Одуванчики

–Эй, я же знаю, что ты дома!       Девочка стучала в окошко серого домика. Окно было высоко, поэтому ей приходилось вставать на носочки и тянуться к стеклу своими кулачками пытаясь создать хоть какой-то шум. –Ну почему ты мне не отвечаешь!       Через какое-то время усилий окно всё же открыли и туда выглянул паренёк лет девяти, возраста девочки. Голубыми глазками уставился на неё не выражая никаких эмоций. –Ну наконец-то! Я уж думала ты там умер. –Алина, ты чего стучишь? Стекло бы так выбила.       Мальчишка потянулся и потрепал красно-белые волосы у себя на голове. Интересная расцветка всё же. Алина же только обиженно отвела взгляд. –Ну ты же так давно уже не выходишь! Вот.. бледный весь уже! Пошли погуляем, погода чудесная просто! –Ну Алин.. Ты же знаешь, что я не могу. Моя мать всё ещё больна, с каждым днём ей становится всё хуже и хуже. Папа просит, чтобы я не выходил, не оставлял её одну.       Та лишь развела руками. –Ну о Суши-Боже! Разве ты не можешь даже на пятнадцать минут уйти? Мы не на долго, правда! Сёвушка-а-а.. –Но отец злиться будет.. –Да к черту отца! Мы можем просто прогуляться, прошу? Не долго. Умоля-а-аю!–Протянула девочка согласные умоляюще смотря на друга.       Её глаза.. Такими глубокими они казались Сёве наполненные жизненной энергии и счастья. Радости. Радости посвящённой и жизни и самому Сёве. Он это знал. –Мх.. Ладно. Но не на долго! Ругаться будут.. Я ещё и без разрешения ухожу. А как я выйду? –Через окно. Тут не особо высоко, раз даже я дотягиваюсь. –А.. А обувь? –Босым пойдешь.       Алина протянула руки будто говоря "я тебя ловлю, не бойся". Выдохнув мальчик залез ножками на подоконник и после уже прыгнул на девочку. Не особо обдуманно. Оба повалились на траву. Виновато он встал, после помог подруге. –Не словила. –Да не обижайся ты, побежали уже скорей,–Девочка схватила за руку Сёву и куда-то потащила. Тот же послушно побежал за подругой не сопротивляясь, не задавая лишних вопросов. Алина сама приведёт его туда, куда надо.       А весной красиво. Конец мая, уже поля усеяны цветами, солнце греет тебя, словно в объятиях матери. И Севастьяна белые носочки уже приобретали зелёный оттенок. По траве бежать босым конечно себе дороже.       Бежали так долго, что оба уже выдохлись и упали на траву. –Боже, Алинушка, ну куда же ты меня тащишь? –Не волнуйся, нам ещё немного.. Только передохнём. Немного.       И вот, она снова встаёт и срывается с места. И её друг за ней. Как долго они так будут бежать? Уже оба потеряли счёт времени. По дороге девятилетние детишки рассказывали что-то о том, как прошел их день и вообще как они провели выходные. –Ты даже в школе не появляешься! Контрольную пропустил. А я вот на четыре русский написала. Хочешь я скажу правильные ответы? –Ну.. А разве это правильно? –А это сильно важно?–Алина недоумевающие глянула на друга,–Ты же так много пропустил из-за болезни своей матери! Вот вырастешь, что делать будешь?       Тот отвёл взгляд переосмысливая всё. Дети уже забрели в лесок, что находился не так далеко от городка, вышли на небольшую полянку укрытую желтыми цветами – одуванчиками. Сюда его Алина привела. Такое завораживающее место. Их лепестки переливались в лучах солнца. Цвет травы сливался с цветом глаз Алинушки. Зелёный. Нет, нечто более глубокое, этот цвет нельзя было описать простыми словами. Он споткнулся о что-то и упал прямо в эти кусочки солнца. Аромат ударил в нос. –Ой, Сёв, ты в порядке? Ну как тебе цветочки? –М.. Красивые..       Он не хотел вставать. Перевернулся на спину и направил взгляд в небо.

***

      Это был 2007 год. Год боли. Год, что на веки отпечатался в памяти Сёвы. Двенадцатилетний мальчик держал за ледяную руку свою мать в надежде, что та ещё очнётся. –Прошу, открой глаза.. Мамуль.       Постепенно Надежда в глазах мальчика угасала. Понимание происходящего мутнелось и терялось где-то в глубине души. –Сёва, выйди с комнаты. Твоей матери сейчас нужен покой. Ты же прекрасно понимаешь, что не сможешь ей помочь.       Эти слова с уст отца ранили. Этот мужчина всегда был прямолинеен и говорил то, что думал. Тем более сейчас тот находился в состоянии апатии, ведь ему было не менее больно, нежели маленькому сыночку. –Я хочу остаться с ней,–С глаз покатились слёзы, застыли в виде кристалликов. Слеза покатилась дальше по щеке, когда отец дёрнул его руку разорвав с рукой матери и силой вывел из комнаты. Севастьян пытался сопротивляться, но удавалось не особо, сильные руки отца хватали за волосы, края футболки, казалось, царапали душу.

***

–Так.. Она.. Ох, Сёвушка, я сочувствую.. Прошу, не отчаивайся, я буду рядом, обещаю.       Алина прижала друга к себе одной рукой, второй вытирала выступившие слёзы с его голубых глаз. Видеть мальчишку в таком состоянии ей было в новинку, так что девочка пыталась поддержать его. Всё же, не каждый день у тебя мать умирает. –Почему,–На большее у Севастьяна не хватало сил. Он уткнулся в плечо подруги безуспешно пытаясь остановить слёзы. Захлёбывался в них. Вторая лишь прижимала его к себе уже не осмеливаясь сказать и слова, дабы хуже не сделать. В таких ситуациях было лучше просто промолчать. Быть рядом.

***

      Мы переносимся ещё на несколько лет вперёд, а именно в 2010. На улице лил ливень. Сильный ливень. Нормальные люди попрятались по домам, даже в мыслях не было высовываться. Лишь кто-то в лёгкой футболке и неопрятно накинутой сверху кофте бежал вперёд по лужам, вдоль домов, улиц. Не желал останавливаться. Севастьян не тот, кто может быстро и долго бежать, с дыханием у него с детства были проблемы, но сейчас он останавливаться не думал. Он бежал не думая о последствиях, о том, как будет себя чувствовать, когда остановится.       Перед глазами всё расплывалось, то ли из-за дождя, то ли из-за долгого бега, то ли комбо. Лишь когда в глазах потемнело он остановился и опёрся на стену на несколько секунд, чтобы восстановить дыхание. Снова рванул с места и побежал.

«Алина, чёрт тебя, только попробуй.»

      Незадолго до этого всего Сёве на телефон пришло прощальное сообщение от неё. /-Сёв, извини меня. Я не могу так больше. Мне прийдется уйти, но я бы хотела попрощаться. Прошу, не воспринимай ничего близко к сердцу.       Ещё несколько раз перечитав до него дошло, что хотела до него донести подруга. Изначально он просто набрал её неколько раз, но та не ответила и парень побежал забыв про всё, что происходило до. –Чёрт.. тебя, идиотка!–Повторял он то вслух, то про себя.       Ещё немного. Он добежал до её дома, подъезда. Восьмой этаж. Лифт вызывать времени не было, он побежал по ступенькам наверх. В глазах снова потемнело, но парень не остановился, чтобы отдышаться. Уже на месте тарабанил в её квартиру, звонил раз десять за раз. Снова бил кулаками в шаткую дверь. Родителей девочки скорее всего дома не было, а если Алина решила что-то с собой сделать, она не откроет. Решил выбить. –Сучка.       Он несколько раз ударил в дверь ногой. После отошёл в другой конец и ударил уже массой всего тела. Дверь выбита. Ноги казались ватными от долгого бега, во рту накопилась слюна. Противное чувство. Сёва его ненавидел. В своей комнате Алины не было, поэтому парень направился в ванную. Заперто. Осознание.. –Х-ЕСОСКА БЛ-ТЬ, ОТКРОЙ, ИДИОТКА,–Он судорожно дёргал ручку двери. Прийдется выбить и эту дверь. Глубокий вдох. Силы покидали тело, но Севастьян собирался выжать из себя всё до последней капли. Удар. Дверь выбита.       Её тело лежало у стены, рядом с раковиной. Рядом лежало несколько упаковок аспирина. Из рта девушки лилась пена. От запаха в комнате и в общем этого зрелища хотелось блевать. Дрожащие пальцы сразу же набрали номер скорой. После объяснения ситуации и диктовки адреса он выронил телефон из рук и подсел ближе к Алине. Если пульс и можно было нащупать, то с трудом и очень слабый. Зрачки не реагировали не на какой либо свет. Руки ледяные, дыхание безумно слабое.

***

      На самом деле парень долгое время не мог осознать то, что тогда произошло. Его подругу спасти не удалось, сам же Сёва не был в силах объяснить, что конкретно произошло. Не были понятны причины такого поступка со стороны девушки, не было понятно, почему прощалась она только с Севастьяном. Он остался в недопонимании, все силы ушли на бег и попытку оказания первой помощи. Остатки сил ушли на слёзы в несколько дней.       Сейчас он не в самом лучшем состоянии, мягко говоря. Дабы стало жить немного лучше он решил кое что попробовать. Сидел, разбирал точилку в попытке достать от туда лезвие. Это неправильно, это безрассудно и глупо, но Сёве было совершенно плевать. Наконец добыв желаемое парень закатил рукав левой руки и приставил металлический предмет к запястью. Острое. Он набрал воздух в лёгкие и не выдыхая провел по коже. Больно. Ещё чего можно было ожидать. Выступило немного крови. Парень сам не понял, почему его это так взбесило, но он провёл по тому же месту ещё несколько раз. Чем больше порезов, тем глубже они были. Видимо, по его меркам уже изрезав половину руки он сделал слишком глубокий порез и выронил лезвие к х-ям. Рану прикрыл ладонью. –Да мать твою..–Он направился в ванную обработать порез и может даже перебинтовать.

***

      И вот, Сёве уже восемнадцать. После этого возраста вся жизнь идёт к хуям, особенно если ты Сёва. Образования нормального он не получил, из университета выгнали к черту, с отцом больше не общается, друзей нет, поддержка прямо пропорциональна деньгам в кошельке. В общем.. Жил он в небольшой квартирке на десятом этаже. Хрущёвка. От селфхарма с того момента так и не избавился. В итоге в голову начали лезть мысли о том, чтобы просто покончить со всем этим. Пойти по стопам Алины. –Ля, я будто уже года так два с того инцидента остаюсь в состоянии апатии. Или это у меня от отца? Хм,–Он приставил сигару к губам и сделал очередную затяжку,–Обидно просто.       На улице темно. Длинноватые волосы путал холодный ветер так, что те порой лезли на лицо. В глазах темнело то ли от недосыпа, то ли от недоедания. Обычная история. Настроение ухудшалось. Монолог дальше не продолжился. Сил не было повернуть язык что-то сказать себе ещё. Продолжилось всё в голове.

«Это моя вина? Это я во всём виноват? Это всё из-за меня? О чём я думаю? Как мне эти мысли вообще в голову пришли? Что? Что такое вдруг происходит?»

      Непонимание. Страх. Страх, что так окутывает сердце. Чувство тревоги взятое из неоткуда. Ком, что подходил к горлу предупреждая о предстоящей истерике прямо здесь и сейчас.

«Сука, всё, что от меня требовалось, это быть рядом. Если бы я бежал немного быстрее тогда, ели бы у меня всё вышло.. Это лишь моя вина, что она мертва. Это лишь моя вина..»

      Слёзы с глаз покатились. Агрессия наполнила вены и воздействовала на понимание того, что происходит вокруг. Всё словно прмутнело.

«Выход лишь один. Если я это сделаю – я снова воссоединюсь с Алиной и мамой. Мир будет избавлен от такого грешника, как я.»

      Тот бросил сигару и словно неожиданно сам для себя перелез балкон. На край встал.

«Это единственный выход.»

      Кусояро сам не особо понимал, что творит. Он выставил ногу вперёд готовясь сигануть, сделать шаг в неизвестность и в полёт не гаратированный выживанием, но что-то его остановило. Видимо, тот начал приходить в себя и потихоньку успокаиваться.

«Спонтанные действия.»

      Ещё немного постояв он перелез назад, достал ещё одну сигарету с пачки и зажёг. На неё солёная вода лилась с глаз парня. На плечи, руки и сигарету. Нет, самоубийство не выход. Легче никому от этого поступка не станет. А если и станет, то мы будем жить им на зло!

***

      Мы перенесёмся на довольно огромное время вперёд. Лет так восемь. Севастьян что-то нервно выводил на бумаге, после небрежно свернув лист, взяв какие-то препараты с полки шкафчика и сунув в коробку.

”Это важно. Если вы приходитесь Кнайфу другом, важным человеком или просто знакомым, прочтите эту записку. Я – один из кураторов игры "Синий кит". Имя мне – Кусояро, как меня он называет. У нас с Кнайфом был договор: я буду присылать ему лекарства для его подруги, Лампчки, а он снова сыграет в игру и в конечном счёте убьёт себя. За эти 49 дней ровно мы с Кнайфом очень сильно сдружились, я хочу, что бы он остался в живых, но я не в силах его отговорить, учитывая то, что живу я и вовсе в другой стране. Прошу, если кто-то найдёт эту записку, остановите его. Седьмое ноября - пятидесятый день заданий. День его самоубийства.„

–Чёрт тебя. Самоубийца ты конченный..       Если объяснять в кратце, то Сёва с двадцати немного влип в сообщество "Синий Кит", что представляло из себя опасную сетевую игру состоящую из пятидесяти заданий последнее из которых – самоубийство. Севастьяну просто нужны были деньги. Ещё в начале работы, в 2016, попался ему один интересный паренёк. Чем интересный? Конкретно для Сёвы тем, что тот после уже девятого задания по думал ему кличку – Кусояро, что в переводе с японского обозначало "уёбок". Для кого-то это может прозвучать обидно, но Сёве показалось забавным. Идею он одобрил.       Кнайф, как звали его, не смог выполнить последнее задание, проще говоря был спасён, но в памяти куратора остался. Какое-то время он даже собирал информацию о нём. И вот, уже в двадцать втором году он снова предложил парню возобновить игру. Четырнадцатилетнего мальчика довести не удалось, с чего бы повторять то же уже со взрослым мужчиной, тем более шансы того, что он вообще согласится равно нулю. Но Кусояро умел уговаривать. Ему нужны были деньги, а мальчику в свитере с заплатками лекарства для его подруги, что была тяжело больна, как позже выяснил Сёва. Что-то так похожее с тем, чем болела его мать. В итоге, уже под конец игры тот сжалился над ним, мол так пришлёт лекарства, можешь не выполнять последнее задание.. Но как оказалось, этот идиот особо то и не стремился продолжать жизнь. –Конченный.. Я клянусь, если ты выживешь, я приеду к тебе в Украину лишь для того, чтобы зарядить по роже.       С этими словами он ушёл отправлять коробку с лекарствами в надежде, что записку найдут его друзья, что по сути всегда были рядом.

***

      Боль. В общем-то.. Предсказуемо. Несколько дней спустя. Как оказалось, парень умер. Вскрылся в ванной. Передавал один из его друзей, после заблокировал. Переписку тот удалять не стал. Не найдя другого утишения, кроме как снова порезать руки, тот рыдал в ванной. Несвойственно по сути для человека, что доводит детей до самоубийства, но моральное состояние, чувство ненужности и факт смерти третьего уже довольно дорогого ему человека заставили дать слабину. Нет, это состояние долго не продлится, но на какое-то время Кусо в нём увяз. –Сука.. Я же предложил тебе остаться в живых! Почему ты это сделал? Ты же.. Тебе второй раз сыграть пришлось, чтобы наконец пройти игру.. Это всё моя вина. Опять! Опять я во всём.. во всём виновен!–Тот ещё захлёбывался в своих же слезах, заикался крича на зеркало. Бросил лезвие от точилки в угол комнаты,–Почему я на столько бесполезен или.. или даже вреден миру? Может было бы лучше, если бы я умер ещё мелким мальчиком, лучше было бы, если бы меня никто никогда не знал. Никто никому никогда.. Я хотел бы стереть себя с воспоминаний этих людей, я бы хотел искупить свои грехи.. Я бы хотел узнать, что они все чувствовали, когда бежали прямо перед машиной или поездом, когда резали руки в мясо чтобы выполнить грёбанное задание, когда стояли на краю девятиэтажных домов пытаясь решиться и сброситься к чертям! Я должен испытать эту же боль..       Это пройдет. Это лишь раскаяние перед самим собой, угрызение совести и желание исправить всё. Исправить непоправимое. От пореза вдоль по руке удерживало лишь понимание того, что это бессмысленно. Бесполезно. Через время он снова придёт в норму. Всё будет хорошо. Правда, Сёва?

***

      Год спустя. Всё забылось. Порезы сменились белыми шрамиками, не особо и заметными. От слёз и следов больше не было, синяков под глазами не было. Пальцы больше не дрожали от упомянания чьих-то имён. Имён, что Севастьян всё ещё держал в голове, но за которые уже смог себя простить. Одуванчики. На самом деле эти цветы и Кнайфу нравились. Он упомянал когда-то.. Когда конкретно? Этого уже не помнит. Но упомянал. –Я сплету три венка. Маме, Алине и Кнайфи.       Правда, от монологов тот ещё не отвык. Одуванчики. Их аромат такой лёгкий, не сильный не слабый, просто приятный. Приятный для глаз и чутья. Даже есть при желании можно. Он был Севастьяном для матери, он был Сёвой для Алины, он был Кусояро для того мальчишки в синем свитере в заплатках, но в моих воспоминаниях он навсегда останется просто как "случайно придуманный персонаж".