Тень Зайчика

Противный стук настенных часов сводил меня с ума уже два месяца. Казалось, я забыл, что такое крепкий, здоровый сон. Таблетки давно не помогали справиться с моей звериной тревожностью, словно я пил пустышки из местной аптеки. Ей-богу, не сильнее витаминок. А может моя тревожность превратилась в нечто большее? Паранойю? Шизофрению? Я не схожу с ума, просто я немного устал... Не более. Это просто дурной сон, утром я открою глаза и обязательно все будет хорошо! Ни леса, ни поселка, родители снова будут целоваться на кухне, готовя блинчики для меня и сестренки. Оля... Я поднялся с кровати, втянув глубоко в грудь морозный воздух. Казалось, я нахожусь на улице, в заснеженной тайге, где пахнет льдом и хвоей. В ушах звенело похлеще всякого будильника. Сейчас я зайду в комнату сестры и увижу ее, спящей в своей кровати, уткнувшуюся носом в плюшевого зайца. Она так мило сопит и сворачивается в маленький калачик, такая беззащитная и невинная, что ни один монстр не потревожит ее сон. Оглядывая мрачный, длинный коридор мне пригляделся один из моих рисунков. Некоторые были частично разорваны, испорчены. Оля их жалела, но просила не снимать, что я беспрекословно делал. Точнее не делал, они ведь продолжали висеть на стене. Мать в ярости перервала все мои старания за доли секунд. Они разошлись с отцом достаточно эффектно - стоял весь дом. Мать била посуду, кричала матерные слова, даже выбросила свое кольцо. Недавние воспоминания резанули по самому сердцу, зацепили саму душу. С тех пор как папа ушел от нас, мама замкнулась в себе и совсем меня не видела. Для нее существовала только Оля. Денег нам катастрофически не хватало, маму не брали на работу. Дошло до того, что на меня еды не всегда хватало. Часто мать попрекала меня съеденным лишним куском хлеба. Обидно до слез... Но я никогда не обижался на сестру. Ей просто больше меня повезло. Светом этой жизни для мамы стала только Оля и она в этом совершенно не виновата. Сестру я меньше любить не стал, даже нашел подработку, чтобы не лишать ее последнего куска хлеба. Я аккуратно щелкнул дверной ручкой и медленно вошел в спальню сестренки. Казалось, здесь было немного теплее. Глянув в сторону кровати малышки, я не услышал привычного сопения. Подойдя совсем близко и коснувшись одеяла, я не увидел сестры вовсе. Где же она? Куда подевалась? Неужели снова спит с мамой? Мне было бы спокойнее, если я проверил бы это. Еще раз оглядев комнату и убедившись, что девочки действительно нет, пришлось двинуться в сторону маминой спальни. Я отворил дверь так же тихо, как и крался гулять по вечерам, тихо, словно мышка пытается украсть последнее зернышко. В свете луны комната достаточно хорошо была освещена. Я сразу же глянул на кровать, но увидел там только маму. Оли рядом с ней не было. Даже на кресле, которое вальяжно стояло напротив и терпеливо держало на себе женскую одежду и книги. Растерянный взгляд упал на тонкое окно. Только сейчас я заметил высокую длинную тень на полу. Она затемняла свет луны и... Откуда тень с улицы на втором этаже? В ужасе я медленно поднял глаза, но не увидел ничего перед собой. Стало заметно светлее и я выдохнул, но облегчение никак не приходило ко мне. Я не понимал, где моя сестренка, куда она делась, что случилось с этой маленькой девочкой. Я исследовал весь дом, выглянул на улицу, но нигде не было ее следов или признаков. Еще более растерявшись и задышав чаще, словно какой-то заяц, я снова зашел в комнату малышки и начал вышвыривать одеяла с кровати на пол, раскидывать аккуратно сидящие игрушки по сторонам, затем отдернул шторы и поджал губы.

- Оля, где ты...? - я метался из угла в угол, из комнаты в комнату, но так и не нашел ее.

Пока не поднял взгляд на старенький телевизор и не увидел фотографию улыбающейся малышки, в углу которой была приклеена черная лента. Я медленно опустился на колени посреди комнаты, пальцы зарылись в светлые волосы, крепко сжали их у корней. Я так и не смог принять все, что навалилось на нас в последние три недели. Мне так тяжело принять, что единственный человек, которого я любил, который был моей маленькой поддержкой и опорой просто исчез. Ее больше нет со мной, я не услышу ее задорного голоска и никогда не смогу обнять эту маленькую бестию. Перед глазами застыл дикий ужас, мне казалось, я снова очутился на опушке леса. Перед глазами лежало разодранные животными маленькое тельце. Вспоротый когтями живот, разбросанные кишки и выколотые глаза. Ублюдки, убившие ее наверняка были сектантами - во всяком так сообщил лейтенант Тихонов. Я не верил ему. Я знал, что Хозяин Леса забрал ее. Я пытался рассказать им, но мне никто не поверил, да и вряд ли поверит. По мнению всего поселка, одноклассников и даже матери я просто шизик и по мне плачет психбольница. Из глаз скатывались крупные слезы, сердце рвалось на мелкие кусочки. Слегка заболело с левой стороны, ближе к середине. Я не слышал, что происходило вокруг или позади меня, но знал наверняка: я сирота при живой матери. Я более никому не нужен, впрочем, как и мне. Я ни чуть не жалел тех пропавших детей, ведь все они издевались надо мной. Пусть с ними случится то же самое, что и с ней. Все сильнее склоняясь к полу и беззвучно пытаясь кричать я всхлипывал, задыхался. Даже не сразу почувствовал ледяную, когтистую руку или лапу на своем плече...