Сладость крови на устах

Я смотрю на брата, который сплёвывает кровь на землю и хватает кинжал. В глазах лишь уверенность и гордость, которую не перебьёт ни стая волков, ни какой либо другой охотник. Кевин всегда был для меня недосягаемым идеалом: бесстрашный, ловкий, сильный, умный и, конечно же, красивый. По нему воздыхали все девчонки в нашем «Племени». Моё Племя называется Горный глаз. Мы истребляем оборотней, а точнее тварей, что под покровом ночи бесчинствуют и убивают нам подобных — охотников, а также нападают на невинных людей. Почему именно Племя? Да потому, что обычаи самое важное, что может быть у охотника. Я не люблю называть нас «Племенем», но так требует многовековая традиция, зародившаяся Бог знает когда. — Эсферата, — кричит мне брат и я отрываю взгляд от земли. — Чего ты замерла? Боишься, что не справишься? Он смеётся надо мной, а я хмурю брови и недовольно надуваю губы. Да, боюсь, но справлюсь. Глупо считать, что если я девчонка, то не смогу убить молодого оборотня и вспороть глотку, пронзив сердце. — Это ты не справляешься со своими воздыхательницами! — кричу и парень кривится. — Вон, какой день подряд из твоей комнаты недовольными выходят! Брат кидает кинжал на землю и направляется ко мне, а я визжу и убегаю, стараясь не врезаться в мимо проходящих людей. Если он меня поймает, то защекочет до коликов в груди!

***

Ночь выдаётся тяжёлой, отец с сожалением смотрит на ночной глухой лес, а я сильнее сжимаю кобуру с шестнадцатью патронами. Он до последнего не хотел отправлять меня на эту ночную вылазку, как выразился Кевин «Первое задание», но, к сожалению папы, пришло и моё время показать, на что я способна. Пугает не темнота леса, а безмолвная тишина, которая окутывает твой мозг кромешным молчанием. Фантазия начинает рисовать в темноте различные силуэты и я стараюсь привести дыхание в норму: меня тренировали всю мою жизнь, я обязательно справлюсь с тем, что преподнесёт мне эта ночь. Обязательно. — Эсферата, — проговорил отец, повернувшись ко мне. — Если понимаешь, что не справляешься — беги. — Я не позволю тебе думать обо мне, как о несостоявшемся охотнике… — Я боюсь за тебя, как за дочь, а не за охотницу. Ты не готова. Я сжимаю губы, бросая на отца обиженный взгляд. Меня так долго тренировали для того, чтобы я услышала, что не справлюсь? Ветер легко развивает мои кудрявые тёмные волосы и вдали я слышу вой, который и приведёт меня к тому, что отец наконец-то возгордится мной. — Мне пора, — бросаю я сухо и отбегаю, скрываясь в еловых лапах леса. Ветки неприятно хлыщут по лицу, но я продолжаю свой путь. Иногда в кустах встречаются зайцы, которые с ужасом разбегаются, услышав посторонний шум. И кому понравится жить посреди леса? Хотя… Одна такая имеется. Много лет назад, в таком же возрасте, как и я, юную охотницу отправили на её первое задание. Пришла она ни с чем, но Племя это не напугало, поскольку от первой вылазки ожидать чего-то грандиозного не стоит. Единственной странностью стало непонятное пятно на ладони, тёмного, даже сероватого цвета. Летело время, девушка набиралась опыта, но ни одного оборотня так и не убила, не могла воткнуть в них кинжал. Все бы так ничего и не узнали, вот только оказалась, что Эсмиральда в положении, от кого — не известно, все знали, что в деревне она ни с кем не встречалась. И тогда она созналась, всё оказалось гораздо проще, чем казалось: она влюбилась в оборотня, который пометил её этим пятном, у них это называется «Метка», после чего они начали тайно встречаться в лесу. Метка самое худшее, что может произойти, потому что она говорит об одном: «Теперь ты принадлежишь волку». Её должны были казнить, но она пропала из темницы, словно её там и не было. До сих пор неизвестно, что с ней случилось… Резкий шорох заставил меня остановиться и прислушаться к обстановке. Глаза к темноте уже привыкли, а вот уши нет. Я заставила себя посмотреть в сторону тёмных томных елей и застыла, чувствуя, как страх пробирается под куртку, впиваясь когтями в кожу. На меня смотрело два красных огонька, грозно, ненавистно, убийственно. Мне казалось, что эти глаза растворились в темноте, пока передо мной не появился огромный чёрный оборотень. Я молниеносно потянулась к кобуре, но тут же была повалена на землю, сдирая кожу ладони о выпирающий сук сломанного дерева. Пошевелиться было невозможно, страх окутал всё моё сознание и я задержала дыхание, стараясь справиться с эмоциями. Это последнее, что я увижу? — Слишком мелкая, — рычит оборотень, обнюхивая мою окровавленную ладонь. — Невинный запах и нетронутая плоть… Я содрогнулась, не в силах оторвать от земли придавленные его лапами руки. Тварь, державшая меня, начала трансформацию и через пару секунд на меня смотрели уже не красные звериные глаза, а тёмные, с чёрной каёмочкой. Молодой парень приподнял брови в неизвестной мне манере и спустил глаза чуть ниже, на свитер, прикрывающий мой кинжал. — Ты же знаешь, если воля охотника слабее воли волка, то бой проигран. — Не смей говорить мне про мою волю… — Заткнись. Он зарычал и я отвернулась, утыкаясь носом во влажную землю, чувствуя, как от страха начинают отказывать ноги. — Смерть или жизнь? — произнёс он над ухом и я раскрыла глаза, не понимая, чего он от меня хочет. — Думаю, жизнь. Убить охотника будет легко, а вот сломать ему жизнь… Парень резким движением руки стянул с меня куртку, а после разорвал свитер, оставляя меня в одном бюстгальтере. — Нет, нет! — прокричала я, стараясь отбиться, но все мои попытки достать до кинжала либо до кобуры оказались тщетными. — Не смей, лучше убей! Он усмехнулся, переворачивая меня на живот и сдирая штаны. Я знала, к чему он ведёт и чего хочет добиться. Я чувствовала это своим бедром, и правда, молила о смерти. Резкий удар пришёлся по моей правой щеке и на мгновение оглушил меня. Слёзы текли по щекам, размазывая грязь и кровь по лицу. — Отцепись! Отцепись, тварь! — Я? — он удивился так, словно не знал этого. — А может, если я в тебя накончаю и ты окажешься беременной, то тварью будешь ты? — Умоляю, я тебя прошу, не смей! Я девственница, я не переживу! — Вот и посмотрим, совместим ли всё-таки волк с человеком, или нет. Оборотень стащил с меня последние части одежды и ловким движением приподнял меня, прижимая к дереву. Я больно оцарапала щёку о кору дуба, после чего схватилась руками за грудь, стараясь увернуться, но крепкая рука парня не позволила мне этого сделать и я зажмурилась, надеясь, что умру от разрыва сердца. Соитие волка и человека биологически невозможно. Во время их секса волк выделяет определённого рода феромоны, после которых человеку становится приятно — и это самое отвратительное. Девушки перестают сопротивляться и просят ещё, пока ими не воспользуются и не выбросят в ближайшие кусты, погибать от внутреннего ощущения предательства. Ненавидя свой организм и тело за приятные ощущения. Но в большинстве случаев человек просто умирает, не в силах совладать с чувствами. Парень грубо развёл мои ноги и подставил головку члена к половым губам. Я зажмурилась, кусая губу до крови, понимая, что спасение невозможно. Ждала, когда почувствую эту раздирающую от грубого толчка боль, но он… Медленно, словно стараясь не спугнуть, он начал входить, сделав один резкий толчок, после чего у меня подкосились ноги и я оказалась на земле. Тёплая алая кровь стекала по моим ногам, когда волк вышел и я всхлипнула, понимая: теперь я ничто. Волк повернул меня к себе и ухмыльнулся, раздвигая мои бёдра шире, входя уже не так медленно, как раньше. Внутри всё горело от боли и я сминала под себя землю, пачкая белоснежную кожу в грязи и собственной крови, но ему было плевать. Он продолжал входить в меня, больно ударяя по груди, кусая ореол сосков, оставляя на них отметки, словно я была его вещью, нет, его блядью. Парень нагнулся и грубо впился в мои губы, переплетая наши языки, с силой сжимая мои руки у земли. Он рыкнул, облизывая мою шею, а после спустился вниз, прикусывая сосок, играясь с ним языком, всасывая его и оставляя тёмно-фиолетовый след. Феромоны сыграли со мной злую шутку и по телу прошёлся первый разряд тока, который заставил меня содрогнуться, пугая мой ещё не совсем убитый отчаянием разум. — Ну, давай, я же чувствую, как ты сжимаешься вокруг моего члена, не сдерживайся. Я выгнулась в спине, хватая парня за плечи, оставляя маленькие царапины на загорелой коже, после чего запрокинула голову и тяжело выдохнула. Мне начинало нравиться, чёрт его дери, нравиться. Оборотень переместил свою ладонь мне на грудь, сжимая её, длинными пальцами скручивая сосок, доставляя большее удовольствие. Лёгким движением руки он расположил мои ноги у себя на плечах, входя под другим углом, из-за чего я выгнулась ещё сильнее, простонав что-то неразборчивое в густую темноту леса. — Лучше, говоришь, убить? Он издевался, потому что понимал, что сейчас мой организм хочет другого. Я чувствовала, как он входил в меня, жадно сжимая мою грудь и ягодицы, оставлял засосы, понимая, что я хочу большего. Парень быстро вышел, наклоняясь надо мной, спускаясь ниже, дотрагиваясь языком до горошины клитора. Меня вновь прошиб электрический разряд и я сомкнула ноги, не в силах совладать с бурей, кружившейся во мне. Я опустила руку вниз, сжимая его волосы, постанывая, моля и желая большего. Волк творил что-то невероятное, каждый раз заставляя меня содрогаться, из-за чего мозг отключался всё больше. Он ловко вошёл в меня двумя пальцами и начал двигать ими, а я задохнулась и застыла, ощущая теплоту, разливающуюся по телу. — Кончила, — со смешком сказал парень и провёл языком по внутренней части моего бедра. Он резко перевернул меня, ставя на колени и наматывая волосы себе на кулак, грубо входя сзади. Пошлые шлепки разносились по всему лесу, будоража моё сознание, заставляя хотеть большего, намного большего, смешиваясь с грязью и потом. Я потеряла счёт времени, я потеряла стыд и совесть, когда понимала, что с моих губ срывается мольба не останавливаться. Волк грубо шлёпнул меня по ягодице, зарычал и вышел из меня, изливаясь на мою спину.

***

Что-то непонятное щекотало мою щёку и я вздрогнула, тут же задыхаясь от боли во всём теле. Раскрыв глаза я обнаружила, что лежу под каким-то деревом и на меня капает дождь, усиливающийся с каждой минутой. Воспоминания произошедшего тут же ударили по голове огромной кувалдой и я зажмурилась, стараясь сдержать слёзы. Мне было хорошо. Мне, блять, было хорошо с волком… К моему удивлению я оказалась не голой, а в той же одежде, что и была, вот только оружия при мне не было, лишь моя сумка. Внутри было погано, но ещё сильнее ужаснее было телу. Я не могла пошевелиться, не то, чтобы встать. Мысли о том, что он оставил меня в живых — не давали мне покоя и я сжала зубы, делая движение. Открыв сумку, я достала зеркальце, не решаясь посмотреть в него ещё достаточное количество времени. Уронив взгляд на отражающуюся поверхность я не смогла сдержать слёз: лицо испачкано в крови, ссадины на щеках, укусы и засосы на шее. А ниже, рядом с ключицей красовалась тёмно-серая метка, в некоторых местах с подсохшей корочкой крови. Он меня пометил.