Их бесконечное лето

Их бесконечное лето.    Куроо думает что лучше умереть чем продолжать жить так.    Невозможная духота на улице, ядерные солнечные лучи, режущие глаза, и Кенма под боком. На их парочку смотрят с презрением и страхом, за глаза шепчуются "В дурку бы его". А Куроо беззаботный идиот, ведëт за руку маленького мальчика из отряда годом младше на центральную площадь. – Куроо, ты идиот – молвит он сонно. На что тот хнычет и щурится. Трава под ногами шуршит, мимолëтно касается его ног, щекоча, когда они проходятся по скверу лагеря. И им так хорошо. Так весело. Они смеются и плачут, разговаривают и танцуют, но всегда вместе. Всегда рядом. Рука об руку. Щека об щеку. Губы к губам. Тогда Тетсуро осознаëт что влюбился, что, по видимому, соулмейты бывают, и что судьба всë таки уготовила для него сюрприз. И его переполняет чувствами, они льются из него через край и он целует, обнимает, обещает. Обещает что они навсегда друг у друга. Обещает что никогда не отступится, и ещë кучу всего, банального, нужного, влюблëнного.     Звëздное небо отражается в глади воды, сверкает своими звëздами. А песок мягкий-мягкий, обволакивает пальцы и топит их в себе. Куроо двигается плавно, почти невесомо, протягивает Кенме руку, приглашая на танец. И тот охотно отвечает. Вальс. Их затягивает как в зыбучих песках чувств, они легко двигаются, летят. Холодный воздух морозит их горячие сердца, и плевать что нельзя, ведь поëт им прибой. Куроо чувствует своë сердцебиение, и он готов задохнуться, лишь бы побыть здесь ещë немного. Он чувстует свою слепую радость, не думает ни  о чëм. Они сливаются в одно целое. Они гибнут. Он весь, он его. На посвящении в пионеры Кенма уже стоит в галстуке. На вопросы ответил что уже был здесь, и бывает не первый год. Тогда Куроо радуется, что теперь будет как он. Ему завязывает галстук вожатая, после чего тот радостно вскрикивает "Теперь я как и ты, пионер!" И Кенма морщится, а Тетсуро смеëтся. – Я понял, так больше нельзя – Козуме опускает голову, с его лица текут слëзы. Прошли недели, и им пора уезжать. Куро копается в песке, горячем от летнего солнца, внезапно замирая – Прости, я должен покинуть, это место, этот пляж и тебя. –Что? – Кенма разворачивается что бы уйти, и Куроо хватает его, почти молится неуходинеуходинеуходи, но промазывает. Он. Козуме. Он. Просто. Исчезает. Испаряется в воздухе. Пропадает. И на лице гримаса ужаса, в сердце трещина. Она расходится, расширяется и в конце концов разбивает его. А тот не может понять что произошло. Куда он? Зачем? Его как будто тащит в воду, он плывëт и замирает, сдаëтся, погружаясь подводу.      Это все объясняет. То почему вожатые про Кенму не знали совсем, почему на него никогда не было порции в столовой. Конечно. Он должен был догадаться сразу. Лицо красное от слëз, он он ни о чëм не жалеет. Он бы и дня без него не прожил. Его лëгкие заполняет водой, и тот рефлекторно барахтается, когда руки Козуме тянут его под воду, помогая, после чего Тетсуро засыпает. Теперь они вместе. Навсегда. " Козуме Кенма. 1967–1984г. Погиб в лагере "Стая" имени Вали Котик в результате несчастного случая. Во время плаванья нырнул и зацепился ногой об заросли водорослей. Вынырнуть уже не смог. Тело обнаружено спустя 10 минут после смерти, по версиям врачей. "