твоя взяла

Честно сказать, Дженни не была завистницей или той, кто желает кому-то зла, однако чёртова Лалиса Манобан выводила её из себя каждый божий день. Устраиваясь в офис, Ким ожидала спокойные трудовые будни, проходящие за рабочим местом, но конкуренция решила изменить её планы. Уже второй год она соревнуется с девушкой в погоне за премиями, похвалой и, несомненно, повышением. Директор хвалит обеих, и они всегда идут наравне. Но начальником отдела станет только одна из них. Дженни пашет с утра до ночи лишь бы не уступать этой бестии, ибо расслабившись хоть на минуту, она позволит той одержать победу. Ким не любит уступать и никогда не любила. В школе, институте, в обычной жизни она привыкла быть выше других, потому что могла. Её всегда выделяли учителя и лектора, а родители, разумеется, гордились столь трудолюбивой и упорной дочерью. И какая же злость закипела в ней, когда, устроившись на работу, о которой мечтала, она встретила конкурента, причём неслабого. Лалиса была на год младше и имела столь тяжёлый характер, что отношений с ней не могли выдержать ни парни, ни девушки. Сложно ужиться с человеком, который привык контролировать каждую мелочь. Держать всё в своих руках и планировать всё на несколько месяцев вперёд — жизненная позиция Манобан. Перфекционист до мозга костей мало кому может понравиться. И уж тем более не стоит с ней соперничать. Поверьте, вас разорвут в клочья. Она работает в офисе чуть дольше Дженни, и каждый работник знает о том, что Лиса давно метит на повышение. И она могла бы легко получить это место, если бы не одна девушка, что недавно устроилась к ним. «Достойный конкурент», так девушка прозвала новоиспечённую. Однако Лалиса была слишком в себе уверена, она знала, что одержит победу в этой игре. — Лалиса, отличная работа, — хвалит директор, — Продолжишь в том же духе, и в конце месяца тебя ожидает неплохая премия. Та лишь мило улыбается, выходя из кабинета начальника и сталкиваясь с пронзительным кошачьим взглядом. — Переживаешь, малыш? — дразнит Манобан. — Боже, не называй меня так, — морщится Ким, — Не за что переживать, я в себе более чем уверена. — Детка, тебе не к лицу такая самоуверенность. Это выглядит так смешно. — Ещё раз назовёшь меня так, и я… — Что? — перебивает девушка, глядя прямо в глаза. — Иди ты к чёрту. — отталкивает Дженни. — Милая, я твой персональный ад, я никуда не денусь. — в след кричит Лалиса, натягивая на лицо ухмылку.

———

— Манобан, какого чёрта? — с криком заявляется Ким. — Мисс Ким, вас не учили стучать? — с раздражающей Дженни ухмылкой смотрит Лиса. — Я постучу по твоей недалёкой голове, когда доложу директору, что ты нарочно портишь мою работу. — Во-первых, моя голова свежа, полна идей и получше твоей, а во-вторых, что ты имеешь в виду? — Лиса меняется в лице. — Вот только не смей притворяться, — по-прежнему злится Ким, — Испортить мои чертежи? Ты серьезно? Получше ничего не могла придумать? — Какие чертежи, о чём ты? — будто действительно не понимает девушка. — Манобан, прекрати. Не хватает смелости признаться? — Да в чём, чёрт побери, сознаться? — подрывается с места Лиса. — Ты испортила мою работу? — подходит вплотную Дженни. — Я этого не делала. — спокойно произносит Лалиса. — Какая же ты сука, боже. Дженни разворачивается, собираясь выйти, но её грубо одёргивают за руку. — Запомни, я никогда не подставлю кого-то. Я всегда играю по правилам, Ким. Девушка смотрит в глаза на протяжении нескольких секунд и всё же высвобождается из хватки Манобан, направляясь в свой кабинет. До объявления начальника отдела остаётся чёртов день, и у Дженни всё пошло по одному месту по милости той, кто так её ненавидит. — Твою же мать, снова торчать здесь до ночи, восстанавливая всё, что она умудрилась испортить. — шипит Ким. Один вопрос мучает и её, и вас, и меня. Почему она просто не может уволиться, ограничив себя от такого стресса? Ибо нервных клеток за полтора года работы бок о бок с этой стервой совсем не осталось. Не спать по несколько дней в надежде на повышение стало для неё уже чем-то обыденным. Кофе заменил в организме кровь и поступает вместо неё через аорту в сердце, отчего оно, так и гляди, остановится. Дженни измучила эта гонка, выжимающая из неё все соки. Порой она хочет просто сдаться и нормализовать свой сбитый режим, однако её желание быть лучше (и утереть нос Манобан) никогда не позволяло спокойно жить. Ей богу, рано или поздно это сведёт её в могилу. Ну а пока этого не случилось, она не выйдет из игры. На улице давно стемнело, а Ким только на начальном этапе своей работы. Прорабатывая всё до мельчайших деталей, она сидит уже несколько часов. В глазах то всё плывёт, то смешивается в кучу. Дженни давно стала замечать, что зрение с каждым годом становится хуже, но её это мало волнует. Она так погрузилась в работу, что забыла о существовании не только внешнего мира, но и самой себя. Всё время теперь уделяется только работе, и её это вполне устраивает, если в конце концов она получит то, ради чего пашет днями напролёт. — Боже, как это утомляет… — поворачиваясь к окну, растирает виски Ким. Вид ночного Сеула завораживает, и Дженни хотела бы прогуляться по городу вместо того, чтобы торчать в проклятом офисе. Но она сама выбрала этот путь, и единственный выход — это победа. — Именно поэтому нужно отдыхать. — слышится голос сзади. Ким вздрагивает, оборачиваясь к источнику звука. В дверном проёме стоит изящный силуэт в чёрном костюме, а в руках пакет, содержимое которого издаёт приятный запах. — Ошиблась дверью? Преисподняя чуть ниже, проводить до лифта? — Успокойся уже, — заходит Манобан, закрывая дверь, — Я с миром. — Сатана да с миром? Я в какой вселенной? — Дженни. — укоризненно смотрит Лиса. — Да что? Серьезно думаешь, что я буду с тобой мило болтать? Ей богу, единственное, чего я хочу, это покрыть тебя трёхэтажным матом, послать к чёрту и закрыть дверь этого кабинета перед твоим вездесущим носом. — Дженни, я уже устала от взаимной ненависти. Хотя последнее время она далеко не взаимная. Это не я испортила твои чертежи, я… — Уходи. — не даёт договорить Ким. — Дай мне договорить. — Мне плевать, как ты собираешься оправдываться. Это не имеет никакого смысла. Неужели ты не понимаешь, что это выглядит неимоверно глупо? Кто ещё мог это сделать? — Поверь мне, я не знаю, кто это сделал, но рано или поздно выясню. — Допустим, что это не ты. На кой чёрт тебе искать этого человека? — Я терпеть не могу, когда меня подставляют. — Почти за два года я прилично узнала этот отдел, кто мог тебя подставить? Тебя все как огня боятся. Не неси чушь, Лиса, неужели так сложно признаться? — Да я не делала этого, мать твою! — вспыхивает Манобан. — К чёрту. Я оставлю еду, которую принесла. Поешь, ты явно проторчишь тут до ночи. Мне действительно лучше уйти, ты не в состоянии говорить спокойно. Лиса выходит из кабинета, и Дженни охватывает какое-то омерзительное чувство, причём по отношению к себе. В голову начинают закрадываться мысли, что Манобан действительно не делала того, в чём её обвиняют. Желание работать напрочь пропало, и она попросту уснула в своём кабинете. — Дженни? — слышит сквозь сон Ким. — Уже утро, ты здесь ночевала? Девушка открывает глаза, встречаясь с взглядом секретарши. — Заснула. — хрипло произносит Дженни. — Тебе передали чертежи. — Что? — Чертежи. Те, что испортили. — И кто же соизволил загладить вину? — Передала Лиса. — Так и знала. — усмехается Ким. — Она сказала, что ей попросту жалко твоё здоровье. — Об этом надо было думать, когда она портила мою работу. — Ты о чём? — Не притворяйся, уже весь отдел наверняка знает. — Но ведь это не она сделала. — произносит секретарша, а глаза Ким округляются. — Я пока никому не говорила, думала, вы сами разберётесь, но Минсо… Совесть, кажется, замучила, раз она сама мне рассказала. Напилась, как чёрт, и пришла вчера ко мне. Сказала, что наблюдать за вашими ссорами — лучшее для неё увлечение. Я думала, что она просто бредит. Ким не может прийти в себя то ли от услышанного, то ли от того, что ещё хочет спать. Она благодарит девушку и дожидается вечера. — Можно? — приоткрывая дверь кабинета, тихо спрашивает Дженни. — Какая честь. — на секунду переводит взгляд Лиса. — Теперь я пришла с миром. Манобан отрывается от бумаг, смотря в глаза напротив. «Боже, какая же она красивая…» — Прости, что не поверила. Это и правда была не ты… — Ты узнала, кто это сделал? — серьезно смотрит девушка. Дженни кивает. — Я не скажу, можешь не пытаться. — Дженни. — Лиса, пожалуйста. Это не важно. Я пришла загладить свою вину. — Интересно как. — откидываясь на спинку кресла, скрещивает руки Манобан. — Я принесла ужин, которого ты могла бы сегодня лишиться из-за работы. Сколько ты потратила на чертежи, которые мне сегодня принесли? — Чуть меньше, чем ты. — Неудивительно… Зачем вообще ты сделала их? Хотя какая разница, начальник отдела теперь всё равно ты. — Да. Меня это нисколько не удивило. Ким закатывает глаза. — Больше удивило то, что ты не отдала эти чертежи директору, он бы беспрекословно отдал должность тебе. — Это твоя работа, я не собиралась её использовать. — Ты у нас, оказывается, честная. Дженни закусывает щеку, вновь закатывая глаза. — Мы всё же поедим? — интересуется Ким, напоминая о еде. — Если так хочешь. — Но сначала покажи свои чертежи. Уж больно интересны работы начальника. Девушка откладывает еду, ближе подходя к столу, на котором Манобан раскладывает листы. — Никогда этого не говорила, но признаю своё поражение, — чуть усмехается Ким. — Даже если бы я успела всё перечертить, у меня не получилось бы лучше. — У тебя были прекрасные чертежи, Дженни. — Именно, что были. — слегка улыбается девушка, а Лиса хочет вывернуть её душу наизнанку, лишь бы узнать, какая сука позволила себе испортить недельные труды Ким. — Знаешь, — продолжает она, — Это не отменяет факта, что ты издевалась надо мной, как тебе вздумается. — Не я начала эту игру, — улыбается Манобан, — Мне не нравятся такие самоуверенные. — Да что ты? Лиса кивает. — Я сама такая же. — Да, противная до боли. — поджимает губы Ким. — Эй! — слегка толкает Лалиса. — Я говорю правду. — Раз я такая противная, зачем пришла? — Сказала же, загладить вину. — Я не обижаюсь, так что можешь идти. Манобан вновь садится в кресло, просматривая бумаги. — И я знаю, что я противная настолько, что нравлюсь тебе. — произнесла Лиса, когда дверь кабинета уже открылась. Краем глаза девушка видит, как Ким останавливается, вновь закрывая дверь, на что она лишь усмехается. — Что ты сказала? — Ты прекрасно слышала, не заставляй повторять. — Я знала, что ты самоуверенная, но чтобы настолько… — Но это же очевидно, малыш, — продолжая смотреть в документы, с ухмылкой произносит Манобан. — Я, кажется, говорила, что если ты ещё раз так меня назовёшь, то… — То? — Лиса встаёт, облокачиваясь на стол и прожигая взглядом. — Боже, как меня раздражает твоя самодовольная ухмылка. Прекрати. Ким обходит стол, сокращая расстояние до предела. — Я — единственное, что тебе неподвластно, лисёнок. — почти в самые губы шепчет Дженни. — И тебя это невероятно злит, не так ли? Она начинает свою игру, ещё не зная, что даже в ней не выйдет победителем. — Как раз подвластна, котёнок. Что мне мешает уволить тебя прямо сейчас? Манобан смотрит надменно, чувствуя, что ещё пару секунд, и Ким сорвётся. — Например твои чувства ко мне. И я говорю далеко не о ненависти, дорогая. — Ненависть? Её никогда не было, я просто дразнила, потому что знала, как тебя это нервирует. — Брось, под своими издёвками ты скрывала совсем другое. — И что же? — Это ты мне скажи. — Дженни закусывает губу, ожидая последствий. — Я лучше покажу. Манобан сдаётся. Она избавляется от расстояния между ними, целуя грубо, покусывая, оттягивая губу. — Я была права? — отстраняется Ким. Лиса тянется вперёд, но Дженни не позволяет. — Признай, что отсутсвие контроля надо мной тебя доводит. — Я бы сказала заводит. Мисс Ким, вы же вот-вот сорвётесь и сами накинетесь на меня, — шепчет Лиса, — Так зачем терять время и что-то доказывать? — Боже, твоя самоуверенность… — Со мной желательно на «вы», я между прочим ваш начальник, мисс. — Заткнись. Ким отталкивает Манобан, позволяя той сесть в кресло. Устраиваясь на коленях, она медленно расстёгивает пуговицы собственной рубашки. — Каково было жить с мыслью, что не можешь прикоснуться ко мне? — скидывая одежду с торса, продолжает играть Дженни. — Понимать, что можешь трахнуть меня только в своих фантазиях? — Ты долго собралась меня изводить? — Просто признай, что без ума от меня, что не раз представляла меня на этом столе, что… Манобан плюёт на правила Ким, вновь целуя девушку и уже не позволяя отстраняться. Руки блуждают по обнажённому телу, пока Дженни продолжает улыбаться в поцелуй. Она ёрзает, и Лалиса приподнимает её, наощупь скидывая всё лишнее со стола. Теперь на нём лежит то, что Манобан так давно хотела увидеть. Фальшивая ненависть, за которой скрывалось вожделение. Лиса играла с достойными соперником, и наградой стала Дженни: та, что и сама не против отдаться. Игра с самого начала обещала закончиться тем, чем сейчас заняты обе. И как же сладко для Лалисы ощущать вкус победы, пропитанный похотью. Ким не имеет возможности лежать спокойно, ибо тело реагирует на каждое прикосновение Манобан. Лиса опаляет кожу дыханием, заставляя её покрыться мурашками. — Я ведь могу оттолкнуть. — через силу произносит Дженни, всё ещё думая, что хоть где-то превосходит девушку. — Можешь, — Лиса оставляет поцелуй на животе, — Но твоё тело желает обратного. Ты только посмотри, как оно реагирует на меня… Она прикусывает кожу, отчего Ким вздрагивает, а Лалиса улыбается. — Специально пришла, когда в офисе никого нет? — проводя мокрую дорожку, выпытывает она. — Знала же, что всё закончится этим. Дженни силится что-то ответить, но фраза, готовая вырваться, сменяется на стон. Манобан поднимается к губам, целуя, как и пару минут назад. Старшая рвано дышит, пытаясь совладать с собой и совсем упуская тот факт, что рядом с Лисой тело её мало слушается. Она сильнее прижимает девушку, отчего та усмехается в губы, после оттягивая нижнюю и вырывая очередной стон из Дженни. — Стоило ли всё это начинать? Мы потеряли столько времени… Признайся, что давно хотела, чтобы я тебя трахнула. — Всё такая же самоуверенная. — Считай, что сегодня твоё желание исполнится. Манобан спускается к шее, оставляя на ней мокрые красноватые следы. Затем вновь поднимается, целуя покрасневшие губы, из которых в мгновенье вырывается сдавленный стон: Лалиса скользнула под плотную ткань брюк, медленно вводя два пальца. Она наблюдает за лицом Ким, эмоции которой сменяются со скоростью света. Брови сводятся вместе; зубы нещадно кусают губы, пытаясь заглушить звуки, наполняющие кабинет. Мышцы лица то расслабляются, то вновь напрягаются, подстраиваясь под темп Лисы. Она наблюдает за движением каждого нерва, то и дело закусывая губу от издаваемых Дженни звуков; она контролирует её тело, эмоции и, возможно, её сердце. Перфекционист в чистом своём проявлении подстроил под себя неуёмную брюнетку, не желавшую сдаваться просто так. И что видит Лалиса сейчас? Дрожащую от полученного только что оргазма Ким. — Всё ещё думаешь, что неподвластна мне? — с той же ухмылкой смотрит Манобан. — Под твоим контролем я буду только на работе. — Неужели? И долго же продержишься без секса? — целует в шею Лиса. — М? — прикусывает кожу. — Я не уверена в этом, мисс, — проводит языком вдоль шеи. — Блять… Дженни откидывает голову, предоставляя доступ к шее, после чего смотрит в глаза младшей; притягивает за подбородок и целует, продолжая пробовать на вкус нежные губы, будто ей было мало; ловит себя на мысли, что насытиться ей будет сложно, возможно, этого никогда и не случится. — Твоя взяла. — коротко произносит Ким. — И что же полагается в качестве приза? — Он перед тобой. — И каким трудом он мне достался… Манобан целует в щёку, Дженни прикрывает глаза. — Опоздаешь завтра на работу, если ещё задержишься. У тебя вроде как строгий начальник теперь. — Неужели? Я думаю, что смогу найти подход. Они обе улыбаются, скрепляя примирение долгим поцелуем. И стоило ли устраивать шоу длиной в полтора года, чтобы в итоге признаться во взаимных чувствах? В этом их сущность: никогда не уступать, чтобы в конце концов в упоении наслаждаться самой сладкой победой. В этой игре изначально не было проигравших. Они обе получили лучшую в своей жизни награду.