которую Минхо прослушал сегодня полностью объясняли это. Уже на тот момент он чувствовал к нему явно больше чем обычный друг, хоть и не осознавал этого, но в его записях это очень хорошо прослеживается.        В один из следующих дней Джисон написал про их первую встречу в подъезде, когда они провели вместе почти весь день и тогда день выдался довольно странным. Посему Минхо стал внимательно вчитываться. Этим же словом парень и начал описывать происходящее в тот день. Но ничего конкретного почти не сказал, лишь упомянул, что сказал ему про длинные ресницы, а после зачеркнул. Причину не описал, хотя Минхо действительно было интересно, откуда резко взялась эта фраза. Так же Джисон не написал и о том как тот замолчал глядя ему в глаза, а значит все таки не заметил, как и предполагал парень. “Пожелаю на новый год больше не быть дураком” - слова вонзились в сердце острым ножом. Сейчас уже он знал какое оказалось последнее и по совместительству новогоднее желание парня. Легче от этого не становилось, только больнее. Минхо вспомнил как по глупости решил чуть отстраниться во время их поцелуя, чем все испортил и теперь не в силах исправить или попытать удачу снова. Щеки мерзли от влаги на них и покрылись неравномерным румянцем, покалывая. Внезапно он подметил, что стало тихо, Суни, Дуни и Дори наелись и собравшись в кучку уснули рядом с ним, тремя мягкими шерстяными клубками. Все это время Минхо обращал внимания лишь на ежедневные записи, которые часто разделяло что-то еще, заметки которые сейчас он решил пропустить, но после этой записи до него дошло, что это были стихи. Тут же, с трудом перечитав частично зачеркнутое “Не хочу показывать новые стихи, ̶п̶о̶т̶о̶м̶у̶ ̶ч̶т̶о̶ ̶о̶н̶и̶ ̶с̶в̶я̶з̶а̶н̶ы̶ ̶с̶ ̶н̶и̶м̶ по понятным причинам…”, судорожно перелистнул на предыдущую страницу. Долго искать не пришлось, если в тех стихах, что Джисон показывал ему сомнения были и очень весомые, то здесь все очевиднее некуда. В нескольких из них четко упоминалось имя Минхо. Читая это в голове оставалось стойкое непонимание как он мог не понимать своих чувств если буквально пишет о том, что Минхо его панацея, глоток свежего воздуха и без него ему тяжело оставаться на плаву. Со стороны все выглядело так, будто Джисон понимал, что влюблен, но сразу после этих строк шло про дружбу и уважение, заставляя теряться. К Минхо снова начала постепенно подходить эмоциональная перегрузка, а за ней недалеко и до истерики. На пару минут пришлось отложить блокнот, пока слезы не перестанут течь, а дрожь в руках не прекращалась еще несколько дней. Он заметил, что уже закат и вскоре совсем стемнеет, у него оставалось примерно полчаса, дочитать все, что его интересует, дома это сделать будет проблематично, не хочется разреветься ночью на весь дом от любой строчки, которая заденет его кровоточащие раны. Две следующие записи оказались совсем короткими. В первой Джисон описывал как ему нравится, когда Минхо фотографирует его исподтишка, а он делает вид, что не замечает этого, чтобы после увидеть довольную улыбку парня, рассматривающего получившиеся фото. А вторая тому, что наконец он перестал путать Суни, Дуни и Дори, и как ждет, когда Минхо придет к нему в гости. Ни единого слова о плохом состоянии, это сбивало с толку, но все легко объяснимо тем, что у Джисона попросту не было сил писать, когда ему было плохо, о чем он мельком упомянул в последующих записях. “Наконец-то! Минхо пришел ко мне в гости сегодня! Мы провели время в тепле и пили чай, я чувствую себя хорошо, он ушел буквально только что! А… Была парочка странных вещей. Я напуган. Все шло хорошо… Мы смотрели на снег… И Минхо попросил меня кое о чем… Не знаю почему… Мне кажется, все, что я говорю о смерти заставляет его волноваться… Не хотел, чтобы он знал об этом, но кажется я облажался и здесь… Я слишком много болтаю, поэтому теперь Минхо считает, что я хочу умереть… Он не говорил об этом прямо, но я уверен. Просто видимо я полный придурок… Зачем я вечно начинаю эту тему и жалуюсь… Не хочу вешать на него свои проблемы, Минхо стал мне дорог… Это звучит странно, но правда. И очень не хотелось бы потерять его из-за своей глупости. Когда он сказал, что обязательно будет помнить меня даже через десять лет, я был на грани того чтобы заплакать… С трудом сдержал себя. Но это не самое страшное… В тот же момент ко мне пришло странное осознание… Мне мерзко от себя. Я не хочу писать это, потому что это отвратительно. Даже в мыслях это звучит омерзительно и я надеюсь, что Минхо никогда не узнает о том что… ̶К̶а̶ж̶е̶т̶с̶я̶ ̶о̶н̶ ̶н̶р̶а̶в̶и̶т̶с̶я̶ ̶м̶н̶е̶ ̶Я не могу… Я самый мерзкий человек… Хочется испариться, умереть, провалиться под землю, что угодно лишь бы больше не смотреть в глаза Минхо, мне так стыдно. Мои чувства неправильные и я не понимаю как это вышло… Я такой идиот. Зачем я дал ему потрогать свои щеки… Он точно узнает о том насколько я мерзкий… Тогда наверно мне точно придется умереть, по настоящему. Надеюсь когда-нибудь мой рот все же закроется и я перестану нести чушь… Минхо прекрасный человек и не хочется разочаровать его, но в то же время без него я не чувствую себя живым.”        Он не смог прочитать полностью эту запись, вышло лишь кусками, из-за слез вообще было тяжело читать, все мутное, еще и практически стемнело, пришлось поднести блокнот ближе к глазам, но не выдержав, Минхо снова отложил его, тот небольшой перерыв мало чем помог. От тихого воя и всхлипов проснулись коты, сонно, вразвалочку подобрались ближе к хозяину, молча подбадривая, терлись о его ноги, бока и носом пытались убрать его руки от лица. Но у него попросту не было сил реагировать на это, он продолжал плакать, оставляя крохотные влажные пятна на шерсти Суни, сидящего на коленях парня. Все внутренности сжимались, будто в вакууме, от злости на то насколько Джисон ненавидел себя, из горла уже не выходил даже крик, одно невнятное кряхтение. Минхо обнял Суни прижимаясь к своим коленям, в легких не хватало воздуха, но дышать полной грудью не получалось, горло сжималось. Было страшно читать последние записи, явно оставалось не много, Джисон писал по большей части в дни, когда они виделись, а с тех пор, в следующий раз виделись парни только мельком в понедельник, полноценно и вовсе на новый год. Дыхание оставалось прерывистым, не смотря на это, Минхо снова открыл блокнот там где остановился, будто специально мучил себя. Дни, когда они были порознь, на удивление присутствовали в виде записи, но были настолько короткими, что ему оставалось лишь догадываться о происходящем.

“Мне снова плохо…” “Я ужасно себя чувствую. Я не спал почти всю ночь” “Мне стыдно. Я хочу увидеться с Минхо.” “̶Я̶ ̶х̶о̶ч̶у̶ ̶у̶м̶е̶р̶е̶т̶ь̶” “Я скучаю. Мне очень одиноко. Я не понимаю, что происходит.” “Мне плохо. Сегодня на меня накричали. Вчера тоже” “Мне мерзко от себя. Я хочу умереть.”

       Все о чем Минхо думал это как сильно ему хочется обнять Джисона. Он был готов выслушать каждую его жалобу, столько сколько потребуется, любую мелочь, вытирать каждую слезинку с его щеки, месяц, другой, год, да хоть десять лет, если нужно. Если бы это помогло Джисону, то ему нетрудно даже нести его на руках все это время. Он корил себя за то, что боялся поговорить с ним об этом, возможно сейчас бы Минхо не сидел в одиночестве на крыши, а Джисон был бы если не в порядке, то хотя бы жив. В эту же минуту придумал сотни и тысячи способов удержать парня еще ненадолго, а после еще, и еще, но уже все бесполезно. Подумал, что мог бы даже не начинать с темы желания умереть, можно было бы рассказать Джисону про свои чувства, он бы отвлекся, может быть снова почувствовал радость. Минхо в страхе осознавал, что если бы они встретились еще вчера, разговор бы не мог не зайти о поцелуе, уж за этим он проследил бы даже не зная всей ситуации, тогда бы скорее всего все пошло бы совсем по другому, так ему казалось. Осталась последняя запись, это он понял по содержанию, хотя дальше шли еще какие-то заметки, но уже без дат. “Я все решил. Уже знаю, что ты читаешь это. Не знаю сколько раз я уже успел извиниться перед тобой… Но все равно прости. Если ты читаешь это, значит возможно тебе не было плевать на меня, мысли об этом одновременно радуют и заставляют стыдиться того, что произойдет через пару дней еще больше. Хочется бесконечно извиняться перед тобой. Прости прости прости прости прости прости… И я бы сказал это еще сотню раз. Если все же я для тебя был так же близок как ты для меня… Мне очень жаль… Ты не заслужил переживать все это прямо сейчас… Хотел еще извиниться за то что врал тебе, когда мы обсуждали лето, весну, про выпускной альбом и многое другое… Уже тогда знал, что ничего из этого не случится. Но решил окончательно только в эти дни. Пока не знаю сказал я это в прощальной записи или постеснялся, во всяком случае из прочитанного ты и сам мог понять, что мои чувства к тебе выходили за грань нормального… Раз ты дочитал до этого момента, то надеюсь не разочаровался во мне. Еще раз прости, все остальное наверняка ты прослушал на кассете, не буду повторяться.”        Извинения отдавались в голове звонким эхом, будто удар церковного колокола, из-за них Минхо не слышал своих мыслей. Две слезинки все же упали на исписанные страницы. Он был так слаб, истощен эмоционально и физически, что с трудом удавалось держать блокнот в руках, не осталось сил плакать, лишь какие-то остатки , быстро леденели на морозе под длинными ресницами. Перелистнув последнюю запись, Минхо наткнулся на заметки, дальше них все пустовало. Первое, что ярко бросилось в глаза это страница исписанная разноразмерными буквами и судя по почерку, такой, будто Джисон в панике или истерике чиркал выпуская пар. Он исписал все его именем и еще десятком извинений, в некоторых местах бумага смялась, а в других даже порвалась, парень явно был в плохом состоянии пока писал это. На странице слева был небольшой список с зачеркнутыми пунктами в нем.

“1. ̶Д̶о̶ч̶и̶т̶а̶т̶ь̶ ̶к̶н̶и̶г̶у̶ 2. ̶Д̶о̶ж̶и̶т̶ь̶ ̶д̶о̶ ̶н̶о̶в̶о̶г̶о̶ ̶г̶о̶д̶а̶ 3. ̶В̶л̶ю̶б̶и̶т̶ь̶с̶я̶ 4. ̶С̶д̶е̶л̶а̶т̶ь̶ ̶з̶а̶п̶и̶с̶ь̶ ̶д̶л̶я̶ ̶М̶и̶н̶х̶о̶ 5. ̶Н̶а̶й̶т̶и̶ ̶м̶е̶с̶т̶о̶ 6. ̶В̶ы̶п̶и̶т̶ь̶ ̶с̶ ̶М̶и̶н̶х̶о̶ 7. ̶С̶п̶р̶я̶т̶а̶т̶ь̶ ̶к̶а̶с̶с̶е̶т̶ы̶ ̶н̶а̶ ̶к̶р̶ы̶ш̶е̶ 8. Поцеловать Минхо”

       Как оказалось и дел у Джисона тоже было не густо, некоторые пункты, вовсе уже выполнены какое-то время назад, еще до того как он записал их. При прочтении, Минхо понял смысл каждой из строчек, кроме заметки под цифрой семь. Парень нигде не упомянул никаких кассет на крыше и возможно это был первый вариант как передать прощальную запись, но пункт зачеркнут, а значит выполнен. Ради интереса Минхо оглянулся, в шалаше вокруг него, кроме самого парня и трех котов сопящих рядом, ничего не было. Невольно взгляд упал на их жестяную коробку, что замело снегом на ограде и в голове щелкнуло. Он аккуратно пересадил Суни со своих колен, отчего тот недовольно потянулся, парень направился к коробке, в надежде, что там может быть еще одна диктофонная запись и снова сможет услышать голос Джисон. Но открыв ее, среди кучи бумажек с их записками и ирисок которые Минхо оставил давным давно, действительно были кассеты, только судя по надписям на них это были кассеты с музыкой и бумажка “Можешь оставить их себе”. Он расстроился, если его состояние вообще можно описать этим словом. На улице окончательно стемнело и на сегодня Минхо решил закончить просмотр всего, что разрывает его душу в клочья.        Через неделю началась учеба. Идти на нее не было желания, собственно все это время у Минхо не было желания ни на что. Но идти пришлось, мама сказала, ему нужно отвлечься, да, долго скрывать свою скорбь у него не удалось. Тяжело не заметить, что твой сын приходит домой заплаканный, красный, изнеможенный и замороженный, пришлось рассказать все, но оказалось о смерти Джисона она узнала еще на работе, слухи разнеслись быстрее чем Минхо успел прийти домой. Он очень старался держать себя в руках, пока родные были рядом, но выходило плохо, вернее даже никак. Весь вечер и следующий день щеки не успевали высохнуть после слез, а остальную неделю парень либо лежал в апатии, либо в этом же состоянии шел на работу, так как не идти туда он отказывался, ссылаясь на ответственность. Каждое возвращение с работы отбрасывало его в день смерти Джисона. Двери лифта открывались и Минхо ожидал увидеть на ручке двери своей квартиры, зеленый пакет с посланием. Как позже он узнал, Джисон прыгнул с моста, рядом с проезжей частью, посему нашли его быстро. Как мог старался не представлять этого, но редко преходящие сны брали все на себя. Ему каждый раз снилось как парень стоит на краю, а он никак не может дотянуться до него, поэтому из раза в раз Джисон падал, одарив его несчастным испуганным взглядом. Минхо продолжал писать ему каждый день, все о чем он не успел сказать ему при жизни, о своих чувствах, сожалениях, много о том как скучает, но ответа ни разу не последовало. Мог лишь предполагать, что на его слова бы сказал Джисон, ведь правды не узнает никогда. Перед сном, когда плакало одинокое сердце, он обнимал подушку, представлял как обнимает парня, будто в тот день его успели спасти и они смогли встретиться. В такие моменты даже у подушки хрустели ее несуществующие кости, от той силы с которой Минхо прижимал ее к себе.        Ослабшей рукой он открыл входную дверь в школу, иногда ему казалось, что от слез у него упало зрение, но на удивление именно сегодня, по крайней мере пока что, Минхо не плакал. Вошел, отрешенно смотря в пол, в школе немногие знали, что они дружат, в основном только одноклассники Джисона и их знакомые, которые должно быть узнали об этом уже после смерти парня. Он не видел этого, но некоторые косо поглядывали на него, заметив его плохое состояние, но подойти не решались, их пугал холодный стеклянный взгляд направленный в пустоту, будто Минхо был ожившим трупом, что в целом не далеко от правды. Парень медленно шел по входному коридорчику, мимо поста охраны, не замечая людей вокруг и на повороте к лестнице все же, что-то заставило его поднять голову, о чем он сразу же пожалел. Напротив, в метре от него, стоял небольшой складной столик, обычно его ставят на какие-то праздники, чтобы активисты раздавали открытки или подобное. Но сегодня на этом столике расположилась черно-белая фотография Хан Джисона с черной лентой в углу, а рядом лежала распечатанная на дешевой бумаге дата рождения парня, его смерти и причина, читать, которую он не собирался. Минхо стоял напротив фотографии смотря ему в глаза и по коже пробежался мороз. Джисон на ней легко ухмылялся, судя по всему это фото было сделано для личного дела, альбома или чего-то подобного. К горлу подступил ком, первый за этот день, Минхо с грохотом упал на колени, оставив на них ссадины и синяки, вцепился пальцами в столик, уткнувшись лбом в его край. Все тело задрожало, он всячески старался сдержать слезы, но всем вокруг уже все стало очевидно и как-только кто-то дотронулся до его плеча, слезы хлынули ручьем. Попытался вырвать свое плечо из чужой руки, но человек никак не отпускал его, подняв голову вновь увидел улыбающееся лицо Джисона и без сил уселся на полу, еле слыша как рядом шепчутся ученики. Он закрыл лицо руками проклиная того кто поставил здесь эту фотографию и себя за то что вообще пришел. Сидел на полу, испачкавшись в слякоти от уличных ботинок, на что на эмоциях было абсолютно плевать плевать, в то время как кто-то из преподавателей, уговаривал его пойти домой и пытался поднять, зовя на помощь охранника.        Минхо много вещей держало от падения с края. Мама, Бабушка, Суни, Дуни, Дори и в какой-то степени даже Джисон. Самого Джисона же держал лишь Минхо. На такой хрупкой конструкции он не смог удержаться, посему упал и разбился. Оставив всех лишь догадываться о причинах своего поступка, унеся все переживания с собой в сырую землю, считал, что не заслуживает чьей-то помощи или внимания. Жил с этими мыслями и не успев осознать их неправдивости, ушел навсегда, как-только появилась хоть какая-то надежда на это самое осознание. Время лечит, если иметь на это терпение.