Поздно, мой милый капитан...

      Бежать. Бежать как можно дальше. Прочь от семьи, прочь ото всех…       «– Ты выйдешь за сына покойного сеньора Кардеро, Мирабель! И это не обсуждается Сколько можно откладывать помолвку?! – практически кричала матриарх на младшую внучку.       – А сколько раз я тебе должна повторить, что сынок этого Кардеро – Алонсо – настоящий негодяй и сволочь, которым нет места ни в море, ни на суше, абуэла? – отчаянно парировала в ответ девушка. – Уж не напомнить ли тебе, как этот «сеньор» чуть не обесчестил меня за стенами нашего же дома? Мне было всего десять. Десять! И если бы не tio Бру…       – МЫ НЕ ГОВОРИМ О БРУНО, МИРАБЕЛЬ МАДРИГАЛЬ! – Альма с нескрываемой злостью стукнула кулаком о стол. – И твоя свадьба с Алонсо – это не тема для скандала, а лишь вопрос времени!»       Ночной холод брусчатки обжигал босые ступни. Любимая расшитая юбка не позволяла двигаться быстрее. Но Мирабель бежала. От свадьбы. От ненавистного Алонсо Кардеро. От абуэлы, для которой девушка – лишь товар для обмена, а не член семьи…       «– Нет.       – Тебе уже двадцать. И ты знаешь, что нам нужны корабли сеньора Кардеро, чтобы вернуться в Испанию. Вернуться домой, – Альма тяжело выдохнула и посмотрела на внучку холодным металлическим взглядом, в глубине которого на мгновение, как показалось девушке, мелькнула тоска. – Подумай о нашей семье, Мирабель. Только семья Кардеро имеет связи с Flota de Indias».       Ночной солёный воздух заполнял лёгкие и давал силы бежать дальше, несмотря на страх и слёзы, застилавшие глаза…       «– А ты, абуэла, думала о семье? Думала, когда Исабела из-за твоего давления сбежала из города с Бубо? Думала, когда Луиза ушла в монастырь, прихватив с собой Долорес? – Мирабель плакала, говоря о своих сёстрах и кузине. – Вряд ли. Наш дом здесь – в Картахене. Только тебе одной непонятно зачем нужна эта Испания. И ты готова пожертвовать всеми нами, прикрываясь заботой о семье, ради страны, которую мы не знаем, которая никогда не будет домом для нас!       – Мирабель!       – Я не выйду за Кардеро. Пусть уж лучше меня заберёт Морской Дьявол, чем этот cabeza de mierda Алонсо! – Девушка вихрем вылетела из патио, оставив абуэлу в одиночестве».       Ноги принесли Мирабель к одному из пирсов, к которому был пришвартован одиноко стоящий барк. На борту не горело ни одного огонька, и девушке казалось, что корабль вовсе пустовал. Безрассудная мысль посетила голову юной Мадригаль. Но девушка приняла эту мысль сразу же.       – Я уплыву на этом корабле. Неважно, куда он идет, – она говорила так, словно успокаивала себя, – Лучше уж здесь, чем…       Мирабель лёгким движением поправила очки и потихоньку вскарабкалась на борт. Тенью, на носочках прокралась в трюм, в надежде, что команда заметит её не сразу. Девушка обязательно объяснит всё капитану, мысленно давая себе шанс на его снисхождение.       Через некоторое время Мирабель почувствовала, как корабль снимается с места. Под размеренную качку девушка задремала, уповая утром на лучший исход своей судьбы.       Но луна в эту ночь была скрыта за облаками, и Мирабель никак не могла увидеть чёрный флаг, что развевался на грот-мачте, внушая страх любому сеньору, которому не посчастливится встретить его в водах Карибского моря.

***

      – Так-так, и кто же это у нас тут спрятался, а?       Голос, просоленный морем и хриплый от долгих лет распития рома, резко выдернул сознание девушки из сна. Мирабель не успела толком испугаться или поправить очки, как её резко схватили за руку и поволокли куда-то наверх. Яркий свет на несколько мгновений ослепил девушку. Но уже через пару секунд она увидела, как её грубо тащит мужчина не слишком приятного вида в сторону палубы, где начала собираться основная команда.       – Вы только гляньте, братцы, какое сокровище скрывалось у нас под самым носом! – конвоир резко бросил Мирабель под ноги мужчин. Те рассматривали её: кто с любопытством, кто с неприязнью, а кто и с нескрываемой похотью на лице. – Только вот что нам с ней делать?       – П-простите, с-сеньоры, я-я могу объяснить… - Мирабель резко вскочила на ноги и не на шутку испугалась, увидев реакцию на её появление. Она хотела продолжить, но мужчина, что презрительно смотрел на неё, резко её перебил, обращаясь к матросу, что приволок девушку:       – Она – баба. А ты знаешь примету, amigo. И все вы её знаете! – матрос обвёл взглядом команду и затем посмотрел Мирабель прямо в глаза. – Быть беде, раз девица на борту.       – Хорхе, не драматизируй ты так, – ответил другой из команды. Этот человек вальяжно подошёл к девушке вплотную. – Неужели ты не припоминаешь, да и откуда тебе – гниломудой собаке – вообще такое ведомо…       – Захлопнись, Эрнандо! – злобно огрызнулся Хорхе.       – …что перси голой сеньориты успокоят морскую стихию. – Эрнандо по-хозяйски обошёл вокруг девушки, огладил грудь дрожащей от страха и смущения Мирабель сквозь ткань одежды под одобрительный свист сокомандников. Остановившись у неё за спиной, он одним движением обеих рук разорвал на девушке блузку, выставляя на всеобщее обозрение нежную девичью плоть. – А уж тело такой сеньориты и вовсе Морского Дьявола усмирит!       Под всеобщий хохот, Эрнандо толкнул Мирабель в круг подошедших ближе мужчин. Один за одним они хватали её, тискали, рвали остатки одежды, роняя крупные цветные лоскуты на пол, стараясь осквернить своими руками как можно больше кожи девушки.       – Хватит! Перестаньте! Пожалуйста! – Мирабель отчаянно пыталась вывернуться из их рук. – Отпустите, прошу вас! – Девушка плакала, чем только раззадоривала матросов.       – Вы слышали? Сеньорита просит её отпустить! – Эрнандо, в чьи руки снова бросили девушку, развернул Мирабель к себе лицом и елейно улыбнулся. – Мы не англичане, пупсик, и не так благородны с безбилетниками, особенно с девками вроде тебя. Или ты настолько слепая, что не увидела Весёлого Роджера на мачте нашей чудесной «Reina de la Rata»?!       – Родж… Вы – пираты?       – Именно, mi ingenua mariposa, – со стороны квартердека раздался голос, от которого в один миг все присутствующие, включая Мирабель, замерли и обернулись в сторону говорившего.       Тёмно-зелёный камзол, полупустая бутылка рома в левой руке, длинные чёрные с проседью волосы, собранные в небрежный хвост и, казалось, до боли знакомые глаза, словно прожигающие нутро нефритовым пламенем... Этот человек не показался Мирабель обычным матросом, но кем-то знакомым, словно мимолетным воспоминанием из далекого детства. Да и реакция остальных говорила сама за себя: матросы вмиг выпрямились, испарилось недавно царящее настроение, а Эрнандо крепче схватил заплаканную девушку и развернул лицом к приближающемуся к ним мужчине.       – Капитан, я нашел эту сеньориту в трюме, – отчеканил пират, что приволок Мирабель на палубу.       – Видимо, эта красотка хотела от кого-то сбежать, раз без раздумий угодила на наш корабль, капитан, – добавил Эрнандо, – так ведь, пупсик? – обратился он уже к девушке.       Капитан подошёл к Мирабель вплотную, вид которой его явно не смущал, и взглянул девушке в глаза, мягко, но, в тоже время, по-собственнически, взяв ту за подбородок.       И в этот самый момент в голову Мирабель хлынули картины из прошлого, которые она силилась, но так и не смогла забыть долгие годы, запретные абуэлой воспоминания… Стена дома на заднем дворе. Маленькая напуганная девочка, прижатая к этой стене. Взрослый незнакомец со страшной улыбкой и безумными глазами, чьи руки блуждают под её платьем и стягивают панталоны. Незнакомец лежит на земле, и человек в зелёной руане стоит над ним. Кровь. Запах крови. Лицо незнакомца бледное, но испачкано алым, как и его рубашка. И руки человека в руане испачканы. И нож в руках человека. Девочка дрожит. Человек обнимает девочку. Запах пыли. Родной запах. Родные глаза… Зелёные глаза… Словно нефрит…       – А ты выросла, sobrina, – Бруно оценивающе осмотрел девушку, – и расцвела. – Только после этих слов Мирабель окончательно поняла, в каком виде её держат перед капитаном: под чудом уцелевшими очками красные от слёз глаза, волосы растрёпаны, а одежда… эти тряпки, едва ли что-то скрывающие, сложно снова назвать одеждой.       – Tio Бруно?! – Мирабель произнесла это практически шёпотом, не веря тому, что видит его перед собой. – Так вот куда ты исчез?       – А ещё я нахожусь в полном замешательстве, джентльмены! – уже обратился он к окружающим, отпуская подбородок девушки. – Я спокойно продумывал наше дальнейшее путешествие, составлял маршрут, – капитан медленно шёл вокруг мужчин, – как вдруг услышал с палубы звуки отвратительной возни!       Пираты, из которых было немало бывалых негодяев, вмиг оцепенели от звука разбившейся бутылки. Глаза капитана метали молнии. Под ногами у мужчин задрожали и затрещали доски.       – Вы, черти, кажется забыли, – несколько палубных досок треснуло, – что в первую очередь вы обо всем докладываете мне! А уже потом делаете то, что взбредет в ваши пустые бараньи головы! – От гнева капитана раногут начал ходить ходуном, раскачивались ванты и паруса. Казалось, сама «Королева» была не в восторге от действий команды без указки. – Или вам настолько мало портовых шлюх, раз вид одной прилично одетой сеньориты заставил каждого из вас пренебречь приказами?!       – Прилично, как же… – хохотнул кто-то из пиратов, отчего капитан немного успокоился, как, впрочем, и корабль, а Мирабель от стыда была готова провалиться сквозь трещины в палубе.       – В последний раз я прощаю подобные вольности, джентльмены, – уже спокойно, но все еще грозно, продолжил Бруно. – И не думайте, что вам не достанется части добычи, все же я, – он снова посмотрел в глаза племяннице, – человек справедливый. Эрнандо!       – Капитан? – отозвался мужчина, все еще державший испуганную девушку.       – Прикрой весь этот беспорядок, что вы натворили, – велел мужчина, все еще смотря на Мирабель, – и отпусти бедную сеньориту. Она пойдет со мной.       Эрнандо накинул на девушку свою рубашку. Под всеобщее улюлюканье он резво шлепнул уходящую вслед за капитаном Мирабель по заднице.       – Скорее возвращайся, рыбка! – хищная улыбка моряка и всеобщие грязные смешки все меньше оставляли надежды девушке на более или менее благоприятный для нее самой исход…

***

      Замок на двери капитанской каюты защелкнулся самостоятельно вслед за вошедшей девушкой, окончательно оставляя ту наедине с капитаном. Мирабель никак не могла унять дрожь и липкий страх, не оставляющий ее тело ни на минуту.       Она смотрела на человека перед собой. Казалось бы, он – ее tio, кровь от крови. Тот самый tio, что когда-то спас ее. Но сейчас перед Мирабель – загадка. Темная, неизвестная. Знакомые черты были словно покрыты пеленой, оставляя только следы того, что осталось в ее детских воспоминаниях. Неизменным было лишь нефритовое пламя в глазах. Только сейчас девушка не знала, на что это пламя было способно.       – Tio Бру…       – Я слышал разговор на палубе, – перебил девушку капитан. – Так значит ты действительно сбежала. Не из дома ли?! – мужчина иронично засмеялся. – Случаем, не из-за моей ли матушки?       – Да, – не в силах совладать с беспокойством, тихо кивнула Мирабель в ответ. – Она… Абуэла… Она хочет моей свадьбы с Кардеро-младшим, – от этих слов Бруно заметно передёрнуло, а лицо исказило отвращением. – Ты должен помнить его отца, он…       – Я ведь поэтому сейчас на этом корабле, под этим флагом, – мужчина снова резко перебил Мирабель. Он немного отошёл от девушки в сторону окна, смотря холодным взглядом в сторону горизонта. – Так что да: я помню Кардеро. И помню, как мать не простила меня за то, что я зарезал этого lujurioso сhungo, дабы защитить честь семьи. Твою честь, nina. – Бруно обернулся к девушке. – Альме не был выгоден исход того дня. Ей было нужно, чтобы ты попала в семью к этому старому извращенцу любыми способами. И не досталась мне. Она видела, как ты мне дорога, Мирабель, как я берёг тебя от неё же самой. Берёг для себя.       С каждым сказанным Бруно словом взгляд девушки становился все более растерянным. У Мирабель кружилась голова, от шока подкосились ноги, и единственной опорой для нее послужила дверь запертой каюты.       – То есть как это – для себя?       – Неужели моя sobrina забыла, – капитан елейно, словно насмехаясь над охваченной страхом девушкой, растягивал слова, – какими силами обладали её tio и его hermanas? Что они могли до того, как в её пятый день рождения погасла свеча их матери?       – Я думала, – недоумевала Мирабель, –  что это всё – лишь мамины сказки на ночь... Так значит, ты действительно мог смотреть в будущее?       – Разумеется. И я видел тебя в этом будущем, mariposita. Смотрел, как ты цветешь и сияешь. Смотрел долго… И в какой-то момент я понял: ты должна сиять только для меня. Быть только моей…              Бруно смотрел на девушку осоловевшими от нахлынувших его воспоминаний из видений глазами. Мирабель становилось нечем дышать, словно вместо воздуха в легкие вливали раскаленный агуардиенте.         – Вслед за похоронами Кардеро, – продолжал мужчина, – я высказал матери всё, о чём не осмеливались говорить с ней сёстры, после чего та поставила условие: либо я прекращаю лезть в её планы, либо выметаюсь из дома.       – Tio…       – Ахахаха! А я и сказал этой суке, что пусть уж лучше меня заберёт Морской Дьявол, чем я останусь под её крышей! – смех Бруно был безумным, а девушка ошарашенно смотрела на мужчину. – Да только боги Моря и Небес все эти десять лет были ко мне милостивы! И я не представляю, как их благодарить за то, что ты попала именно на борт моей «Королевы», mi sobrina favorita!       Капитан вновь подошёл к Мирабель вплотную, огладил кончиками пальцев девичье лицо, всё ещё влажное от невысохших слёз, после чего взял прядь её волос и глубоко вдохнул их аромат, блаженно прикрывая от наслаждения глаза.       – Tio Бруно… Что… что ты делаешь? – Мирабель была напугана его поведением. Её разум отказывался принимать то, что происходило здесь и сейчас, в запертой странным кораблём каюте посреди бескрайнего океана, а за дверью – самые презираемые люди на свете.       – Беру то, что моё по праву, – Бруно выдохнул эти слова девушке в губы, крепкими руками впиваясь в её полуобнажённые бёдра.       – Пожалуйста, tio, не надо! – слезы вновь выступили на припухших глазах.       – Поздно, моя милая sobrina…

***

      Больно… Ужасно больно. Хотя ужасно – слово, не слишком подходящее для пережитого девушкой. Кровь, позор, стыд… Мерзость. От своего тела, что до сих пор на малейшее движение откликалось вязкими волнами боли и унижения. От воздуха, пропитанного солью, запахом крови, пота, окружающих мужчин… От Бруно, собственного tio, что, казалось, должен был спасти Мирабель, но победно возвышался над девушкой и пронзал её холодным нефритовым взглядом.       Мирабель ничком лежала на палубе. В ней не осталось ничего. Кроме мерзости от самой жизни.       – Ты должна быть мне благодарна, mi mariposa. Я освободил тебя, – Бруно склонился над племянницей, – поэтому…       – Отпусти меня…       – Чт.?       – Отпусти меня! – громче сказала Мирабель бесцветным голосом. Она посмотрела на мужчину, и её лицо не выражало ничего, кроме отчаяния. – Вы все, ты… Ты получил, что хотел. Так позволь мне хотя бы покинуть это чёртов корабль!       – Как пожелаешь, sobrina, – капитан, немного помедлив, ответил девушке. – Но выход здесь только один.       – Я знаю, что это за выход!       – Что ж… Хорхе! – окликнул Бруно пирата, – Готовь доску.       Казалось, пират был несказанно рад избавиться от «проклятия», настолько резво он исполнил приказ.       Не было страха. Не осталось ничего в душе Мирабель. Лишь морской ветер колыхал её растрёпанные кудри. Стоя на краю доски со связанными ногами, девушка в последний раз обернулась в сторону корабля. За ней с интересом наблюдали десятки глаз, но лишь одни не выражали ничего. Бруно смотрел на неё безотрывно и, вместе с тем, отстранённо. И, лишь на краткий миг, перед тем, как мужчина убрал ногу с доски и девушка упала вниз навстречу воде, Мирабель заметила яркий лоскут от её некогда расшитой юбки, который крепко сжимал в своей руке капитан.