“Это отдельный вид искусства»

Антон не перестаёт считать секунды с пришедшего пару минут назад сообщения. «Поднимаюсь». А сколько в этом слове облегчения. Не для каждого, естественно, лишь для ценителя этого самого времени, которого у него (у них) так чертовски мало. Как только до ушей доносится такой ожидаемый звонок в дверь — Шастун и вовсе расцветает, после чего в несколько шагов достигает прихожей и открывает заждавшемуся гостю. — Привет, — слишком просто говорит тут же вошедший Арсений, легко приподнимая уголки губ и не сводя внимательного взгляда с поистине солнечного Антона. Тот пару секунд стоит, не двигаясь, будто не зная с чего конкретно начать. Поздороваться? Помочь снять с плеча рюкзак? Спросить про погоду на улице? — Я тебя ждал, — с абсолютно глупой, но искренней улыбкой отвечает Шастун, переминаясь с ноги на ногу и в нетерпении заламывая пальцы в ладонях. Арсений смеётся. Светло, по-доброму. Как умеет только он. — Уж я заметил. Новое сообщение каждые десять минут — я скоро время по ним определять научусь, — Попов кладёт рюкзак на полку в прихожей и разувается, проходя вглубь квартиры и тут же сворачивая в ванную комнату, вместе с этим чуть повышая голос, чтобы его было лучше слышно. — Ты до какого числа здесь один? — До следующей пятницы, — говорит Антон таким довольным тоном, будто разведал информацию ценой собственной жизни и теперь с радостью готов преподнести её Арсу. Услышавший данный факт Попов, между тем, не менее довольно улыбается себе в зеркало, вытирая руки готовым полотенцем и автоматически поправляя сбившуюся чёлку. Выйдя из ванной, он ловит взглядом облокотившегося о коридорную стену Антона и в пару изящных движений оказывается рядом с ним, после чего трепетно проводит пальцами по чужому предплечью, вынуждая расцепить сложенные на груди руки и впустить его, Арсения, в свои объятия. — В жизни не слышал ничего более обнадеживающего, — Попов ласково приникает своей грудью к чужой и сразу же ощущает опускающиеся на свою спину ладони, предусмотрительно лишившиеся множества колец и браслетов, прижимающие ближе. Мягко проскользив носом по ткани футболки у плеча, Арсений утыкается им куда-то в шею и позволяет себе, наконец, выдохнуть. — Если это сарказм, то я его не понял и ты выбрал не лучший момент, — совершенно беззлобно бубнит Шастун, проводя собственной щекой по чужим волосам и удовлетворённо прикрывая глаза, понимая, что в жизни не чувствовал себя спокойнее, чем сейчас. У его плеча Арсений сдержанно усмехается, насколько это ему позволяет положение головы, после чего слегка сдвигает её, чтобы говорить можно было без всяких преград. — Не-а, не сарказм. Я правда рад, что у нас достаточно времени, — Попов нехотя отлипает от Антона, напоследок проводя ладонью по его плечу и неторопливо направляясь в гостиную. — Дай угадаю, уже распланировал наше времяпровождение? Шастун неловко смеётся, запуская пятерню в кудрявые волосы и следуя за Арсением, на ходу инстинктивно поправляя нижнюю часть огромной футболки. — Да не то чтобы, так… Ну знаешь, можем фильм какой глянуть или сериал, — Антон поднимает взгляд с пола на Арса, наблюдая, как тот по-хозяйски устраивается на угловом диване перед телевизором. Тот в свою очередь чуть оборачивается к Шастуну, опираясь локтём о спинку дивана и сверкая голубыми, как утреннее небо, глазами. — Что тебе больше нравится? — Мне кажется, что ты знаешь ответ на этот вопрос, — в своей манере говорит Арс, улыбаясь своему же ответу и с любопытством наблюдая за всё ещё стоящим Антоном. — Сериал? — Ты, Шаст, — как что-то само собой разумеющееся подсказывает Попов, осматривая стремительно поплывшего от простого комплимента Антона. — Иди сюда. Услышав прозвучавшую просьбу, Шастун внимательно обводит глазами чужую ладонь, похлопывающую по спинке дивана, после чего неторопливо, словно пытаясь растянуть ожидание, подходит к Арсению и устраивается рядом с ним. Сердце в груди автоматически начинает стучать громче и быстрее, заставляя в предвкушении облизнуть пересохшие губы и напрямую взглянуть на Попова. Вдоволь налюбовавшись реакцией Антона на обычный комплимент, Арс перекидывает голень через чужие бёдра, отрезая путь к отступлению, которое, как они оба знаю, вовсе не понадобится. Антон на данное движение реагирует спокойно, будто бы даже предвидя его, после чего чувствует на собственной щеке пальцы Попова, к которым тут же хочется прильнуть ещё ощутимее, но небесные глаза будто гипнотизируют, из-за чего сделать какое-либо движение просто не представляется возможным. — Мы давно не виделись, — чуть тише говорит Арсений интонацией знающего человека. Человека, который вдруг понимает что-то невероятно важное для себя. — Как в первый раз, да? Шастун легко приподнимает уголки губ, всё-таки осознавая, к чему был сказан предыдущий факт, после чего неторопливо кивает головой, в данный момент желая лишь, чтобы успокаивающие пальцы с его лица никуда не пропадали. Попов понимающе зеркалит кивок, после чего позволяет себе придвинуться чуть ближе, на этот раз опуская взгляд на чужие губы и начиная невольно гипнотизировать уже их. Антон расценивает это как предложение и двигается навстречу Арсу, желая сократить расстояние между их губами до нуля, но вдруг чувствует, как тот довольно быстро отклоняется, не прекращая улыбаться. Данное действие ставит Шастуна в настоящий тупик, который он тут же пытается разрешить в своей голове. — Арс, это не значит, что я тебя не хочу, если ты об этом, — с ноткой обеспокоенности говорит Антон, опуская ладонь на перекинутую через собственные бёдра коленку, осторожно поглаживая её. — Знаю, — Попов коротко отвечает, вновь возвращаясь в исходное положение, продолжая одному ему известную игру. Он легко скользит пальцами по чужой щеке, после чего проводит большим пальцем над верхней губой и останавливается у кончика носа. Чувствует, как замирает Шастун под его движениями, а затем еле касаясь скользит пальцем ниже, минуя верхнюю губу, останавливаясь на нижней. Осторожно надавливает на неё, вынуждая приоткрыть рот, после чего чувствует на нежной подушечке ласковый поцелуй, который тут же заставляет на несколько секунд улыбнуться ещё шире. Вернув пальцы на щёку, Арсений придвигается ближе и игриво проводит кончиком языка по верхней губе Шастуна, позволяя себе поиграть по своим правилам. Отодвигаться назад не планирует, лишь коротко встречается с в конец загипнотизированным взглядом Антона, который льстит намного больше каких-либо других движений, после чего возвращает его на губы. Особенно медленно облизывается, удерживая себя от того, чтобы удовлетворённо не вздрогнуть всем телом, когда видит, что Шастун в точности зеркалит его действия, неосознанно скользя языком по своим губам и даже не задумываясь об этом. Арсений приоткрывает губы, сокращая расстояние между ними. Наблюдает, как Антон громко сглатывает, но навстречу не двигается — не хочет, чтобы Попов вновь отстранился. Принимает правила своеобразной игры. А Арсений по-своему тянет время, почти касаясь чужих губ своими, но в последний момент на пару миллиметров отстраняясь, будто желая выбрать достаточно правильный угол для поцелуя. Антон же считает, что правильным ответом будет — любой. Желание сократить последние миллиметры между их губами с каждой секундой поднимается в нём всё сильнее и ощутимее, но он понимает, что если пойдёт у этой мысли на поводу — проиграет. А проигрывать он не хочет. Поэтому терпеливо дожидается, когда Арсений вдоволь насладится его выдержкой. В конце концов, терпение заканчивается и у Попова. Он на несколько мгновений прикусывает собственную губу, будто задумываясь о чём-то, а затем легко толкается вперёд, разом сокращая между ними последнее расстояние и соединяя губы в неторопливом, но оттого не менее чувственном поцелуе. Шастун расценивает это как зелёный свет — и не прогадывает, когда позволяет себе углубить их касания губами, между тем проводя по чужому колену выше, к бедру. Арсений предусмотрительно двигается ближе, выдыхая чуть громче, когда ладонь Антона проходится по поясу хлопковых брюк и ощутимо стонет в чужой рот, когда пальцы целенаправленно останавливаются в районе паха. Шастун вдруг резко выдыхает, на мгновение отстраняясь и осматривая лицо Арсения: — Ты… — Да. И давай не будем заострять на этом внимание, — Попов усиленно старается возобновить поцелуй, но когда Антон неожиданно даже для себя отстраняется, тут же понимает почему именно — щёки Арсения невозмутимо приобретают розоватый оттенок, а тот всего-навсего очень сильно хочет это скрыть. В груди расплывается необъяснимое тепло, вызванное чужим смущением, но сейчас Шастун не хочет акцентировать на этом внимание, потому вновь двигается к Попову, ласково обхватывая его губы своими. Ловко развязав лёгкую шнуровку и забравшись под резинку брюк, Антон ожидаемо не чувствует под ними нижнего белья, заставляя Арсения прервать поцелуй и уткнуться в чужую шею, очевидно, чтобы ещё сильнее скрыть наверняка проступившее ярче смущение. Приспустив брюки ещё немного, Шастун обхватывает полувставший член и несколько раз проводит по нему ладонью, очень быстро доводя до полноценного стояка. Попов реагирует на эти движения вполне однозначным стоном в шею, уступая Антону в возможности руководить ситуацией и лишь изредка оставляя у шеи и плеча влажные поцелуи. — Отпустишь меня за смазкой? — негромко спрашивает Шастун, замедляя движения рукой, на что Арсений сбито кивает и услужливо отодвигается, позволяя Антону встать. Тот на мгновение осматривает чужое лицо, отмечая, что Попов невероятно быстро побарывает возникшее чуть ранее смущение и в ожидании укладывается на диван. Шастун не заставляет долго себя ждать, и когда возвращается, то наблюдает, что Арсений лежит уже полностью обнажённый, свесив одну из ног с дивана, а вторую немного согнув в колене. — Ты и правда произведение искусства, Арс, — не сдерживаясь в высказываниях говорит Антон, на что Попов лишь самодовольно и в то же время благодарно улыбается. Любит, когда на него смотрят. Любит, когда смотрит на то, что ему нравится.