Он, как и кошки, пахнет

      Глаза у Гарри зеленые. Словно озеро, затянутое тиной, словно бутылочная крошка.       Предстоит много работы.       Чаще Ким отказывает себе в удовольствии злиться. Это приходит к нему с годами, но, кажется, было в нем всегда, как предрасположенность к плохому зрению.       Там, где существует полиция, существует регулирование. Попытки маленьких людей победить извечную тьму, все забирающую у них клочок земли за клочком. Для обычных людей это где-то там, далеко, как война, как смерть, но Ким хочет видеть, пока может, впитывать каждой клеточкой своего тела, что все самое плохое, оно прямо здесь. Вытекает из мертвецов черной жижей, копошится в кишках бледными червями, пытается выжить. И, как все живое, неизбывно.       Там, в переулках, давным-давно, молодой Ким вытирает кровь под носом, сжимает пальцы в кулак, чтобы костяшки лучше кровили. Шаркает по замусоренному асфальту домой, в вонь, мрак и темноту.       И клянется, клянётся найти способ выбраться к свету.       Гарри, кажется, выполз из выгребных ям самой преисподней. Он бредет не к Киму, а просто куда-то, потерянный, лишенный опоры. Ким, так уж случается, попадается на пути, как ничем не примечательный камень.       Гарри спотыкается об него, пинает, а потом извиняется, плача, исходя соплями и самыми-самыми солёными слезами.       Дни спустя они пожимают друг другу руки, и глаза Гарри влажно блестят. Они зеленые, зеленые, ясные, как море. В нем потеряться и не найтись.       Гарри нагибается, очерчивает рельеф камня-Кима пальцами и решает, что он идеально подходит. Гарри кладет Кима в карман и бежит, бежит.       Переулки Ревашоля почти такие же сложные и полные секретов, как Гарри. Город — выдох Гарри, Гарри — выдох города.       Ким чувствует его дыхание на своем лице. Оно пахнет мятой и, почему-то, кошачьим кормом.       Там, где косой дождь сбивает надписи, призывающие к революции, надписи-выражения бунта, бунта хоть против чего, бунта ради бунта, мы не хотим так, как сейчас, а как хотим — не знаем, но не так как сейчас... там, где косой дождь сбивает эти надписи, они стекают вместе со злой водой в канализацию, мешаются с молитвами, кризисом среднего возраста и эхом боевых действий, и формируются в Ревашоль.       Ким закрывает рот Гарри, чтобы лучше его видеть, и там, где их взгляды встречаются, рождается, как правда, что-то.