Вампир.

Время остановилось, и коридор четвертого этажа самой «лучшей» тюрьмы для эсперов. Всё в крови. И тела. Чуя. Верить и. Не верить своим глазам, но Дазай уверен, что не галлюцинация. Он стоит здесь, перед ним, замерев, его бывший партнёр. Осторожно подойдя вплотную, Дазай наклоняется к лицу парня, вглядываясь так, словно не видел его годами. Но это не так. Не так. Чуя даже пахнет так же, как брюнет помнит. Одет он. Что ж, символизма у Чуи не отнимать. Флешбеки. Даже в такой ситуации остаётся лишь просчитать все вероятные исходы. И как бы ни хотелось сейчас вцепиться в Чую своими объятиями, время на исходе. И. Три. Два. Один. — Привет, Чиби Смотря в упор в чёрные глаза вампира, Дазай действует уверенно, хотя откуда вообще эта уверенность? Поднимая обе руки, Накахара вцепляется в высокий воротник партнёра. На практически безэмоциональном лице вырисовывается намек на удивление — способность не действует, и это вызывает улыбку на лице брюнета. Надавливая и не выпуская воротник из рук, Чуя толкает парня к стене, прижимая уже слишком сильно, но Дазай лишь нащупывает рукой дверную ручку, поворачивая её. В нос ударяет запах стерильного помещения, и когда они буквально вваливаются внутрь, Дазай ногой захлопывает дверь. Чуя не осматривается, ему и не надо, Дазай знал — здесь медицинский пункт тюрьмы. Накахара волочит его по стене, пока они не натыкаются на какой-то шкаф. В любом случае, сейчас будет. Сильно и резко потянув на себя, Чуя, обнажая клыки, впивается в бледную шею партнёра, покрытую плотным слоем бинтов. Дазай прикрывает глаза, боже, теплота Чуиного дыхания. Опаляет. Пока вампир не выпускает хватки и струйки крови заливают белоснежную марлю. — Ах. Чиби… Тебе не обратить меня, знаешь ли. На голос Чуя всё же разжимает челюсть и теперь стоит, смотря прямо в карие глаза. Что он там видит, одному лишь несуществующему богу известно. Не медля, Дазай берёт лицо парня в ладони, нагибаясь и накрывая его губы своими. Он чувствует вкус своей крови, и это, это просто какой-то сюр. Зарываясь пальцами в рыжие локоны, проглядывающие из-под шляпы, Дазай углубляет поцелуй, Чуя стоит, словно восковая фигура, и брюнет чувствует. Слишком много сейчас он чувствует. Как он скучал, как он хочет, и зачем только Чуя сюда пришёл. Ведь он просил его. Не приходить. Разрывая поцелуй, Дазай опускается влажными от крови губами на шею партнёра, лаская, опуская одну руку тому на брюки и проводя ладонью по паху. И шепча, это полное безумие. — Боже, как хочу тебя, Чуя. Чуя, пожалуйста Теперь он уже прижимается к парню всем телом, чувствуя тесноту в своих брюках, делая полушаг вперед, Чуя снова прижимает его к стене, и их губы по новой сливаются в самом отчаянном поцелуе. Руки Чуи, они словно отмерли, он перевёл их на бока брюнета, сильно сжимая, до боли. Или сейчас, или уже вряд ли когда-либо, отворачивая лицо от поцелуя, Дазай оглядывает стоящий рядом шкаф на предмет любого, что сойдет за смазку, но здесь есть буквально литровая банка её. Вампир снова прильнул к его шее, в этот раз уже слизывая кровь, собравшуюся на бинтах и не кусая более, пока Дазай, прижатый к стене сильным телом, одной рукой проводил манипуляции с крышкой от смазки. Ему не понадобилось более минуты, чтобы освободить партнёра и себя от брюк. Обводя влажной рукой стояк Накахары, Дазай уже кусал губы от нетерпения, и хотя Чуя молчал, было видно на его лице, насколько приятны прикосновения парня к его твёрдой плоти. Ведь это как надо, как они привыкли. Ведь, в конце концов — это они! Наклоняясь и оставляя смазанный поцелуй, Дазай разворачивается лицом к стене, чувствуя Чую сзади себя. — Войди в меня, Чуя. Крепка хватка партнёра на нём, и Дазай наконец ощущает, как Накахара, подстраивая головку, входит очень медленно. Замирая. И не то, что брюнету было нечем заняться, как растягивать себя в тюрьме, но Чуя больно не сделал. И этот момент слияния их тел, он пронзает каждую клетку импульсом. Ведь это родной человек. И тела — они созданы друг для друга. И эта заполненность, она божественна. — Трахни меня. Чуя стоит, так же замерев, но переводя и вторую руку на бок парня перед ним, он отводит бёдра назад, выходя почти на всю длину, прежде чем войти снова, медленно, и так раз за разом, пока Дазай, отталкиваясь ладонями от стены, не начинает насаживаться сам. Не в бешеном ритме, но настолько приятно ощущать член Чуи в себе, он замечательно растягивает, такой широкий, и мышцы прохода плотно облегают его, словно призывая никогда не покидать теплоты узких стенок. Чуя, не останавливайся. Давление горячей плоти на простату вызывает мурашки во всём теле, и кончики пальцев постепенно начинают неметь. Не самое время думать о кровопотере, но в какой-то момент Дазай не может осознать, от чего именно у него кружится голова. Но он уже близко, когда чувствует ладонь в перчатке на своем пульсирующем и подтекающем члене. Ах блять, и ведь это именно то, что ему всегда так нрави-лось в Чуе — рыжий всегда знает, когда помочь, что сделать, как и зачем. Размашистые движения ладони на его стояке, пока Чуя крепче сжимает его бок, входя ритмично и быстро подводя Дазая к оргазму за совсем короткое время. Этого много, все эти чувства, перекатывающиеся под кожей, это. — Ах. А…ааггххх… Ч.чи-би… Пока сперма стекала на перчатку партнёра, Дазай чувствовал, как Чуя, входя ещё несколько раз, напрягается всем телом, впиваясь в него ещё больнее. С громким вздохом Чуя падает в своё наслаждение, опускаясь телом на спину Дазая, кто сам держится на честном слове. Тем не менее, через мгновение Чуя выходит, и Дазай пытаясь отдышаться, поднимает свои штаны, одной рукой так же упираясь в стену. Теперь сил осталось буквально на обернуться и сползти вниз. Согнув колени и смотря перед собой, Дазай следит за Чуей, кто сначала смотрел почему-то в сторону. — Оденься, Чиби. Чуя машинально натягивает штаны, прежде чем перевести взгляд перед собой и опуститься на колени между согнутыми ногами партнёра. Дазай смотрел не моргая, следя внимательно, За тем, как чёрная пелена, кутающая глаза, словно гасла, открывая скрытую под собой синеву. Дазай хмыкнул, мозг приказывал так реагировать. Морщина пролегла между бровями Чуи, когда он смотрел в упор перед собой в глаза карие, прежде чем оцепенеть при виде крови на вороте брюнета. — Твои. Ты. — Ага — Тебе система нужна — Скорее переливание крови — Это. Это я тебя так? — Брось, Чиби, это было секси — Какой же ты идиот, Осаму. — Ладно, ты мне лучше скажи, — Дазай переводит ладонь на лицо партнера, нежно оглаживая. — Хотя, неважно. — Я пойду за врачами Ведомый сильным намерением, выпрямляясь, Чуя не может оторвать от партнёра взгляда. Дазай улыбается, чёрт знает, но в голове его, наверное, всё просчитано на сто шагов вперед, и его стратегии, как же они достали, но без них. Не было бы ничего: ни их, ни этого мира. Но просчитал ли он действительно это... — Я люблю тебя, придурок и, знаешь — М? — Внутри тебя было очень хорошо.