Dies night

Темное освещение, стол на который едва попадал свет от тусклой лампы Уэн и печатная машинка, что была занята Вещью. В занятые дни или часы Уэн, именно Вещь дописывал за нее роман. Она рассказывала ему свои идеи и наброски, а уже он их дополнял и начинал производить на свет. По идеи этот роман было детещью Уэн и Вещи, но все же Вещь являлся правой рукой Уэн, если можно было так сказать и, лишь помогал ей. Естественно, он уставал и хотел чего-то большего и лучшего, чем просто быть вторым за Уэн, да, он любил ее, как хозяйку и уважал, но ведь он тоже заслуживал любви, не так ли? В последние месяцы он очень хорошо сладил с Энид и даже чувствовал к ней симпатию, но ведь сейчас вы зададитесь вопросом, а как же обычная рука может что-то чувствовать? Представляете, да, может, он тоже живой и имеет такие же эмоции и чувства, как и люди, но кого это волновало. Ни Уэн, ни Энид. Блондинка воспринимала его, как друга и того, кто сможет выслушать ее, дать свой разумный совет и помочь ей в любой ситуации, а Уэн… Уэн всегда была темным закрылком и мало когда открывалась кому-либо, он помнил, лишь единичный случай, когда маленькая dies расплакалась, хороня своего скорпиона. Именно в те моменты, она высказывала все, что творится у нее на душе, а после этого закрылась от всех. Отец загружал ее и учил быть самостоятельной и ни от кого зависеть, но все же она была девушкой и иногда могла высказать Вещи что-то сокровенное, но это были мысли больше о том, как она недолюбливает мать и, как ее бесит брат, за которого она была готова убить. Но мы отошли от чувств Вещи. Вещь долго терпел к себе все это и продолжал это терпеть, но только теперь наша кисть захотела проявлять знаки внимания соседки Уэн, которая вряд ли бы восприняла их и хоть как-то ответила. Ксавье продолжал свою работу над картиной Уэн, странно, но она была ему близка, хоть и не воспринимала его. Ему было больно от слов Уэн, от всех ран, которые, та смогла ему нанести. Аддамс сказала много того, что Ксавье и раньше слышал, но только от отца, а она же повторила. Ее темные волосы, которые постоянно были заплетены в две косы, темные наряды и никакой улыбки или радости на лице. Да, его это привлекало, но была ли эта настоящая симпатия, а не обычный интерес к ее личности, который сформировался, как симпатия? Возможно, что в его организме произошел сбой и химические реакции перепутались, от чего он начал чувствовать к ней резкую симпатию. Бьянка все это время пыталась его вернуть и сирена постоянно чувствовала кусок стекла в своем сердце, при виде того, как ее любимый человек мучается от невзаимной симпатии. Тяжко понимать, что тот, кого ты любишь всем сердцем, думает, что ты, лишь напела песню и он стал твоим, хотя ты его просто любила и ничего не совершала. Эта Аддамс… Вроде бы она ее и ненавидела, но где-то в душе понимала, что похожа с ней. Она была такой же разбитой девочкой, которая пыталась заглушить боль маской безразличия и стервозности. У обеих была похожая ситуация, а именно-Мать, которая пыталась что-то сделать хорошее, но все выходило одним боком. И что же Ксавье нашел такого в ней? Душа Уэн терзала саму себя. Девушка понимала, что по какой-то не ясной ей причиной, она нравится Ксавье, но она не могла ответить ему взаимностью, а точнее она причинила ему слишком много боли, чтобы вернуться и сказать ему, что все взаимно. Ей были не понятны ее же эмоции, все слишком закручено. Да, тайна с монстром раскрыта, но теперь человек, которому она открылась и вроде бы, как бы призналась в чувствах отправился в неизвестную колонию, доживать свой срок там, а она осталась в этом городке одна с кучей проблем и не пониманием того, почему же все так сложилось и почему она не смогла догадаться раньше, что именно Тайлер и есть монстр, который почти разрушил ее жизнь, почти убил ее друзей и убил того, кто пытался ее защитить, но выдавал это в серьезном виде, а именно- Лариса Уимс, да…да.да, это директор школы Невермор, которую недолюбливают все нормисы, но возможно, что после того, как изгой убил монстра и спас всех они полюбят их и станут нормально относится? В общем-то, именно это волновало Аддамс меньше всего. В душе было столько всего, голова была забита мыслями и тем, что кто-то пытается ее убить, да и кто стоит за всей этой игрой. И почему Тайлер и Лорри стали пешками? Да и в чью игру она решила сыграть? Гул тяжелых, черных ботинок доносились по всему школьному коридору, который вел прямо к выходу из школы. Да, было поздно, но ей пришла записка, о том, что кто-то желает ее увидеть, возле декорации «Стейлор». Декорация сама располагалась недалеко от школы, но была прямо возле темного леса. Уэн не была из тех, кто боялась чего-то, но все же, после всех событий, она эволюционировала и стала чуть мягче, а значит появился страх за свою жизнь, особенно после ножевого ранения в живот, от которого она бы не выжила без Гуди. Как бы она не говорила, что смерть уже близко и делала вид, что ей все равно, что будет, ведь смерть придет за всеми, она боялась. Боялась потерять тех, кто был и стал ей дорог, боялась причинить этим боль для отца, брата и еще некоторым людям, которые помогали и сопровождали ее. Пару дряхлых, сухих деревьев, грязь, которая липнет на ботинки после дождя и этот тяжелый воздух от влажности, что может быть лучше? Вдалеке показалась тощая фигура, чуть напоминавшая Ксавье, но он был не один? Или ей все же показалось? Да, ей показалось, кого Ксавье мог привести с собой, да и для чего? Да и зачем он вообще устроил эту встречу? Он же так ее ненавидит после всего, как ей казалось, но этот разговор состоится в другой раз, потому что сейчас парень увидел, то, что должно было напугать и его и Уэн. Девушка остановилась в 50 метрах от него, чтобы не было какой-то напряженности между ними, все же это они… -Чего ты желал? -ее взгляд ничего не говорил, как бы Ксавье не искал в нем чего-то искреннего и лучшего. Ей было больно видеть его таким, но все это скрывалось глубоко внутри, она не хотела его сейчас видеть, потому что знала, что она все равно ему нравилось и он бы продолжал за ней бегать. -Сон…-его слова вырывались медленно и тяжело, внутри что-то терзало, возможно гордость, которая говорила ему о том, что не стоит этого делать. Ты посмотри, что она с тобой сделала, в кого превратила. Из парня, который бы никогда не позволил к себе такого отношения, в того, кто все это глотает и продолжает глотать. -Тебе стоит остерегаться того, кто придет к тебе за помощью, он опасен. Ты не ведаешь того, что делаешь, ибо твои мысли затуманены, — все эти слова вырывались из него, а по сердцу будто ножом проходились. Брюнет видел то, что она ни капли не сожалеет о своих действиях и словах, и возможно даже не догадывается о том, что сделала с ним. -Мне это не интересно, ты ведь понимаешь это. И хватит искать со мной встреч, мы не больше, чем одногруппники с тобой. Да и уже есть та, кто хочет тебя. Обрати внимание на Бьянку, она ненавидит меня из-за тебя, а ты продолжаешь бегать за мной, делая вид, что все хорошо, хотя все очень плохо, — для Уэн мозг был всегда на первом месте, нежели сердце. Ей не хотелось ничего чувствовать, она итак показала себя мягкой в последнее время. Она хотела быть жесткой, той, которую бы никто никогда не взлюбил, особенно после прокола с Тайлером. В школе пошли слухи о том, что нашлись два сапога пара. Одна-монстр без чувств, а второй просто монстр, который был марионеткой и чей-то пешкой. -Уэн, не нужно так, я ведь хочу тебе помочь, ты же знаешь меня, -его глаза так и искали в ней хоть какую-то поддержку и отклик на его чувства. Рука невольно дрогнула, а нога чуть поддалась вперед, как бы наклоняя парня ближе к Уэн, но девушка, лишь сделала шаг назад, показывая, что ей это не нужно и даже противно. -Не нужно, я тебе не позволю, — та, лишь оторвала эту короткую фраза и кротко развернувшись, поспешила назад в комнату, через темный ход, который показала ей Энид. Да, не такую реакцию ожидал от нее Ксавье, он хотел услышать хоть одно извинение перед собой, но получил ничего…ровным счетом ничего, как бы странно это не звучало. И да, возможно, Уэн была права и ему стоило ответить Бьянке, но он не мог. Он уже давно не чувствовал к ней ничего, кроме отвращения по какой-то странной причине, которую не мог описать словами, вот отталкивала она его и все. Что еще сказать об этом. Поняв, что сейчас Уэн лучше не трогать, ноги сами унесли его в маленькую хижину, где он устроил себе мастерскую. Чистый холст и пару красок, немного времени и там уже красовалось черное пятно, которое закрывало собой портрет Уэн с маленькими пятнами крови и чего-то голубого. Громкий удар дверью, от чего даже Вещь вздрогнула. Он понял, что та совсем не в настроении, но что же послужило этому? Может быть записка от матери, которая вновь была не прочитана, Ксавье или же Тайлер? Все это в совокупности придавало ей такое настроение. Странные чувства, которые смешивались в ней и обретали обороты, каждый день. На лице Уэн впервые за долгое время дрогнула мускула и прокатилась слеза, такое не каждый день увидишь. Слеза, которая выпускала все ее скрытые эмоции за долгое время. Это означало одно- ей было очень тяжело все воспринять и пережить, перемолоть все это. Она не понимала, что дальше делать, как с этим бороться и почему именно сейчас, когда итак было слишком тяжело. Хрупкое тело Аддамс быстро скатилось вниз, оказываясь у самого подножия двери, а холодные пальцы быстро накрыли лицо, которое с каждым мигом выдавало все больше эмоций, которые, та, пыталась скрыть. Вещь почти сразу же оказалась возле Уэн, пытаясь ее поддержать, но ничего. Девушка никогда не терпела поддержки, объятий и чего-то еще, ей стоило побыть одной и она бы вновь оказалась в строю. Но действительно ли это было так? Подтянув к себе колени, голова мгновенно оказалась на них, а руки, закрывали ее от всего этого мира и от всего происходящего, вокруг нее.