Зарисовки с персонажами тм

Шум колёс, цоканье лошадиных подков о камни и землю, треск деревянных повозок, нарушали тишину спящих городков. Полотно висевшее на боку вагончика с надписью "Бродячий цирк", почти отваливалось от дождя, грязи и дальнего пути. В одном из таких длинных, спасательных крыш, прятались двое. В огромном стоге сена, прижимаясь к друг другу, грея от холода, деля маленькую лепёшку засохшего хлеба, чтобы хоть немного продлить жизнь. -Чифую, милый Чифую. Мне страшно. Не стоило нам залезать сюда, эти люди могут быть злы и опасны! А если нас заметят?–дрожащим голоском, уткнувшись в ладошки плакала малышка. -Моя маленькая Лили, ничего не бойся! Я всегда буду защищать тебя! Всегда буду рядом–обнимая её за плечи, прижимая ближе, чтоб согреть, произнёс мальчишка. Им было по десять лет, жили пососедству, из домиков напротив бросали друг другу бумажные самолётики и конфеты. В тот злощастный вечер Лили и Чифую отпросились на городскую площадь, посмотреть кукольный театр, проезжавший мимо и поесть карамельных леденцов. Крики и суматоха, алое зарево со стороны дома. Как говорили зеваки, произошло какое-то возгорание, охватив почти семь домов. Никто даже не обратил внимание на двух детей, державшихся за руки, с широко раскрытыми глазами, в которых отражались языки огня. Пожар забрал жизнь родителей, оставив их круглыми сиротами. Спустя день, два всё стали становиться равнодушным, не только к пожару, но и к двум малышам. Никто не хотел брать сразу двоих, слишком накладно прокормить. Многие семьи соглашались взять только Лили, но девчушка до крови цеплялась за руки Чифую, истеря и кусаясь. В конечном итоге на них по просту перестали обращать внимание, шпыняли отовсюду, принимая за воришек и безпризорников. Чифую пытался устроиться работать, но такого маленького никуда не брали. Лето подходило к концу, ночи становились холоднее, спать под мостом стало невозможно. В один из дней они увидели вывеску, что проездом будет цирк. Уговорив Лили на их личный побег, они пробрались в вагончик под покровом ночи. Отправившись в далёкое путешествие, не зная наверняка, что их ждёт дальше.

***

Свет прожекторов, задевающих небо, вспышки блеска и ярких огней, громкая музыка с мотивом "Пам-пам-пара-рам, пам-парам!", зазывала зевак всего города! Огромный красный шатёр, с открытыми занавесами и красивыми девушками в манящих костюмах, приглашали гостей на грандиозное шоу. Буря аваций, восторг, радость на лицах детей и взрослых. Выступление актёров цирка никого не оставило равнодушными. Попкорн, сладкая вата и карамельные яблоки, смешивались с запахом животных и пота, создавая свой особый аромат. Вишенкой на торте всего шоу была молодая девушка-канатоходец и на разогреве два клоуна. Темнота окутавшая зал, тишина и только в центре сцены, падает бледный свет. Стоит Пьеро-печальный клоун, лицо измазано в муке, чернее ночи слёзы на щеках и грустный взгляд. Он будет петь своей любимой, держа в руках, обвитых длинной тканью малышку укулеле, прижимая её к белой тунижэке с огромными пуговицами. Мелодия, нежный голос разносится по залу, он вкладывает в неё все чувства, всю любовь. Под звук приятных нот, где кумпал цирка, на натянутой цирковой струне, появляется маленькая ножка, затем вторая. Плавными движениями она выходит на канат, аккуратно поднимая руки вверх с раскрытыми пальчиками как веера. Шаг, ещё один, поворот, прыжок и приземление точно на ножки. Чифую смотрит вверх, только на неё продолжая петь. Точённая фигура, которую подчёркивает бледно-розовое платье с пушистой пачкой, идеальные ножки в беленьких колготках и её лёгкая улыбка. Куколка на канате, его любимая куколка. Бах! Взрыв хлопушек. Зал озаряется ярким светом. С криком "Эгегей!", проделав сальто и разные акробатические трюки, ворвался весельчак. Блестящий оранжево-золотой костюм в ромбик, звенящие колокольчики, неестественная улыбка. Движение девушки изменились, стали резче, активнее, платье поменяло цвет, на лице появился азарт. -Я весёлый клоун-Арлекин!–выписав Пьеро поджопник и забрав укулеле, он продолжил прыгать по сцене напевая свой мотив, вызывая у толпы бурю эмоций. Чифую остался стоять в стороне, смотря на безудержные пляски дурака, прижав руки с длинными рукавами к груди, поглядывая наверх, где девушка в ярко-красном платье выполняла трюки. Раскачавшись, она подпрыгнула, схватившись за большой обруч и вися на одной руке, вытянув другую, выгнув спину, опустилась в объятья Арлекина. Зал наполнился авациями и свистом, но они были предназначены только двум, на блёклое пятно позади никто не обращал внимания.

***

Чифую сидел в одиночестве, позади огромного шатра цирка, забравшись на сложенный стог сена. Даже это в его жизни идёт по сценарию: выступление, унижение, одиночество. Он бы давно ушёл, уже не мальчишка, ему семнадцать. Но он не может, обещал. Только сам не заметил как простой костюм и роль впились в его тело, не отпуская. Они поедали, мучали душу, давили сердце и в итоге заставили поверить, что он и есть тот грустный клоун. Слёзы текли по щекам, размазывая муку и чёрные капли на лице. Рукава костюма уже не были белыми как раньше, они не очищались. Смотря в небо на мерцающие звёзды, Чифую всегда произносит одну единственную фразу, перед тем как пойти в свой вагончик: -Но любит она не меня, печального Пьеро, а сердце отдано смешному Арлекину.

***

Новый город встречает бродячих артистов. Большие улицы, рынки, магазин, толпы людей. Жизнь кипит и не стоит на месте. Её глаза блестят от восторга, улыбка не сходит с прекрасного лица. Чифую не может налюбоваться ею, вглядывается в каждый миллиметр, хотя видел уже миллион раз. Так прекрасна, так нежна и аккуратна, его маленькая куколка. Наконец они вдвоём, едут как раньше, разговаривают и шутят, поедая лепёшку напополам. Лили сама пришла, сказав что соскучилась и сердце заныло в груди. -Чифую, мой милый Чифую!–произносит как раньше с теплотой, не отводя глаз от окна–Давай проведём день вместе и сходим на базар–радости не было предела, неужели только вдвоём, только с ней. В голове пульсировало, куча мыслей, и главное, признаться в чувствах, даже если отвергнет, она должна знать, нет сил молчать. Яркость цветов, дорогие ткани, набитые витрины заграничных сладостей, кричащие продавцы, зазывающие прохожих явствам. Глаза разбегаются от всего. -Чифую смотри!–схватив за руку, Лили потащила его вперёд, расталкивая толпу. -Обезьянка! Играет на шарманке!–её радости не было краёв. -Лили у нас же тоже в цирке есть мартышки–усмехнулся парень. -Таких маленьких и милых нет!–надула она губки. По лицу и плечам парня, с дуновением ветерка, еле докасаясь легли мягкие, атласные ленты, всевозможных цветов. -Я на минутку–сказал он. -Ага. Я буду смотреть на обезьянку–не поворачиваясь ответила Лили. -Так много, какую выбрать? И эта хороша и другая. Ей все подойдут, но надо лишь одну. -Молодой человек, вам помочь?–спросила седая женщина–Покажи свою возлюбленную. Она же с тобой на рынке? -Да–засмущался парень, показывая пальцем и краснея в сторону девушки. -Голубая, возьми голобую–снимая с крючка, протянула женщина–И это бесплатно, иди подари ей. -Спасибо огромное!–прижав ленту, ответил Чифую. Её волосы такие мягкие, длинные, развивались на ветру, неся вдаль приятный аромат. Чифую со всей лаской поднял их продевая через низ ленту и завязывая неуклюжий бантик. Девушка не двигалась, сначала не понимая что происходит. Холодные пальцы касались шеи, вызывая мурашки и приятное тепло. А потом поцелуй в затылок и его дыхание, горячее кипятка. -Это тебе моя маленькая куколка–не отрывая губ от волос, шёпотом сказал он. Дотронувшись ручкой до ткани, проводя по ней пальцами Лили ответила: -Это самый лучший подарок.

***

Вечер. Музыка. Смех полного зала зрителей и восторг от шоу. Артисты сцена за сценой, выдавали прекрасные номера, приближаясь к кульминации. Отработанный сценарий, грустный Пьеро в центре зала и она на канате. Но в этот раз ещё больнее, ещё невыносимей смотреть на неё. Она убежала тогда с базара, ничего не сказала, оставила одного и не произнесла больше ни слова. Её движения как всегда прекрасны, легки и идеальны. Чифую смотрит вверх изумрудными глазами, мокрыми от слёз, а мысли туманят разум. Последний поворот, последний прыжок, но стройные ножки не чувствуют опоры, затягивая за собой малышку, с оборваной страховкой. Укулеле выпало из рук, под крики и истерики зала он бежал, он пытался поймать, но не успел. Голова опустела, дыхание усилилось, тело трусило. Нет. Не правда. Не может быть. Как её маленькое, хрупкое тельце могло издать такой звук, раздерающий душу. Чифую упал на колени, прижимая не дышащую любимую. Её губы были красны как никогда, а глаза смотрели прямо на него, прося о помощи. Теперь она стала ещё больше похожа на маленькую фарфоровую куклу с прозрачной кожей, алыми губами и не живым тело марионетки. Не успел, не спас, обманул, обещал же быть рядом и защищать. Всё потеряло смысл. Он ушёл на рассвете, удаляя свой силуэт вдаль. Перебирая ногами пыль, измазанный мукой в белом костюме с большими пуговицами, парень думал только об одном, прижимая голобую ленту к груди. Отныне он не Чифую, он‐Пьеро, странствующий, печальный клоун.