Каково это, Уэнсдей Аддамс?

      — Каково это? — спрашивает хайд, отчасти безумно всматриваясь в лицо бледной девушки.       — Что именно? — отвечает Аддамс, пытаясь скрыть гнев, что накатывает огромной волной.       — Проигрывать, — поясняет Галпин.       — Смешно. Я лишь дала тебе возможность поверить в то, что это конец. Я не проиграла. Я лишь оступилась перед финишной чертой, когда тебе до неё еще несколько километров.       — Думаешь, что можешь язвить мне? — парень медленно подходит к девушке, наклоняется к ее уху, и прижимает к себе ближе, отчего становится еще более жутко. — Ты не представляешь, что тебя ждет, — шепчет он, слегка отстраняясь, но девчонку все еще держит.       — Каково это? — вдруг спрашивает Уэнсдей.       — Что именно? — цитирует брюнетку Тайлер, чуть ухмыляясь.       — Хотеть убить девушку, в которую влюблен, — внесла ясность она.       Он несколько секунд смотрел на Аддамс совсем не так, как минуту назад. Смотрел так, будто смотрел тот самый Тайлер Галпин, который так нежно и трепетно относился к ней в начале их знакомства.       Вспышками перед глазами вдруг пролетели видения. Моменты, влечение, склеп, свидание, огонь, пылающий где-то под рёбрами, и робкий, настоящий, но такой нечестный первый поцелуй.       Вдруг парень заморгал несколько раз, чтобы заставить себя отмереть. Враги не могут быть так близко друг к другу.       — Не имею понятия, — холодно отвечает хайд.       Девушка впервые опустила взгляд первая, при зрительном контакте. Что-то колкое мерзко водит по сердцу. Хочется кричать, хочется бросать все в разные стороны, но она Уэнсдей Аддамс — сам контроль над эмоциями и чувствами. Ей не положено.       — Не думал, что задеть тебя будет настолько легко. Ты слабее, чем я предполагал.       Он оставляет ее, отстраняясь внезапно и почему-то болезненно. И он, наверное, зайдет за угол и все закончится, но он останавливается. Он стоит спиной к девчонке и хочет заставить себя пойти дальше. Не может. Что-то внутри еще скрежет. Еще не монстр.       — Безумно хочется поцеловать тебя, — вдруг все же решает признаться он, не поворачиваясь к ней. — Вот, каково это, Аддамс.