Леди Очарование

— Так… Разрыхлитель, мука, сахар, мёд… Маринетт ещё раз перепроверила все ингредиенты для имбирных пряников к Новому году. В прошлом году она забыла положить масло, поэтому отныне любое блюдо подвергалось жесточайшему контролю Дюпен-Чэн. Приближалось тридцать первое число — время бенгальских огней, фейерверков, песен и подарков. Девушка обожала этот праздник, и потому заранее продумала, как будет праздновать Новый год: сначала семья, потом друзья и наконец… Адриан Агрест После того, как Маринетт призналась в своих чувствах, Агрест сильно изменился —лучшая подруга всё это время любила его, какой реакции ещё можно ожидать? Но как бы не хотелось Маринетт, парень отверг её чувства — он уже давно любил другую девушку. Маринетт быстро догадалась, что предметом его воздыхания оказалась Кагами. Маринетт не одну ночь плакала от отчаяния, не одну ночь страдала от неразделённой любви, не одну ночь ненавидела весь мир за такую ужасную несправедливость. Но что делать? Делать нечего — нужно жить дальше, продолжать спасать Париж и сражаться с Бражником. Ну, или сражаться с чёртовой мукой, которая в сотый раз прилипала к фартуку девушки… В канун нового года семья Дюпен-Чэн всегда проводила акцию: при покупке любой продукции из пекарни, посетителям полагался пряничный человечек. А если пряников оставалось много, то их раздавали парижанам просто так. «Пропустить такую акцию — значит пропустить Новый год!» — так всегда говорил отец Маринетт, поэтому традицию нарушать нельзя. Обычно пряники готовил Том, но так как Маринетт стремилась забыть Адриана, ей было просто необходимо на что-нибудь отвлечься. Вот она и предложила отцу свою помощь в пекарне, на что тот, разумеется, согласился. Так что сейчас основная задача Маринетт — испечь большую партию пряников для посетителей. — Да что я делаю не так?! В рецепте сказано, что нужно добавить пять ложек корицы, но почему я совсем не ощущаю изменений?! — прожёвывала кусочек теста девушка, внимательно изучая книгу. — Может, всё дело во времени? — предположила Тикки. — Попробуй подождать, прежде чем начать печь… — Я не могу! Разве не понимаешь, как всё серьёзно?! Мне же нужно будет тесто отправить в холодильник, затем достать и раскатать на доске, а уже потом готовить! — Маринетт, почему ты так сильно нервничаешь? Я впервые вижу тебя такой… — Да? И какой же?! — …Раздражительной. Неужели до сих пор думаешь об Адриане? Ты ведь обещала, что забудешь о нём, разве нет? Синеволосая нервно поправила чёлку локтём и повернула голову к окну. Конечно же, она помнит, что обещала Тикки, но как может древнее летающее существо понять, что человеческие чувства не игрушка? Это не как печенье или камамбер для квами — человек от них не заживает и не лечится. И Маринетт правда старалась забыть Агреста как страшный сон, да только выходило это, мягко говоря, плохо. Даже после битвы с акумой девушка не прекращала спотыкаться на мысли о том, что Кот-Нуар сильно напоминает ей Адриана, хотя понятное дело, что это бред — как Кот может быть Адрианом?! Это же абсурд! Друзьям девушка ничего не говорила, потому что знала последствия: Алья и Нино заставят Адриана извиниться, передумать, обняться или ещё что-нибудь сделать. Такая забота очень трогала Дюпен-Чэн, но и Агреста было жалко: почему он должен притворяться, что любит её, если чувства невзаимны? Так что единственное существо, поддерживающее Маринетт изо всех сил — это Тикки. Всё-таки квами — мудрые создания. Без Тикки Маринетт давно бы уже что-то с собой сделала, но её талисман не давал унывать и всегда помогал советом. Как и сейчас. — Понимаешь, Тикки, я правда не могу. У меня просто не получается… Я только начинаю что-то делать, как опять натыкаюсь на наш разговор! — утёрла мокрую от слёз щёку Маринетт. Тикки тяжело вздохнула и обняла Маринетт за эту же щёку: — Слушай, мне искренне жаль, что так вышло. Это очень обидно, когда тебя отвергают… Но пойми, он тоже человек и не должен делать то, что нравится тебе. У него тоже есть вкусы, увлечения, цели… Уж тебе ли об этом не знать! Так что просто прими то, что случилось. Ведь сама сказала, что собираешься доверится судьбе и пустить всё на самотёк, да? Мокрые глаза постепенно просохли, и Маринетт, наконец, успокоилась и улыбнулась своей привычной улыбкой. Такой же доброй и искренней, как она сама: — Ты как всегда права. Я не должна грустить из-за того, что произошло, по сути ничего не изменилось, так? Мы ведь по-прежнему дружим, он не ненавидет меня, не презирает моё существование… Хотя точно не уверена, но не думаю, что он станет так делать… Вернее, он станет, но не полностью… Вернее, станет полностью, но… — Так, успокойся, опять начинаешь нервничать, не нужно этого делать. Просто давай выдохнем, а потом продолжим выпекать человечков. Ты лучше всех справишься с этим, я уверена! Маринетт весело захихикала и потёрлась носом о щёку Тикки. Действительно, смысла в печали не было, и тем более впереди Новый год, нельзя тосковать в такой весёлый праздник. — Хорошо, тогда я ещё раз перечитаю рецепт. Когда девушка вновь попробовала тесто, то вслух решила: — Пожалуй, всё же добавлю чуть больше корицы…