Хорошие стороны социальной работы

      Окей. Он совершенно не нервничал.       Се Лянь ещё раз посмотрел на товары в своих руках и пораженно вздохнул. Ладно. Он переживал.       Он не хотел заставлять кого-то волноваться. А этот магазин был слишком маленьким и слишком хозяйственным, чтобы он мог без ущерба для собственного материального состояния купить что-то, что бы сделало набор не таким устрашающим. Подумав, он стянул со стойки самые дешёвые пальчиковые батарейки, вновь глядя на своё барахло — и, осознав, что это ничего не исправило, со вздохом отложил их обратно. В очереди он второй, и это позволяло ему немного выдохнуть после того, как уронить товары на ленту. Его знает каждый продавец в этом магазине, и он мысленно извинился перед ними, если вдруг заставит их переживать — сейчас он даже почти жалеет, что постоянно пытался кого-нибудь подбодрить и со временем стал знаком с ним больше, чем просто вежливый постоянный покупатель.       — Добрый вечер, — привычно улыбается он, торопливо копаясь в кошельке и мучительно подсчитывая, сколько юаней у него останется после покупки. До зарплаты была ещё неделя, а ему ещё нужно было показать Жоë ветеринару. — Без пакета.       — Товарный чек, как всегда?       — Ой, нет, — он торопливо машет руками с зажатыми купюрами, бездарно выронив пару монет на железную стойку для пробитых товаров, — это моё.       «А лучше бы сказал, что да, — тут же уныло понимает он, замерев на месте и осознавая собственную глупость, — хотя тогда это заняло бы больше времени.»       Точно. Он же ещё и пришёл под самый конец смены.       — ..у вас всё в порядке?       — Да, — беспомощно протянул он, наконец поднимая взгляд на продавца, — честное слово! Пробейте, пожалуйста, и я отпущу вас домой, вам ведь уже пора закрываться!       Продавец так же нервно хихикает, отворачиваясь себе в плечо.       — Это совершенно не похоже на рабочий аргумент от человека, который покупает верёвку, мыло и набор лезвий опасной бритвы.       Нет, у него был в жизни период, в который он настойчиво пытался покончить с собой. Но сейчас у него есть работа, подопечные, которые без него — не фигура речи — могут вполне успешно умереть в луже собственных испражнений, потому что агенство, разумеется, не сразу узнаёт, что он умер, и не пришлёт работника ему на замену; хороший психиатр, подобранная терапия и Жоë, которую нужно отвезти к ветеринару. И он абсолютно не виноват в том, что веревка для белья на балконе порвалась одновременно с концом мыла!       Но он же не может всё это объяснить продавцу соседнего хозяйственного магазина. Тем более, что он морально не готов рассказывать, что он наблюдается у психиатра, а сказать про бельевую верёвку было бы весьма ожидаемо от человека, который хочет повеситься, но не волновать бедного продавца, который мог бы уйти домой уже несколько минут назад.       — Честно, — он чувствует себя ещё большим идиотом, — мне нужно отвезти кошку к ветеринару и на работу послезавтра, так что я абсолютно точно не собираюсь сегодня повеситься. Или вскрыться.       Он торопливо ссыпал пару купюр и мелочь в лоточек для денег — он и не думал, что такие ещё где-то остались, — и сосредоточенно принялся запихивать моток верёвки и большую упаковку хозяйственного мыла в рюкзак.       — Звучит как оправдание!       Се Лянь пораженно кивнул и попытался быстро смыться из магазина, прежде чем продавец перехватил его за рукав.       — Я чувствую моральную ответственность за целостность ваших шейных позвонков, — веско заявил он, но тут же совершенно несоответсвующе подмигнул. — Так что вы обязаны сходить со мной на чай и показать фотографии вашей кошки. Я очень люблю кошек!       Се Лянь вздохнул. Он слишком много вздыхает сегодня. Наверное, это тоже выглядит подозрительно.       — Думаете, если бы у меня были лишние деньги, я бы выходил из магазина с таким подозрительным набором?       — Ничего страшного! — юноша, явно решив игнорировать всё последующие аргументы, выбежал из-за кассы, закрывая дверь и переворачивая табличку на «закрыто». — Мой друг неподалёку держит кондитерскую, и я отдам вам свой бесплатный пончик-по-блату! А теперь ты подождешь — ты же не против? Надеюсь, что нет! — пока я переоденусь и сдам кассу, мы выйдем через чёрный ход и пойдём в мир лучшего фисташкового торта на свете, потому что у нас ещё полчаса до закрытия!       Се Ляню оставалось только вздохнуть. Опять. И тихонько, неверяще улыбнуться.