Ты принадлежишь мне

Наступающую ночь им предстояло провести в Доме глицинии и, вернувшись из купальни в отведённую им комнату, истребители в очередной раз изумились гостеприимству и деликатности невидимых хозяев. Прикроватный светильник освещал два новеньких футона, подготовленных для гостей, а низкий столик уже был сервирован с учётом их вкусов. Томиоку ожидал неизменный лосось с редисом, а его напарницу - полная тарелка митараси данго. - Захотелось сладенького, - пояснила Шинобу. Она казалась непривычно оживлённой, что сразу же отметил чуткий взгляд Томиоки. Волосы после купания не были собраны неизменной заколкой-бабочкой, и их фиолетовые кончики падали на плечи, придавая столпу Насекомых совсем юный и игривый вид. Гию вдруг вспомнил, что сегодня Праздник кошки, а значит послезавтра у его напарницы день рождения. Интересно, стоит ли её поздравить? Томиока слегка улыбнулся, принимаясь за свой лосось, и это не осталось незамеченным. - Что вас так развеселило, Томиока-сан? Гию молча подцепил палочками ломтик редиса. - А то вы обычно такой бука. Можно мне кусочек? - Угощайся, Кочо. Она сунула руку в его пиалу , и Гию мысленно покачал головой. Вечер, похоже, обещает быть необычным. Они частенько отправлялись на миссии вдвоём и обычно не слишком церемонились друг с другом - в той мере, в какой Томиока мог себе это позволить - но сегодня его не покидало какое-то особое предчувствие. - Вкуснятина, - проговорила Бабочка, облизывая пальцы. - А теперь я вас угощу... своими пироженками. - Терпеть не могу сладкое, - посчитал нужным проворчать столп Воды, но игривые пальчики девушки уже тянулись к его лицу. Шарик исчез у Гию во рту, и ему показалось, что девушка дольше, чем надо, задержала свои пальцы у его губ. Её фасеточные глаза оказались совсем рядом, и Гию с неизменной нежностью почувствовал, как хочется легонько прикусить эти пальчики зубами, чтобы ресницы изумлённо распахнулись, чтоб маленький ротик приоткрылся в шутливом удивлении... - А какая сегодня луна, Томиока-сан! Шинобу ходила по комнате в своей лёгкой юкате, в которые мечники облачились после омовения, и без истребительской формы казалась такой простой, доступной и милой. Но Гию вздохнул: это была лишь иллюзия. Их выбор - борьба, они принадлежат Организации, и он не вправе забивать девушке голову своими дурацкими чувствами, на которые она стопроцентно не ответит... "Вас никто не любит, Томиока-сан," - вспомнил Гию недавнюю миссию, и всё его оживление как рукой сняло. - Пора на боковую, Кочо. - Слушаюсь, напарник! Гию лёг на спину, прикрывшись лёгким одеялом, и закрыл глаза, закинув руки за голову. Интересно, сон придёт сразу - или охотника ожидает состояние мучительной полудрёмы, полной его собственных демонов, готовых выскочить наружу? Краем глаза он заметил, что Шинобу подтащила свой футон поближе к его, но сама не ложилась, открывала и закрывала сёдзи, что-то искала в кармане кителя. Гию задремал, перед его глазами уже замелькал пригородный лес, куда им вскоре предстояло отправиться на миссию, пожухлая трава зашелестела под ногами... - Томиока! Гию распахнул глаза: девушка сидела рядом на своём футоне, чуть склонившись к нему хорошенькой головкой, и её глаза впервые показались ему не отстранённо-чарующими, а полными вполне себе человеческих чувств. Томиока молча протянул к ней руки, принимая в свои объятия, прижимая к груди, чувствуя, что и её руки обхватывают его шею. В голове Гию гнездилась мысль, что он ещё не до конца проснулся, - но прикосновение тёплых губ к шее окончательно вернуло его с небес на землю... или наоборот. Лёгкое тело Бабочки устремилось выше; девушка опустила локти по обеим сторонам его головы и, щекотнув неубранными волосами, прильнула к губам Томиоки своим жарким ртом. Затем потёрлась носиком об его нос и, запуская пальцы в спутанные чёрные волосы, поцеловала заострившиеся скулы, лоб, глаза, чувствуя, как длинные ресницы столпа Воды трепещут под её губами. Но Томиоке уже было этого мало, и, сжав голову девушки в сгибе локтя, он вернул её рот к своему рту, целуя жадно, захватывая её язык своим языком, не давая толком сделать вдоха. Его свободная рука легла напарнице на талию и заскользила ниже, сминая тонкую ткань халата, заставляя внезапно вспомнить, что свои юкаты они надевали прямо на голое тело. Шинобу высвободилась и уселась на бёдра столпа верхом, уже занося руки, чтобы развязать оби, но внезапно остановилась. Гию догадался - Бабочка привыкла быть лидером в их маленьком отряде, и ей не так-то легко расписаться в своей неопытности. Это и умилило, и подстегнуло его. Мечник мысленно усмехнулся, ощущая их взаимодействие как некий сообщающийся сосуд, из которого вся решимость перетекла в его сторону. Он взял её руку и прижал к своему паху. - Боишься, Кочо? Её пальцы снова метнулись к поясу юкаты. Но Томиока опередил её, резко поднявшись на футоне, опуская тонкую ткань с её плеч, целуя плечи и шею, трогая обнажившуюся грудь. Затем сам развязал её оби и, легко приподняв, уложил Бабочку на спину, на миг склонившись в поцелуе, глядя в её широко распахнутые глаза. - Гию... - её рука потянулась к нему, когда он ненадолго отстранился, чтобы снять одежду. Томиока легонько сжал её, чувствуя слабый ответ пальцев, и его сердце дрогнуло от любви и жалости. Кочо казалась такой маленькой и хрупкой... и такой бледной в последнее время - надо будет спросить её о самочувствии, но потом, не сейчас. Её ладони погладили его сильные плечи, и Томиока вновь наклонился к девушке, давая обнять себя за шею, заново припадая к её губам несдержанным поцелуем. В ответных поцелуях сквозило нетерпение, и мечник оторвался от рта девушки, легонько прикусив шею, лаская упругую грудь, спускаясь губами всё ниже. Шинобу обнимала его в ответ, но её взгляд уже стал расфокусированным, дыхание прерывистым, и Томиока решил больше не ждать. Он развёл её ноги, целуя внутреннюю сторону бёдер, гладя Шинобу ласковыми пальцами, чувствуя, как дрожат и напрягаются мышцы под нежной кожей. Встав на колени между её бёдрами, Гию накрыл девушку своим телом, приближая лицо к лицу, ловя блуждающий взгляд, позволяя рукам притянуть себя за спину, ногам лечь на поясницу... И - плавно, но быстро вошёл в неё, заглушая губами вскрик, ощущая впившиеся в лопатки ногти, теряя голову от узости девственного лона и восторга всего происходящего. Томиока опасался, что надолго его не хватит, и весь сосредоточился на отзывах её тела, проклиная свою горячность. С каждой фрикцией тело Шинобу расслаблялось, теснее льнуло к нему, заставляя ощущать, помимо физического наслаждения, ещё и мужскую, ни с чем не сравнимую радость. Он сменил позу и приподнял Шинобу за бёдра, притягивая к себе как можно ближе. Её согнутые ноги задрожали, ласкающие ухо стоны стали немножко другими, - и Гию, умолявший небеса дать продержаться до заветного момента, безошибочно поймал его... и тут же сам провалился за грань человеческого удовольствия, ощущая их тела лёгкими, вдохи и выдохи - тяжелыми, а мир вокруг - наполненным фейерверками и ангельскими голосами. И пусть вселенная подождёт... Он долго лежали в объятиях друг друга, и Гию чувствовал, что нога Шинобу, которую она закинула на него, продолжает слегка подрагивать. Он вновь с щемящим сердцем видел её бледность, и слабость, и целовал тонкие пальцы, наполняя её уши сладким бредом признаний, - и слова, сделав круг, возвращались к нему несвязным шепотом её губ... - Гию, - спустя вечность выговорила Шинобу внятно, и фиолетовые глаза впились в синие. - Если всё это закончится, - она поправилась, - когда всё это закончится, давай мы с тобой будем, ну... - Будем, - ответил Томиока безоговорочным тоном. - Конечно будем. Никаких сомнений. - Надо опять в купальню, - ещё через несколько минут сказала Кочо уже обычным голосом, высвобождаясь из объятий напарника. - Надеюсь, вода ещё не остыла. Вероятно, им следовало ощутить некую неловкость, однако смущение уже не приходило: невидимая грань была пройдена навсегда. Столпы лишь, улыбаясь, смотрели на испорченный футон. - Да, и вот ещё что, - проговорила Бабочка, и слова давались ей нелегко. - Я так поняла, что у тебя уже кто-то был, такое всегда заметно... надеюсь, сейчас ты свободен? - С кем бы я ни был, - галантно отозвался Томиока, - я всегда представлял только тебя! Он поднял с пола и протянул Шинобу её юкату. - Ты иди, я сейчас тебя догоню. А когда сёзди за Бабочкой задвинулись, он устало опустился на подушку, запуская пальцы в растрёпанные волосы. Для чего он её обманул? Для него эта ночь была такой же первой - и станет тем последним, о чём он вспомнит, когда они сойдутся с тёмными силами в неизбежном роковом поединке.