Ящик Пандоры

1977 год Взрыв хохота рассеивал вокруг компании друзей серость туч, сочащуюся сквозь окна Большого зала. Регулус кинул беглый взгляд в сторону стола Гриффиндора, уже наверняка зная, кто именно создавал вокруг себя столько шума. Сейчас Сириус и его дружок Джеймс взобрались на скамью, закинув руки на плечи друг друга и театрально распевая перед всеми очередную маггловскую песню, сопровождаемую аплодисментами и свистом со всех сторон. Незаметно поморщившись, Регулус опустил глаза обратно в свою тарелку. Эта вечно счастливая компания, будто искусственная картинка идеальных дружеских отношений, обязательно должна была привлечь к себе внимание. Хотя со временем это и становилось все реже, в нынешние времена каждый заметно тускнел, читая новости о происходящем во внешнем мире. И даже на знаменитых мародёрах прослеживался отпечаток страха от неизбежности грядущего и готовности в любой момент вступить с этим в бой. Но они неизменно держались вместе, цеплялись друг за друга, будто были настоящей семьей. Будто не было среди них лишних людей, готовых предать в любое мгновение. Таких, как он, например. Ведь Сириус всегда так и думал о своём неблагополучном братце, не так ли? Что ж, быть может, он с самого начала был прав. С болезненной ухмылкой Регулус продолжил обедать за слизеренским столом, окружённый сокурсниками, ни один из которых не поинтересовался причинами его особой бледности в последнее время и осунувшегося лица. 1975 год Приехав домой на каникулы, он большую часть свободного времени проводил в комнате, если не было возможности выбраться из-за плохой погоды на улицу, чтобы полетать на метле. В остальное время, отведённое его обязанностям, Регулус проводил около родителей или его сверстников, когда те приходили на ужины и балы. Ему всегда приходилось отдуваться за двоих, ведь Сириус ни разу не присоединялся к семье, исчезая при первом же упоминании очередного подобного мероприятия. Отец и мать давно привыкли к подобному недопустимому поведению, но наказания их от этого не прекращались, а наоборот. С каждым разом Орион придумывал все более изощренные методы внушения правильного в голову своего старшего сына. И теперь, сидя за столом с учебником по ЗОТИ, Регулус резко дернулся, развернувшись корпусом в сторону двери, когда услышал глухой стук рухнувшего чего-то на пол, а затем - сдавленный крик. -Да как ты смеешь, ты, жалкий щенок… - гневный голос отца звучал прямо в коридоре, за дверью. - Ты - позор благородного рода Блэк. Грязное пятно на нашей родословной… Очередной стук о пол заставил Регулуса подобраться, напрягаясь. Каждый раз, что родители наказывали брата, он внутренне сжимался от противоречивых чувств. Сириус никогда не подчинялся родителям, он вёл себя безответственно и неправильно. Разве не должен он был гордиться своим происхождением? Ведь он с честью должен был нести свой долг, но брат никогда не разделял мнения Регулуса. И тот недоумевал, отчего же Сириус так относится к своей семье, к нему… Не раз он пытался заговорить с ним на этот счёт, узнать причину такого поведения брата, но всякая попытка была пресечена взглядом, полнящимся презрения. Сириус лишь поджимал губы, цедя сквозь зубы что-то про неизлечимую глупость и слепоту Рега. Когда Орион или же Вальбурга выходили из себя, не жалея сына, Регулусу оставалось только тихо стоять в стороне, не имея никакой возможности помочь или вступиться за брата. Однажды, он помнил это прекрасно, когда Рег все же решился и сделал шаг вперёд, пытаясь дать матери понять, что та перестаралась с заклятием и Сириус уже на грани, то получил не меньше его. Вальбурга кричала на него за подобную дерзкую выходку все то время, что обжигала внутренности неизвестным ему темным заклинанием. -Ну и зачем ты это сделал? Защищаешь предателя крови, а? - едва приподнявшись на локте, Сириус поднял одну бровь, смотря на брата с болью в глазах. -Я не хотел, чтобы тебе было больно, - голос Рега дрожал, это был первый раз, когда он получил подобного рода наказание от матери, обычно благоговеющей перед ним. Издав слабый смешок, Сириус тут же поморщился. -Не стоит, братец, делать то, о чем пожалеешь потом, - он все же смог подняться на ноги, слегка покачиваясь и смотря на Регулуса сверху вниз все тем же холодным взглядом. - Больше не лезь в дела, тебя не касающиеся. Это было давно, в один из первых разов, когда Регу выпало несчастье застать корчившегося в муках брата. Ему было всего двенадцать. После произошедшего он не смел сказать и слова, потому что знал, что этим только усугубит и продлит наказание Сириуса. -Вы просто кретины, верующие в силу чистоты своей крови! - заметно дрожащий голос Сириуса срывался при попытке повысить тон. - Хочешь секрет, отец? Она такая же, как и у всех магглов. -Жалкое отродье, да я тебя… - утробный крик Сириуса сжал все внутренности Регулуса, не позволяя кислороду проникнуть в легкие. Он в панике поднялся на ноги, уже подходя к двери с палочкой в руке. Но замер перед дверью, как только разговор возобновился. -Орион, постой, - стук каблуков Вальбурги разрезал пространство, возвышаясь к высоким потолкам. Она прошла ещё немного, останавливаясь, по предположениям Регулуса, рядом с мужем, напротив самого Сириуса. Ее колющийся холодностью голос прозвучал слишком спокойно, что ей не было свойственно. -Твоё недопустимое поведение и очевидно затуманенный разум благодаря влиянию этого Поттера, - фамилия была выплюнута с омерзением, - не оставляют нам выбора. Ты больше не вернёшься в Хогвартс, отныне твоим воспитанием займусь я. Давно пора было искоренить твои… -Нет! Ты не посмеешь! - с новой силой крикнул Сириус. -Кикимер! Послышался приглушённый хлопок за которым последовал скрежещущий голос эльфа домовика: -Чего изволите, хозяин? -Запри Сириуса в его комнате и позаботься о том, что он не покинет ее, пока я не позволю, - непоколебимость отца заставила мурашки побежать по коже рук. Злобные крики Сириуса разносились ещё несколько мгновений, пока эльф наконец не справился с ним. Стуки о дверь, которыми он чуть ли не выбивал ее, были приглушены чарами. Родители безмолвно ушли вглубь коридора, оставляя Регулуса так и стоять возле выхода из комнаты, сжав до побеление костяшек руку на дверной ручке. Он тихо выдохнул, оседая на пол спиной к двери. -Кикимер, - прийдя в себя, Рег позвал единственного своего друга в этом доме. -Хозяин Регулус, вы звали меня, - эльф учтиво поклонился, с готовностью смотря в лицо мальчика. -Что с Сириусом? Домовик пристыженно опустил глаза, не имея возможности угодить своему хозяину ответом. -Я не могу сказать господину Регулусу, мне не позволено. -Но я ведь прошу только рассказать о состоянии Сириуса, в этом же нет ничего секретного, - заискивающе произнёс Рег. - Я знаю, он подвергся круциатусу. Осторожно подняв взгляд на Регулуса, Кикимер неуверенно кивнул. -Хозяин Сириус будет в порядке, он смог сам залечить себя. -Хорошо, - кивнул Рег, немного расслабляясь. - Спасибо, Кикимер. Ещё раз поклонившись, эльф тихо аппарировал, оставляя мальчика в одиночестве, наедине со своими опасениями. В ту ночь Сириус сбежал, покидая дом Блэк уже навсегда, а заодно - свою семью и его, Регулуса. Он счёл это предательством, сначала гневаясь на брата за такое безрассудство, а потом - разочаровываясь в нем, узнав, что тот нашёл приют у Поттеров. Золотое семейство Поттеров, конечно же. Эта новость разожгла в нем новую волну детской ненависти. Вальбурга после этого ожесточилась ещё больше, высвобождая гнев на каждом домовике. Тогда она чуть ли не до смерти замучила одну старую эльфийку, служащую их семье уже много веков. Регулус никогда так не ждал конца каникул, свободно выдыхая только в Хогвартс экспрессе. Он не раз получил наказание от отца и матери в оставшуюся часть каникул, что стало ещё одной причиной его жгучей обиды, направленной на брата. Рег не понимал, почему тот покинул дом, даже не попрощавшись с ним. Сириус совсем никогда не думал о нем. И конечно, зачем, если у него был этот придурок Поттер, везде таскающийся за ним хвостом. Ни по пути в Хогвартс, ни там Сириус больше не предпринимал попыток заговорить с братом, даже не смотрел в его сторону, будто вычеркнув его из своей жизни, как выжгли его собственное имя родители на родословной. С того момента Регулус остался один. И он решил тогда, что никогда не простит Сириуса за его предательство.