Таинственная метель

Люди, словно снежинки, все разные и куда-то спешат. Оно и понятно, ведь скоро новый год, а это значит праздник, подарки, украшения, зимние забавы и, конечно, встречи с родными. Вот и Чонин, завершив зимнию сессию, решил прилететь к своим родителям. Он собрал всё самое необходимое и перед поездкой в аэропорт, принял решение прогуляться. Весь город был украшен к празднику, всё сияло яркими и цветными огнями, слышались детские визги и шум хлопушек, казалось весь город оживился в предверии праздника. Падал снег, вокруг лежали сугробы, Чонин шёл по аллее без шапки, шарфа и в лёгкой, даже весенней ветровке. Дело в том, что он никогда не чувствовал холода, ему было чуждо это чувтво, сколько раз Ян пытался потрогать снег, столько раз он таял у него на глазах. Чонину это казалось странным, ведь он должен был, хотя бы почувствовать лёгкую дрожь, но ничего, абсолютно ничего. А сколько раз ему напоминали надевать шапку и куртку его друзья, сколько говорили, как он может так относится к своему здоровью. Ян не понимал их беспокойства, но слушался и одевал вещи, чтобы не волновались. А прикосаясь к расколенному мангалу или к чему-то горячему, он чувствует тепло, не жгучее, а обычное, комнатной температуры. Рядом с Чонином всегда тепло, особенно, когда тот улыбается, но все знают, что его лучше не злить, иначе будет жарко, будто на южных странах. Друзья с лёгкостью подтвердят, ведь ни раз наблюдали это, но не придавали значения. Вот и сейчас Ян гуляет по улице почти раздетый, по прежнему ничего не чувствуя. Настало время ехать, вызвав такси и сев туда, Чонин с небольшим волнением смотрел в окно, наблюдая красиво украшенные улицы. В аэропорту, пройдя регистрацию, дождавшись самолёта и пройдя в него, Ян пристегнулся и уснул. Проснувшись и ничего не подозревая, он вышел из крылатой машины, получил багаж и увидел название города. Он был в шоке, на таблице был написан совсем другой незнакомый ему город. Парень вспомнил, что опять сказал неправильное название из-за своего дефекта речи, которая началась у него при установке брекетов. Черт, гребанная картавость, в очередной раз она является причиной его проблем. И в этот раз не исключение. Подбежав к ресепшену, он начал спрашивать про другие рейсы в его город, но на улице внезапно началась метель, а погода на ближайшие пять дней говорила о штормовом предупреждении из-за чего все вылеты отменились и перенеслись на другие дни. Чонин очень растроился, но пошёл бронировать номер в гостинице, позвонив при этом родителям. Он зашёл в номер, положил вещи и улёгся на кровать. Комната была небольшая: спальня, окно, кровать, тумбочка, ночник, да ванная с душем, санузлом и раковиной. Скромно, но жить можно, поэтому Ян не придирался и просто закрыл глаза, надеясь поспать, но не получалось из-за того, что он уже выспался в самолёте. На улице стояла глубокая ночь, бушевала метель, гостиница была полупустой, конечно, ведь в такую погоду никто не будет ночевать далеко от дома. Все давно уже собрались у себя в квартирах и веселятся, а Чонин здесь, в неизвестном ему городе, далеко от своих родных. Внезапно раздался стук, сначала тихий, Ян даже не обратил внимания, но потом стук усилился, он раздовался не от входной двери, а от окна, что настрожило парня. Он открыл глаза, встал с кровати, подошёл к занавешенному окну и отдернул шторы, за окном стоял человек в одной лишь кофте и штанах. Чонин не удивился, даже сам не понимал почему, хоть и знал, что это третий этаж и на такой высоте никого не может быть, но всё равно открыл окно, спокойно спросив при этом: - Что ты здесь делаешь и что тебе нужно? - Давай повеселимся? - ответил парень, по прежнему находясь за окном. - Зачем? - спрашивает Ян, всё так же спокойно, хотя был на гране испуга. - Я же вижу, что тебе грустно, ты оказался не в том месте, в которое хотел попасть. Поэтому и спрашиваю, хочешь повеселимся? - объяснил парень и снова задал этот вопрос. Чонин размышлял у себя в мыслях: "А, ведь мне реально грустно и сейчас я бы отдал что угодно, лишь бы поднять себе настроение, но стоит ли соглашаться, стоит ли доверять ему? Да и вообще откуда он знает, что я сюда прибыл случайно, а ещё стоит за моим окном на третьем этаже... ". Его мысли прервал голос того парня: - Я вижу, что ты мне не доверяешь, но я не опасен, можешь не бояться меня, - сказал он, с такой нежностью в голосе и улыбнулся. У Яна прошли мурашки по коже, но ему сразу же стало как-то спокойно и он решил довериться незнакомцу за его окном: - Хор-рошо, давай повеселимся, - ответил он и тоже, но легонько, улыбнулся. Вдруг на мнгновение парень за окном исчез, подул сильный ветер со снегом, это Чонин увидил с помощью штор, которые очень сильно развивались, ведь как мы уже знаем - холода он не чувствует. Сзади послышались шорохи, Ян закрыл окно и повернулся назад. На кровати сидел, тот самый незнакомец, бывший весь в снегу и пытался его отряхнуть. Он посмотрел на Чонина и внезапно сказал: - Извини, что в твоем номере теперь холодно и много снега. - Ничего, - ответил Ян, хотя был слегка в шоке от перемещения парня, но подумал, что ему показалось. И подойдя к незнакомцу, прикоснулся тех мест на его одежде, где лежал снег и тут же белоснежные кучки растаяли. Парень дернулся от удивления и сразу спросил: - Ого, это как? - Сам не знаю. Пр-росто, когда прикасаюсь к снегу, он тает. - Интересно с тобой. Брр, чё-то холодно стало, ты так не думаешь? - Нет, да и к тому же, р-разве не ты этот холод создал? - почему-то пришло в голову Чонину. У парня забегали глаза, он нервно дышал и видно, что Ян его напугал: - А вообще я пошутил, меня кстати Ян Чонин зовут, а тебя? - сказав это, он протянул незнакомцу руку. - Ну ты даёшь, меня Хван Хёнджин. Хван пожал руку Чонина и тут же отдернул свою, тряся её, будто обжёгся: - Ты чего? - удивлённо спросил Ян, - Что-то случилось? - Нет, всё в порядке. Кстати, а почему ты поверил мне и согласился, я же вроде, это, незнакомый человек для тебя, появившийся из ниоткуда? - задал вдруг вопрос Хван. - Ну, для тебя я тоже незнакомец, тогда почему ты ко мне стучался? - сказал Чонин, смотря на реакцию, теперь уже не на незнакомца, а на весьма красивого парня с блондинистыми и длинными волосами, - Но мне действительно было гр-рустно, а твои слова показались доволно пр-равдивыми, что ли? Да и пр-редложение было весьма заманчивым, поэтому я и согласился. Что насчёт тебя? Как ты оказался за окном тр-ретьего этажа? Хван немного задумался: "А стоит ли ему сразу всё рассказывать или нет? Хотя всё же, ещё рано." И сказал: - Сбоку есть пожарная лестница, я по ней и залез. - А почему именно ко мне, почему стучал в окно, а не в двер-рь? - не унимался Чонин, смотря на парня детскими глазами, в которых явно отражалось любопытство. Хван ухмыльнулся такому забавному интересу парня, ведь тот его пустил без каких-либо вопросов, а сейчас задаёт их, словно реакция проявилась только сейчас: - Постучался к тебе, потому что увидил тебя, когда ты бронировал номер и мне стало интересно кто ты. А в окно, потому что не знал, какой именно номер комнаты и только в твоём горел свет. - Понятно, ну, и как интер-рес пр-ропал? - Чонин решил перейти на другую тему. - Мм? - Ну, интер-рес ко мне пропал, сам же говор-рил, что интер-ресно кто я? - Хм, нет, не пропал, - ответил Хван и шёпотом добавил, - только сильнее усилился. - Что говор-ришь? - не раслышав, спросил Ян. - Да так, ничего, - сказал парень, мысленно благодаря бога за то, что Ян его не услышал, - а тебе сколько лет? - Мне 19. Учусь в универ-рситете далеко от р-родителей, - как-то грусно ответил Чонин. - Ясно, а мне 22, видимо ты ещё совсем мелкий, да ещё младше меня, - рассмеялся старший. - Эй, я не мелкий, - начал злиться младший. - Во-первых не эй, а хён; во вторых ещё какой мелкий, младше меня на три года. Чонин начал злиться, это было видно по его краснеющим ушам и дергующемуся носику, как у лисички на морозе. По его лицу расползлась хитрая, будто что-то задумавшая, улыбка и он сладко и нежно сказал: - Хор-рошо, Хён~и, - и тут же прикоснулся руками к телу старшего. Чонин знал, что именно сейчас его странность, а точнее горячие, как говорили его друзья, когда они обнимались или здоровались, руки помогали в совершении его плана. Хван по началу ничего не чувствовал, но потом, там, где были руки, скорее маленькие ручки Чонина длиною чайной ложечки, лежавшей у него на тумбочке, начало теплеть, а затем и вовсе жечь. Хёнджину было приятно, но когда жар начал распространяться по всему его телу, он стал чувствовать что-то странное в левой части груди и отдернулся от рук Яна, потому что, даже сквозь одежду было очень горячо, но и нетолько сквозь одежду, а вокруг тоже внезапно стало очень жарко. - Что это было, Чонин? - резко спросил Хван, всё ещё отходя от тепла исходящего из мест, где только что были ладони младшего. - Ничего, Хён, пр-росто мои р-руки, - улыбнулся Ян уже во все 32 зуба, которые были закрыты брекетами, показывая свою истинную натуру, и радовался успешно проделанной работе. - П-почему они у тебя такие маленькие, но жгучие? - старший впервые увидел эту улыбку, замечая, что щёчки младшего из-за улыбки заставляют его щуриться, а взгляд теперь походил на лисий. Ему понравился этот взгляд из-за чего он немного заикнулся. - Пр-равда? Для меня они всегда теплые. А для тебя они тоже гор-рячие? - спрашивает Чонин, уже не улыбаясь, а смотря с интересом на Хёна. - Да, очень горячие. В смысле для меня тоже, был кто-то ещё, что так говорил? - Мои друзья так р-рассказывали. Ещё они всегда заставляют меня одевать одежду зимой, осенью и весной, спасибо, что летом не тр-ребуют этого, - надул губки Ян, обижаясь на своих друзей, хотя понимал, что они просто заботятся о нём. - Ну, это правильно, потому что очень холодно в эти времена года. И понятно, почему. Они волнуются о тебе. А почему ты не одеваешь куртку и шапку? - объяснив, Хёнджин улыбнулся, что Чонин так мило обижался и снова почувствовал странное тепло в груди. - Не ношу, потому что не зачем, что такого ходить зимой в футболке? И да, Хён, я спр-рашиваю у всех, и у тебя хочу спр-росить можно? - Да, конечно, спрашивай, - в этот момент Хёнджин заметил, что они очень хорошо общаются, словно были знакомы всю жизнь, хотя почти час назад друг другу они были никем. И даже нет той неловкости в разговорах, будто так и должно быть, что незнакомец за окном и незнакомец из другого города лучшие друзья не разлей вода. - Что такое холод? В смысле, как ты его чувствуешь, какие у тебя ощущения? - Ян сказал это грустным голосом, надеясь, что старший ответит на его вопрос. - А зачем тебе? Я скажу, но только ответь зачем? - Мне интер-ресно. Потому что я не чувствую холода, - трердо, как отрезал, проговорил Чонин. - Ого, не чувствуешь, совсем? - с большим удивлением и любопытством спросил Хван. Он, даже не знал, что Яну так тяжело, и вот почему он ходил раздетый и без куртки. Боже, а ведь Хёнджину в голову такого даже не приходило. - Вообще ничего, мне не знакомо это ощущение, - погрустнел Чонин, - но видишь как-то пр-рожил без него 19 лет. - Печально, это очень интересное чувство, когда ты трогаешь долго снег, твою руку начинает обжигать, но по другому, когда на улице холодно, то ты весь дрожишь, твои уши, щёки и нос краснеют. А по телу проходит острая боль, словно в тебя воткнули тысячу маленьких иголочек, которые при малейшем движении входили всё глубже. Куча мурашек бегают везде, а пальцы рук и ног начинают неметь, будто вовсе отсутствуют. Как-то так я могу описать тебе холод Нини, - закончив рассказ, Хван посотрел на уже сопящего собеседника и понял, что тот уснул, - так и не повеселились. Хёнджин встал с кровати, укрыл младшего одеялом, потрепал его завитые чёрные волосы, которые оказались очень мягкими и он так и остался бы гладить Яна по голове, но на часах показывало 4:33, конечно, этот малыш должен был в такое время спать. Старшему было приятно и впервые за долгое время весело провести время теперь с его новым знакомым, который становится таким милым, когда спит. Хван решил, что завтра тоже встретится с этим, как он сам его назвал, лисёнком из-за взгляда и написал Чонину записку:

Хочешь ещё раз встретимся и повеселимся? Иди на крышу гостиницы...

На следующее утро Чонин проснулся с лёгкой пустотой в теле и небольшой болью в голове. Он чувствовал себя как-то странно, но не обращая внимания на это, достаёт телефон. В нём Яну пишет его личный стоматолог: "Здравствуйте, Ян Чонин, сегодня закончился срок ношения ваших брекетов. Так как вы находитесь в другом месте, то можете спокойно зайти в любую столоматологию города и попросить, чтобы вам сняли их. Приятно было с вами проводить время, когда вы были у меня на прёмах, но к сожалению пора прощаться. До свидания, надеюсь, что ваши зубы будут здоровы". Чонин выключил телефон и начал пищать от радости в подушку. Наконец-то он сможет снять эти железки и не мучиться от картавости, наконец-то он может есть всё, что захочет. Ян со скоростью света оделся, вышел из гостиницы и с помощью карты и подсказок прохожих нашёл стоматологию. На улице было пасмурно, но даже этот незнакомый город был полностью готов к предшествующему празднику. По всюду висели гирлянды, украшения, дети гуляли в красных шапочках и ели новогодние сладости, а взрослые спешили купить им подарки. Вышел он из стоматологии счастливый, широко улыбающийся во всю ширь, теперь без железа во рту, которое постоянно доставляло кучу проблем, а особенно картавость. В первую очередь Чонин купил шоколад с орехами, он грыз эти орехи, словно белка, одновременно наслаждаясь давно забытым вкусом. Ян очень любил шоколад, когда был без брекетов, а особенно с орешками, ему нравилось, как они хрустели вместе с шоколадом, который уже растаял и теперь растекся по всей полости рта. Насладившись небольшим перекусом и вспомнив любимый вкус, Чонин пошёл обратно в гостиницу, ведь делать на улице было нечего. Всезде наблюдалась атмосфера праздника и Чонину должны были приходить старые воспоминания, когда тот праздновал новый год с семьёй, но ему почему-то приходил на ум Хёнджин, его красивые длинные волосы, его голос. Засмущавшись от своих мыслей и вернувшись в номер, он лёг на кровать от легкой, но странной усталости и обнаружил записку на тумбочке. Ян прочитал её, поняв, что Хёнджин и разговоры с ним не были сном, и написал ответ:

Можешь зайти ко мне, а потом пойдём на крышу...

Он открыл окно и положил бумажку на подоконник за стеклом, будто знал, что она прилетит именно к Хёнджину. Так и случилось, Хван стоял на крыше, когда записка прилетела прямо к нему в руки: - Шшш, это тот самый малчик написал? - говорит невидемый голос. - Не твоё дело и зачем ты опять явился? - твёрдо и холодно ответил Хёнджин, уже зная ответ. - Ты снова... - Нет, ни в коем случае! - сказал парень, одновременно удивляясь, что голос не дал ответа, а наоборот начал читать его эмоции, - И не смей напоминать мне о прошлом, я не хочу потерять и его... - Конечно, посмею, а куда ты денешься, ведь слышишь меня только ты, Хван~и, - издеваясь, проговорил неизвестный голос, - лучше не смей снова влюбляться, а то и его не станет. Я всегда буду напоминать тебе о том, что было, хаахаа! Хёнджин сжал кулаки и стиснул зубы от злости, этот голос всегда был его проблемой и каждый раз напоминал ему о тёмном прошлом. Хвана это выводило из себя, он не хотел терять близкого человека, а сейчас не хочет потерять и Чонина, которого уже считает своим другом, этого милого и невинного мальчика, попавшего случайно в этот город: - Не трогай его, я сделаю то, что ты просил и не называй меня так. - Пожалуй всё же проверю его, а хотя знаешь я даю ему и тебе шанс, понаблюдаю за ним два дня, уж очень он интересный малый; холода не чувствует. Но потом знай, он должен страдать от тебя, хахаа! - проигнорировав слова Хвана, сказал голос и замолчал. Осталась лишь тишина и Хёнджин, стоящий на крыше. По его щекам стекали слёзы, развернув записку Чонина, он пошёл к нему в номер. Убрав руковом солёные капли с лица, он постучался в дверь. Оттуда послышалось тихое: "Войдите". Хван вошёл в комнату и увидел на кровати лежащего Яна, смотрящего на него заспанными глазами. Видно, что тот спал и не до конца проснулся, его глаза казались закрытыми из-за его особенных лисьих глаз. Хёнджин улыбнулся, ведь сейчас Чонин выглядит, как ребёнок, нехотевший вставать. Он сел рядом с младшим и, потрепав его по вспушенным от подушки волосам, сказал: - Зачем ты просил меня прийти, Нини? - Мм, Хён, привет, можешь потрогать мой лоб пожалуйста? - всё ещё не проснувшись, ответил Ян. - Хорошо. Хван не стал задавать лишних вопросов, нежно прикоснулся ко лбу парня и резко отдернул руку с небольшим шоком на лице. Лоб был очень горячий, прямо как кипяток и Хёнджин опять почуствовал тепло у себя внутри: - Ай, у тебя очень горячий лоб Нини, разве ты этого не чувствуешь? - Нет, я чувствую только тепло комнатной температуры, легкую боль и пустоту в теле. Наверное я заболел..., - лёг Чонин и залез под одеяло, - я не до конца научился узнавать, когда болею. Это сложно, потому что мне не ведом холод, а тепло чувствую только комнатной температуры и больше никак. - Боже, тяжело тебе наверное жить вот так, без холода и жары. Ладно раз уж ты заболел, Хён поможет тебе выздоровить. Мы же теперь друзья? - сказал Хёнджин, одновременно выходя из шока от того, что Ян слабо чувствует тепло и одновременно радуясь у себя в мыслях, что ближайшие пару дней он будет заботится об этом милашке. Тут Хван помотал головой, говоря себе, что нельзя влюбляться во второй раз, но он не мог. - Хоть и со странным знакомством, но друзья, - ответил с широкой улыбкой Чонин. - Кстати, я заметил, что ты в первый день нашей встречи картавил, а сейчас нет, в чем дело? - интересующе сказав, Хван задумался, ведь в данный момент у него внутри идёт борьба разума и сердца. Хёнджин понимал, что он влюбился в это, по его мнению солнышко ещё вчера, но всячески отрицал эту информацию. - А забыл тебе сказать, Хён, картавость у меня была из-за брекетов, я носил их два года и сегодня пришло время снять эти железки, ыыы, видышь? - спросил Ян, улыбаясь во все зубы. Он думал, как хорошо, что сейчас ему не грустно и рядом с ним Хёнджин. Его глаза сводили с ума младшего, а волосы, они так шли ему, но парень ещё не знал, что с ним происходит и просто смотрел на старшего восхищёнными, но ещё заспанными глазками. - И правда, вчера этого не заметил, извини. А сейчас тебе нужно снова поспать, чтобы температура спала, пока я хожу за лекарствами, - Хёнджин легонько коснулся пальцем носика Чонина, а тот зажмурил глаза и закивал головой. - Учти, что во время болезни я порой веду себя как ребёнок, а потом ничего не помню. Так что не пугайся моей резкой смене поведения после сна и когда я буду плакать, - Ян повернулся на бок, накрылся одеялом посилнее и, прикрыв веки, через минуту засопел, словно лисичка, так тихо и мягко, что Хван, сидящий рядом, не мог сдержать улыбки от умиления. Недавно они были лишь незнакомцами с разными путями жизни, но они пересеклись и из-за доверчивости Чонина стали друзьями уже на второй день их знакомства. Хёнджин радовался, что у него теперь есть, хотелось бы думать наоборот, друг, но и было печально размышлять, как скорее всего младшему было трудно с его-то лёгким доверием к людям, найти хороших друзей, а когда их не было сколько тот ошибался и падал, сколько раз плакал и хотел всё бросить? Вопросы забили голову Хвана и в таком состоянии он пошёл за лекарствами в аптеку. Также наблюдая праздничную атмосферу, Хёнджин печально вспоминал прошлое, когда тот тоже был с семьёй и праздновал новый год в уюте, а сейчас вокруг него лишь холод, и только в номере сейчас спит он, ради которого Хван готов на всё, только он дарит ему то тепло и заботу, давно забытые и замореженные вместе с сердцем. Купив лекарства, парень зашёл в магазин сладостей и вышел оттуда уже с печеньем, подумав, что Яну оно понравится. По дороге к гостинице Хёнджина посещала лишь одна мысль: "не влюбляйся, не влюбляйся иначе он тоже замерзнет." И тут снова раздался тот самый голос: - Тик так, а время то идёт, а паренёк становится всё интереснее, а я кому говорил не влюбляться? - Отвали, я не влюбился, а просто забочусь о нём. - Я читаю тебя, как открытую книгу, на тебе чёрным по белому написано: любовь. У тебя ещё есть день, чтобы всё обдумать, но а потом я его проверю. Ты же знаешь, что сдерживаться мне не ведомо, ххааха! Чем же он тебе приглянулся, что ты без ума от него, обязательно узнаю и помни я часть тебя, только невидимая, - сказав это, голос снова исчез, оставив Хвана наедине с собой. По лицу снова потекли слезы, сколько раз Хёнджину приходилось терпеть этого холодного чёрта, сколько раз из-за него, но руками парня страдали его близкие. Чун, так звали этот таинственный голос, он появился с Хваном после одного случая. Когда парню было 17 лет, он влюбился в самого популярного мальчика в школе. Тогда Хёнджин признался ему в любви и тот принял его чувства, они встречались два года. Однажды Хван рассказал своей семье, что ему нравятся мальчики и встречается с одним. Мачеха и отец, который его не любил, разозлились на него, начали обвинять в том, что он не ценит их заботу о нём и, что ему не место в этом нормальном доме, мол пускай уходи к своему голубку. Хёнджину пришлось собрать вещи и уйти из дома, где никто и никогда его не любил, кроме родной мамы, которая умерла, когда ему было 9 лет. Её смерть была первым горем в его жизни, он много страдал и плакал, вторым были грозная мачеха и отец, раскрывший свою настоящую сущность после смерти матери, оказалось, что сына он не любил и если бы не деньги, приходившие на содержание Хвана, отдал бы его в детдом. Третьей каплей в пробуждении Хёнджина сыграл уход из дома, а четвёртой и заключительной стала измена его возлюбленного. Тогда парень всбесился и произошло то, чего, даже сам он не ожидал. Вокруг Хвана закружила метель, из ниоткуда появился снег, а его первая любовь обратилась в лёд, в ледяную статую. Тот не понял, что произошло, как уже оказался во власти холода. Тем временем Хёнджин, упав на колени, ревел и умолял вернуть всё назад, одновременно отходя от шока, что он сейчас сделал. В этот самый момент с ним и заговорил голос: - Что, это ты сделал? - А? Ты кто? - всхлипывая, спросил Хван. - Я Чун. Знаешь, что произошло только что? Ты его заморозил, ты взбесился и пробудил свою силу, всего лишь преревновав свою любовь. Теперь я с тобой до конца жизни, буду напоминать тебе, как ты из-за какой-то ревности убил человека. - Н-нет, я н-не м-мог, как так? - Просто прими это, а я тебя научу всем способностям холода. Поверь, ты не будешь чувствовать больше тепла. Как позже сказал Чун, он часть Хёнджина, что у Хвана есть способности холода и в тот, и в данный момент его сердце заморожено и не дожно было чуствовать ни единой капли тепла, но он чувствовал, он не мог это перепутать ни с чем - тепло, исходящее из рук и из самого Чонина, этот мальчик дарил его и излучал на постоянной основе, словно маленькое солнышко, сошедшее с небес на землю, а его улыбка, а глаза, как у лисички, так и хочется смотреть на эти карие бусинки и утонуть в них. Хван окончательно влюбился в Яна, нет, он любит его, любит сильнее всех, даже сильне своей первой любви, да боже он сходил с ума от него. Хёнджин знал, что был очень влюбчив, до его первой влюбленности он каждый день находил нового фаворита. Но Чонин, совсем другой, понравился ему с первого дня, с первого взгляда в его красивые глаза, этот мальчик, хотелось затискать его до смерти, обнять и никогда не отпускать, настолько он был милым. Прийдя в номер, Хван увидел сидящего Яна, потерающего глаза кулочками: - Хён~и, ты уже вернулся, - сказал Чонин, увидев старшего. - Д-да и принёс лекарства, чтобы тебя лечить, - Хёнджин был в небольшом шоке, но вспомнил, что после сна Ян будет вести себя, как ребёнок и не стоит этому удивляться. - Заачем, не хочу лечиться, хочу кушать, мм, - Чонин, обнял себя руками, и как впервый день надул губки, только теперь не на друзей, а видимо на лекарства. - Нужно сначала принять препараты, а затем можно есть, Нини, - сказал Хван, улыбаясь такому милому поведению младшего. - Всё равно не буду. - Хорошо, но печенье ты не получишь, лисёнок. - Никакой я не лисёнок, лучше дай сюда своё лекарство. - Неужели, Нини, хочет выздоровить? - Нет, лекарство горькое, а я хочу печенье. - Ну, ладно держи, - Хёнджин протянул Чонину стакан с разбавленной мекстурой и одновременно сходил с ума у себя в мыслях от милоты. Ян выпил очень быстро содержимое стакана и протянул руку, явно дававшую знак, что пришло время класть именно в неё награду. Хван не возражал и с улыбкой на лице протянул печеньку ввиде домика младшему. Тот схватил сладость и начал её кушать с полным удовольствием и счастьем на лице. Когда он закончил, Хёнджин сунул ему ложку с рисом, который купил и приготовил по дороге, в рот: - Нини, ты должен питаться не только сладостями, но и полезной пищей. - А Чонин не хочет рис, Чонин хочет печеньку. - Нет, сначала рис, - смеётся Хван, дразня Яна. - Тогда покорми меня, - сказал младший. - Хорошо, давай аам. Хёнджин стал подносить ложку за ложкой к Яну, а тот неохотно ел и морщился. Когда рис наконец-то был доет, а все печеньки съеты, Чонин внезапно приблизился к лицу старшего и поцеловал его в щёку, проговорив при этом: - Спасибо тебе, Хён~и, за то, что заботишься и не злишься на меня из-за моих капризов. Ян тут же закрылся одеялом, так как засмущался от собственных слов и действий, это было видно по его выглядывающим и покрасневшим ушам. Что насчёт Хёнджина, тот замер на минуту, понимая у себя в голове, что скорее всего это был просто дружеский, благодарственный или вовсе от болезни поцелуй в щёку, но и одновременно осознавая, что поцелуй был от Чонина, от своей любви, от милого мальчика, по которому он сходит с ума и сохнет уже второй день. И в этот же момент на лице Хвана появился давно забытый им алый румянец, внутри всё заполыхало, а странное чувство, неотпускавшее старшего при касаниях Яна, опять возвратилось. Он пытался выкинуть произошедшее из своих мыслей, но у него не получалось и сквозь смущение, которое, как никогда и впервые за столько лет, пылало внутри, и огромное нежелание говорить о том, что Чонин ему просто друг, произнёс: - П-пожалуйста, ты же младше меня и мой друг, поэтому я должен о тебе заботиться. За окном уже стоял вечер, и Хёнджину хотелось уйти, потому что ему было очень некомфортно находиться рядом с Яном после недавно произошедшего. Ему нужно было побыть одному, прийти в себя и тут внезапно: - Хён, а можно ты сегодня поспишь со мной, мне страшно оставаться одному, - Ян выглянул из-под одеяла, а Хвану открылся вид на покрасневшие щёчки и уши младшего. Тот робко смотрел на старшего, ожидая ответа. Хёнджин же в данный момент был одержим сладкими устами Чонина, которые только что произнесли эти заветные и долгожданные слова: "Поспишь со мной." Да он бы прямо сейчас расцеловал пухлые губы Яна, он бы его крепко обнял и сказал, что любит, но Хёнджин знал, что так нельзя, тем более, если его любви, в которой он ещё не до конца уверен, всего два дня. Поэтому Хван решает подождать, чтобы конкретно разобраться в своих чувствах, защитить Чонина от Чуна, хотевшего проверить его, и соглашается на просьбу младшего: - Без проблем, Нини. Выключив свет, старший ложится рядом на кровать и укрывает их обоих одеялом. Ян быстро уснул и, когда ему видимо начал сниться кошмар, обнял Хёнджина, который всё ещё не спал. У того и так был небольшой шок от поцелуя в щёку, так и сейчас его обнимают и говорят возле уха сладкое: хён~и. Ему хотелось исчезнуть, на столько он смущён и сломлен с толку. Пытаясь уснуть, Хван смотрел на спящего парня и думал о том, что как же ему хорошо с Чонином и что тот такой милый, когда спит. Так и закончился второй день пребывания в незнакомом городе. На утро Ян просыпается первым от неудобной позы, из-за которой все части тела затекли, но вдруг он приходит в ужас, потому что сейчас с ним в кровати спит Хёнджин. Младший смотрит на свои руки, обнимавшие Хвана, и хочет их убрать, но боится разбудить спящего парня. Чонин засмущался, его щёки тут же стали красного цвета, сердце начало бешено колотиться, дыхание участилось, а сам он уткнулся лицом в подушку, чтобы не видеть этой ситуации. Хёнджин открыл глаза вторым, осознав всю неловкость происходящего, отвернулся в противоположную сторону от младшего. Затем оба мальчика одновременно подняли головы, повернулись и их взгляды пересеклись. Настала гробовая тишина и лишь солнце освещало залитые румянцем лица. Первым молчание нарушил Чонин: - Хён, извини, я не знаю, что произошло, но прошу прощения за это. - Н-ничего страшного, просто ты болел и мне пришлось тебя успокоить, когда ты спал, - Хёнджин соврал специально для кое-какой цели и расстроился, что Ян больше не назвал его этим милым: хён~и. - Понятно, извини ещё раз, - Чонин убрал руки с тела Хвана, встал с кровати и пошёл в ванную, видимо, чтобы умыться. Хёнджин же готовил план у себя в голове, хотел немного подразнить, загнать в тупик младшего и посмотреть, как тот будет выкручиваться из его сетей. Когда парень вышел, старший начал действовать: - Нини, а ты помнишь, что вчера было? - Ну, помню, что снял брекеты, с тобой говорил, потом выяснилось, что я заболел и ты пошёл за лекарствами, а мне пришлось уснуть, больше ничего. - После того, как я вернулся, Нини, стал вести себя по детски и сказал вот это: Хён~и, ты уже вернулся, - Хван постарался передать с точной интонацией, казалось бы навсегда въевшиеся ему в голову слова. Личико Чонина снова залилось алым цветом, ему было очень стыдно за такое поведение, он хотел ещё раз извиниться, но Хёнджин продолжил: - А знаешь, что ещё ты делал? Ты капризничал, не хотел принимать лекарства и только из-за печенья согласился его выпить. Затем отказывался есть рис, и ты сам же попросил тебя покормить с ложечки. После того, как тарелка риса была съедена, ты поцеловал меня в щёку, а потом попросил поспать с тобой из-за того, что тебе страшно оставаться одному, - закончив свой компромат, Хван стал смотреть за реакцией и действиями Яна. Тот весь пылал, ему никогда не было так стыдно за свои поступки, как сейчас. Но почему он стеснялся, всячески старался избежать взгляда с Хёнджином, а в голову всё лезли слова про поцелуй в щёку, чего он ни разу не делал, даже, если болел. Чонина всегда прощали за его детское поведение во время болезни, если кто-то лицезрел это, а в основном он сам о себе заботился, не выходя нетолько из дома, но и из кровати. Что же заставляло его лезть на стену, кричать и убегать именно сейчас от старшего, он не знал и не понимал, что за новое чувство познаёт его разум и сердце, которое, кажется вот вот выпрыгнет на руки. - И это всё сделал я? Боже мой, прости меня пожалуйста, я не осознавал, что делал. Мне очень стыдно правда, давай я выполню всё, что ты хочешь. - Ладно, будешь звать меня Хён~и, когда обращаешься или можно выбрать поцелуй в губы или щёку ещё раз? - Хван сам не понял, как сказал помимо щеки, губы и немного смутился от своих слов. - Что? Хорошо, но только сегодня, Хён~и, - вытянул Ян, находясь в ещё большем смущении от сказанного другом про поцелуй в губы. Если в щёку, можно посчитать, как дружеский или благодарственный, то поцелуй в губы для младшего был, самым высшим проявлением любви и начадом отношений. Любовь для него было чем-то неизведанным, новым и непонятным чувством, он не знает какое оно и как или в чём проявляется. Его максимумом стало описание любви в книге, когда у тебя, будто бабочки в животе летают. Хёнджин уже был без ума от того, как Ян обратился к нему: - Ты так мило это говоришь. Окей, сегодня, так сегодня. - Слушай давай прогуляемся вместе по городу, а то я его совсем не знаю? За одно и куплю может чего. - Я не против, пошли, - сказал Хван, потрепав младшего по волосам. На улице Чонин стал разглядывать старшего и чем больше он смотрел, тем больше понимал, насколько тот красив и хорош собой. Его голубые глаза объединялись в один огромный океан, в котором Яну хотелось остаться. Прекрасные блондинистые волосы, развивающиеся на ветру, были, словно золотые нити, вившиеся вокруг головы. А губы были цвета спелой вишни и ярко блистели то ли от геля, то ли от лёгкого мороза. В общем Чонин сам не понимал своих чувств, думая об этом, он, даже не заметил, как засмотрелся на Хвана. Но тот этого явно не видел, потому что сам был полностью в раздумьях. Его тревожило то, чего младшему пока не следовало знать, а именно, что сегодня последний день, когда Чун - таинственный голос в голове Хёнджина оставляет их в покое. Старший размышлял о способах защитить его маленькое чудо от собственных рук и единственным было не находиться с ним рядом, но Хван не мог оставить этого милого лисёнка. Он хотел видеть эту ясную улыбку, эти карие прищурившиеся глаза, в которых можно всегда разглядеть всю душу и настроение. Ему хочется гладить эти завитые чёрные, не как какой-то уголь или смоль, а как ясное ночное небо, но без единой звезды, которые желалось сделать устами, расцеловать всю макушку и губы напротив. Вот до чего дошёл Хёнджин, стал представлять поцелуи с Яном, хотевшие вырваться в реальность.. И сейчас, когда оба думают о друг друге, наверное стоило бы сказать об своих мыслях, но парни молчат и Хван решил, что хватит тишины, да и в добавок он кое-что заметил на младшем: - Нини, ты сейчас случайно ничего не чувствуешь странного? - В-вроде нет, - робко ответил Чонин, не ожидая вопроса. - А я вижу, что твой организм так не считает. - Что ты имеешь в виду? - Помнишь ты говорил, что не чувствуешь холода? Так вот сейчас, как минимум твоё тело его чувствует. Если тебе интересно, то на улице -27°С. А имею в виду я то, что твои щёки, нос и уши покраснели, и так как ты не испытываешь в данный момент стыда или смущения, остаётся только одно. - Правда? Ура, хоть какой-то прогресс! - обрадовался Ян, и когда внезапно пошёл снег, он заулыбался, - смотри, Хён~и, смотри снег, говорят, что люди похожи на снежинки - никогда не найти одинаковых. Жалко я не могу потрогать его. На лице Чонина детская улыбка сменилась грустью. Тогда Хёнджину очень не хотелось видеть того опечаленным, и ему в голову пришла идея, момент, чтобы обняться и почуствовать горячие ручки младшего на себе, а за одно испытать способности, которые тщательно скрывал и боялся использовать: - Нини, мои руки сейчас очень холодные, может если я тебя обниму или возьму за руку, ты почувствуешь холод? - Давай попробуем... После этих слов Хван взял для начала запястья Яна и мысленно представил лёд, метель и всё остальное холодное. Чонин же, посмотрев на чужие кисти и сравнив со своими, замущался и внезапно там, где Хёнджин касался его, раздалась лёгкая дрожь и колкость, еле заметные, еле ощущимые, но они были. За все свои 19 лет младший смог, пусть не до конца и не полностью, почувствовать холод, по его красной щеке скатилась слезинка, которую тут же смахнул Хван: - Хён~и, я смог, я смог, я почувствовал его, маленько, но почувствовал. Спасибо тебе, наверное только слишком что-то холодное способно мне дать это ощущение. А твои руки, ты скорее всего замёрз, зайдём в кафе? - Ян был вне себя от радости и очень благодарен старшему. - Молодец! А это пустяки, но, пожалуй, я, и правда, замёрз. Конечно, зайдём, - Хёнджин неохотно убрал руки с запястьей, потому что всё это время, пока он держал их, ему передавалась горячесть тела Чонина, что доставляло огромное удовольствие, которое тот слишком долго ждал, но был рад за парня и то, что не навредил ему. Между ними, как будто происходила теплопередача или теплоообмен, только каждый чуствовал что-то одно, но обоим было приятно вот так, почти держаться за руки. Зайдя в кафе они сели за одну из барных стоек и решили посмотреть ассортимент напитков и десертов к ним: - Что будешь заказывать? Я американо и круассан, - сказал Хван, посмотрев на младшего. - Я, пожалуй, горячий шоколад или нет, скорее всего обычный кофе с ванилью и... - Ян не хотел этого говорить, но уж слишком ему хотелось, - шоколад с орехами. - Оу, ты его любишь? - Да, просто обожаю! Но остальные считают это странным. - Ну, я так не считаю, получается я - не остальные, хихи, - ухмылялся Хёнджин, что засмущал Чонина. Сейчас он был, как никогда прекрасен, его хотелось запечатлить на картине смущенного, отводящего взгляд, милого, как маленькая лисичка, ребёнка, которого редко осыпали комплементами и, повидимому, не шутили с ним. - А можно спросить? Почему ты называешь меня Нини? - задал второй вопрос Ян, получая на первый одобрительный кивок. - А тебе не нравится? - Нет, что ты, очень, только меня никто и никогда так не называл, даже мама всегда обращалась ко мне по полному имени, прибавляя и на конце. Но никто ещё не убирал первые две буквы и не добавлял окончание и вместе, это в первый раз. - О, так я первый, мне нравится тебя так называть, тебе, даже в некоторые моменты подходит. А раз уж и тебе это нравится, то продолжу обращаться так, Нини. - Хорошо. - Кстати, а на кого ты учишься? - Я на музыканта вместе с моими друзьями, но меня обычно заставляют больше петь, чем играть на инструментах и сочинять тексты песен. - Правда? Наверное у тебя талант. А я вот нигде не учусь, есть кое-какая работа и всё, больше ничего не умею, - Хёнджин расстроился, ведь всегда так считал и другие, и его родители тоже. - Не говори так, Хён~и, у тебя есть талант дарить улыбку и заботу людям. Пускай я знаком с тобой всего пару дней, но уже знаю, что ты никогда не оставишь в беде, и как бы человеку не было плохо или больно ты сделаешь всё возможное, чтобы ему помочь и успокоить. Я прав? - Чонин улыбнулся, потому что увидел реакцию старшего на его слова. - Ты правда так думаешь? - Конечно! Не думай о других, как они отреагируют и так далее, главное делай то, что тебе нравится и тогда у тебя всё получится. Получится, ага ещё как, Ян решил оказать поддержку другу, а для себя давно её потерял, на самом деле у младшего всё было плохо. В универе постоянно заваливали домашкой, проектами, рефератами и сессиями, друзья требовали больше стараний и усилий, родители были далеко, весь мир со всех сторон давил на него, а он ничего не мог поделать, только дальше с помощью чего-то странного внутри жить. Его смысл жизни был потерян, всё стало серым и рутинным, такие маленькие и приятные вещи перестали радовать, а каждую ночь снились кошмары и лились, казалось бесконечно, слёзы. Каждый день с тех самых кошмаров и нервных срывов Яну прописали пить таблетки, которые совсем не помогали, а всё пуще утаскивали в пустоту безэмоциональности. И сейчас Хёнджин заставляет его улыбаться, как раньше, когда друзья и жизнь не требовали торопиться, не говорили плохого, а просто доставляли радость. И тут Чонин начал что-то для себя понимать, что Хван для него нечто большее, чем друг. Но пока рано ещё было о чем-то судить, ведь знакомы они, пока три дня. Хёнджин же осознавал, что он кому-то нужен, он и нужен кому-то? За столько лет никто не дружил с ним и даже не любил, а в данный момент, нет, в тот самый день появилась его надежда на новое и возможно светлое будущее. Чонин, как же он его любил, теперь он не отрицал этого, не пытался скрыть это или уйти, а принял наконец эти сильные, даже сильнее первых, чувства. Хван погладил младшего по макушке и вдруг предложил: - Спасибо, приятно слышать от тебя такое. В этом городе есть каток, давай прокатимся? - Нет, нет, нет, я очень плохо катаюсь, а вернее... ха, вернее я совсем не умею кататься, - признался Ян. - Давай чего тебе стоит, если, что я тебя научу и подстрахую. - Ладно, но если я что-нибудь себе сломаю, это будет на твоей совести. - Я этого не до пущу, - вырвалось у Хёнджина. - Пойдём уже, - застеснялся Чонин и прикрыл лицо руками, чтобы старший не увидил румянца. Но Хван всё понял, встал из-за стола и обнял со спины Яна, положив голову тому на плечо. Тот не ожидал такого от друга, но и не показывал реакции. За то в мыслях была полная куча мала, потому что младший мог слышать горячее дыхание Хёнджина совсем рядом, что того совсем не волновало, ведь он только сейчас заметил спрятавшийся за волосами пирсинг, чёрное колечко с голубым камушком на ухе Чонина и, ткнув в него, спросил: - Нини, что это? - А? Пирсинг, друзья уговорили, было очень больно. Я боюсь его показывать и всегда прикрываю прядями волос, - зачесав волосы за ухо и открывая обзор на украшение, ответил Ян. - Почему? Тебе идёт, а, кстати, хочешь огромное совпадение? - Стесняюсь. А какое? - У меня на том же ухе, точно такое же чёрное кольцо с камнем, только переливчиватого цвета, какого-то оранжево-коричневого, наверное, - Хван откинул свои блондинистые волосы назад и действительно там был такой же пирсинг. - Но как? Вау, такое правда бывает, даже не могу поверить своим глазам. - Я сам в шоке, может сюдьба нас свела не думаешь? - Нет, просто совпадение, но я до сих пор помню, как ты стучался ко мне в окно. - Ну, на то была причина, а это случайность, лучше давай уже собирайся, мы идём. - Хорошо. Прийдя на место и взяв коньки, они вышли на лёд, старший сразу начал наматывать небольшие кружки, чтобы не задеть остальных людей, хотя их было мало, в отличии от младшего, который, только вступив на каток, моментально вцепился мёртвой хваткой в бортик, лишь бы не упасть. Хёнджин смеялся над таким поведением Чонина, ведь он выглядил смешно, а тому видимо так не казалось. Поэтому Хван отцепил руки Яна и вывез его на середину, чтобы тот не смог убежать, но он и пошевелиться не мог, только крепко держался за ладони старшего, а в глазах легко можно было прочитать страх: - Не бойся ты так. Всё же хорошо. - Я н-не могу, а если я упаду? - Я тебя паймаю, - старший объехал на коньках Чонина и взял его под руки, чтобы он хоть как-то держал равновесие, - это лёгко, просто отталкивайся то одной ногой, то другой. Вот, смотри у тебя уже получается! Молодец! Ян боялся, но попробовав совет Хёнджина, у него действительно получилось. Он начал отталкиваться ногами сильнее и вдруг заметил, что Хван стоит в стороне и улыбается, а он едет сам по льду без чьей-либо подстраховки, испугавшись, он внезапно упал. Но младший, кое-как поднявшись, еле-еле добрался до старшего, потому что поварачивать он ещё не умел: - Фух, это так сложно и так весело! - Я рад, что тебе понравилось, а ты не хотел идти. - Забираю свои слова назад, мне очень понравилось. - Ладненько, поздно уже, пойдём домой? - Окей, только коньки снимем. - Конечно. Сдав коньки, парни направились в гостиницу. На пути они зашли в магазин реквизита для нового года и примерили разные ободки с ушками животных. Хёнджину казалось, что всё не подходило Яну, но когда тот надел лисьи ушки, о, это было прекрасно, он шли ему, словно родные, словно с ними он всегда и ходил: - Вау, ты очень милый. А они сидят на тебе, будто всегда там были. Может купишь? - Спасибо. Куплю, - сказал Чонин и шепотом проговорил, - раз уж тебе нравится. После они вернулись в номер к младшему и от усталости снова уснули вместе. Хван проснулся от резкого похолодания в комнате и встал с кровати: - Привет, ну, что всё ещё скажешь, что не любишь его? - Зачем ты вернулся? - Ты же сам знаешь, два дня прошло, а значит пришло время проверки, хихи. - Ещё раз прошу, не трогай его! - Тебе лучше говорить потише, а то разбудешь свое чудо. Давай же, Хёнджин, ты же хочешь его убить, раз и его нет. В этот момент руки Хвана поднялись и потянулись по направлению к Яну. - Нет, пожалуйста не надо! - Уже поздно. И тут спящий Чонин превратился в ледяную статую, а на глазах старшего навернулись слезы, снова, он снова убил дорогого для себя человека, и что? И как дальше жить, если больше нет того, радикого ты жил? Он был в отчаянии, плакал, даже опустился на колени, но вдруг послышался треск, ещё, и ещё. Подняв глаза, Хёнджин увидел то, чего никто не ожидал. Лёд на теле Яна только что растаял. Не осталось ни единой крупинки, а в комнате внезапно стало жарко. Вода, образовавшаяся из льда, испарилась, а лицо Хвана всё ещё бы мокрым, по которому стикали реки из солёных капель, но он успокоился, он был рад. Да, словами не передать на сколько он был счастлив, что его чудо, его солнышко, его последняя надежда жива и сейчас мирно спит обычным, а не мёртвым сном. Тем временем, как Чун злился: - Что произошло? Всё растаило, но он должен быть заморожен, как прошлый. Нет этот другой, совсем другой. Я понял, парень потомок тех самых, ну, как их, блин, забыл! - Кого? - Ну, этих, ай, ладно, потомок огненных. Назовём их так. В общем он обладает способностями огня, вот почему у него нет различия между холодным и горячим, и вот почему он чувствует только обычное тепло. Тебе следует быть осторожным, а лучше вовсе разлюбить и уйти от него. - Нет, знаешь мне надоели твои издёвки, поэтому я останусь с ним, я люблю его, а кроме любви и находиться рядом с ним мне больше ничего не нужно, и это не заменят, даже способности! - Но... - Просто исчезни. Настала тишина, голос действительно исчез. Хван наконец-то смог заткнуть этого чёрта, он испарился и больше не мешал ему спать, почти в обнимку с другом. Снаружи уже начало светать, время было 7:58 и Хёнджин ушёл на крышу, чтобы как следует обдумать свои и Чуна слова, принять важное решение, а за одно не мешать младшему спать и не смущать его, когда тот проснётся. Прошло три часа, когда Чонин открыл глаза, в эту ночь ему опять снился Хван, точнее как он с ним целовался. И теперь всё лицо светит алым румянцем. Ян понял, что старший ушёл, видимо, чтобы не мешать, поэтому спокойно умылся, привёл себя в порядок, заправил постель и немного перекусил батончиком, который лежал в рюкзаке. Поразмыслив куда мог направиться Хёнджин и взяв с собой телефон, младший пошёл на крышу гостиницы, это единственное место, которое находилось близко. Чонин прокрался мимо охранника и камер, поднялся по лестнице и вылез на просторную платформу, а на самом крае, где она кончалась, сидел парень, свесив ноги. Им оказался Хван, Ян подкрался к нему, со спины обнял того и выкрикнул: - Доброе утро, Хён, точнее сказать уже добрый день?! - Ай, напугал, Нини, зачем так делать?! - Захотелось, а что не ожидал? - Чонин сел рядышком со старшим. - Совсем нет. Теперь сердце колотится, как бешенное. Слушай, а ты ночью ничего не слышал? - Не пугайся ты так. Ночь? Вроде ничего. - Хорошо. - ... - Хён. - Да? - Почему ты сейчас такой грустный? - Нет, я не грустный. Просто не выспался. - А что-то не похоже, ну, не хочешь говорить, ничего страшного... - Фух. Нини, ты веришь в способности в нашем мире? - резко перевёл тему Хёнджин. - Не знаю, но если бы я встретил человека с ними, очень хотелось подружиться и узнать о нём. Я считаю, что это было бы круто! - А если я скажу, что у меня есть способности? - У тебя есть способности! Хён, это же так классно и невероятно, а чем управляешь, что умеешь делать?! Сказать, что Хван был в шоке, ничего не сказать. Он поражён, все эти три часа, пока Ян спал, он размышлял, а стоит ли ему рассказывать про свои способности, поверит ли ему Чонин, захочет ли дальше с ним дружить? А тут такая хорошая, просто положительная реакция. - И...и ты не боишься и не перестанешь со мной дружить? - Глупенький, конечно, не боюсь и дружить не перестану, да и с чего бы. Наоборот это же здорово! - П-правда? Ты так считаешь? - Ещё бы! Это невероятно! - Я боялся всё это время тебе рассказать о способностях, потому что думал, что ты испугаешься и бросишь меня... но ты этого не сделал, а сейчас сидишь здесь, рядом со мной, и говоришь, что это круто - иметь способности. - Я тебе доверяю, Хён, с самого первого дня! И поверю во всё, что ты скажешь! Лучше успокойся, вижу, что тебе ещё нужно что-то мне сказать, но не можешь пока. Давай, дыши глубже, вдох, выдох, вдох и выдох. Эти слова не просто успокоили Хёнджина, а сбросили первый камень с души. Он так переживал насчёт этого, но его услышали, и даже верят ему. Хотелось заплакать, но старший сдерживал слёзы и почти на последнем издыхании решился рассказать всё, как есть: - Чонин, можешь послушать меня в данный момент? Не задавать лишних вопросов, а просто послушать? - Хорошо, - Ян слегка был удивлён, но принял слова, как что-то серьёзное. - В общем я обладаю силой холода, но она не всегда была у меня. Четыре года назад в 19 лет появились эти способности. Но из-за моей злости и ревности к одному человеку, они внезапно и без моего согласия заморозили, а точнее убили этого человека. Тот человек был моей первой любовью, с которой я встречался два года, но вот он мне изменил, а я не сдержал эмоций и сотворил то, о чем жалею до сих пор. Перед этим случаем произошло ещё три события, которые повлияли на моё "пробуждение", это: Первое - смерть моей мамы, когда мне было 9 лет; второе - отец перестал притворяться, что любит своего сына, а также женился на очень злой женщине, которая ненавидела меня; третье - я рассказал родителям, что мне нравятся парни, что признался одному влюбви и встречаюсь с ним. А они разозлились и выгнали меня из дома. Ну, и вот четвертое - измена. После той заморозки я очень сильно плакал, но потом появился странный голос, начавший винить меня в произошедшем и говоривший, что будет со мной до конца жизни. Он, даже хотел и тебя заморозить, но...я его кое-как остановил. Сразу отвечу на твои вопросы. Оказался я тогда на третьем этаже и проник к тебе в номер через окно с помощью метели. Почувствовал ты холод, когда я использовал способность излучать его. Фух, мне так сейчас легко стало.... - Боже, сколько же ты страдал, Хён? Сколько ты терпел и даже никому не рассказывал?! М-мне так...жаль, что не смог тебе помочь, - младший полностью прочувствовал всё произошедшее с Хёнджином на себе и заплакал, потому что внутри него бушевала совесть, он чувствовал некую вину. - За что ты извиняешься, Нини. Ты, ведь не знал и ты на меня не злишься, что я убил человека? - Хван вытер слезы с щёк парня и слегка приобнял, он не плакал, потому что уже привык. - Вот именно, что не знал! Не знал насколько тебе тяжело все эти годы держать в себе такую бурю эмоций! Как ты вообще всё это терпел?! Я позже тебе расскажу, почему не злюсь, но ты знаешь, что за голос? - Хорошо. Если честно я не знаю откуда появился этот голос и кто он, но тот постоянно твердит, что часть меня. - А я вот догадываюсь кто он. - И кто же? - Злая часть тебя. Смотри смерть матери, нелюбившие отец и мачеха, изгнание из дома и измена. Конечно, пускай ты всё это перетерпел и даже любил их, не смотря на злость к тебе, но твоё подсознание и ты сам, где-то в глубине души желал справедливости. У тебя были сплошные страдания, боль и унижения, тебе хотелось хоть капельку любви и доброты в твою сторону, но везде был холод. И когда твои способности вырвались наружу, вырвалась и вторая часть тебя в виде голоса. Твоему сознанию наверное было легче представить твою злую часть в его образе, чем бороться в нутри. Он хочет перетянуть тебя на свою сторону, чтобы ты полноценно отомстил всем кто причинял тебе боль. И правда Хёнджин заметил, что недавно по его желанию Чун исчез сам и не стал, даже перечить, всё внезапно стало на свои места. Хван наконец понял кто этот голос, но он всё ещё переживал насчёт кое-чего: - А убийство? Я же заморозил, а точнее убил человека! - Ты и не убивал. Лучше скажи он был популярен в школе? - Что?! - старший не мог понять, что произнёс сейчас парень и в голове у него пронеслось: я не убивал его? - Позже поймёшь, ну, так, что? - Б-был.... - Так, хорошо. А у тебя тогда был телефон и соцсети? - Не было, - отвечал Хёнджин с интересом и волнением. - Ладно и последнее. Ты помнишь как его звали? - Да, вроде бы его звали Ким Намдо. - Судя по измене, он совсем не ангел. Вот нашёл! - радостно сказал Чонин, когда смотрел в телефон. - Что именно? - Сейчас зачитаю тебе отрывок из статьи: "...год назад в парке нашего города в 20:06 была найдена загадочная статуя из льда. Её перевезли на грузовике институт учёных, где выянили, что за ледяной скульптурой находится живой человек. Люди испробовали все способы, чтобы его разморозить, но тщетно. И вот спустя год человеком подо льдом оказался Ким Намдо. Ученик одной из старших школ. Он сказал, что ничего не помнит, кто его заморозил и как он вообще оказался во льду. Это до сих пор остаётся загадкой." Теперь понял ты его не убивал, он жив в данный момент! - Ян потрес руками старшего за плечи, чтобы до того дошло. - Я...я очень рад, что Намдо жив, но зачем ты спрашивал про телефон? - Хван еле соображал, в его душе были сняты ещё два камня и он был благодарен судьбе или богу, что снял их именно Чонин и никто другой. - А точно! - младший, стукнув себя по лбу ладошкой, принялся печатать и искать что-то в устройстве, - вот смотри. Перед глазами Хёнджина встали фотографии Намдо с другими парнями, а снизу было везде написанно: любовь моей жизни. Ян провел пальцем по экрану и прочитал последний пост перед заморозкой парня: - "Этот Хван Хёнджин мне порядком надоел. Встречаемся уже два года, он меня похоже любит, и даже не догадывается, что я его использую для своей же выгоды и популярности. Каждый день я ему изменял с другими, а он не замечал, вот дурочок, но сегодня я сделаю это прямо перед его глазами. Представьте себе какое будет отчаянье. Ладно всем покая, а я пошёл разбивать чужое сердце." Ким тебя не воспринимал твои чувства всерьёз и ты правильно поступил, что разозлился, а уж тем более, что заморозил. Потому что ты его любил, Хён, а он просто тебя использовал. По лицу Хёнджина стекали солёные слёзы, его использовали, все два года были просто игрой, а он то верил и любил. Теперь же Хван считает правильным, что заморозил того придурка и рад, что не убил его, но больше всего радует сейчас это то, что Чонин рядом. Тем временем в голове Яна проносилось: "его любил, любил, любовь." Вот оно, то самое новое и не изведанное чувство, о котором ему рассказывала мама, а он лишь смеялся и говорил, что никогда его не испытает. А в данный момент по уши влюблен в старшего, чего, даже не отрицает и ему стыдно за то, что не слушал других и не замечал раньше своих чувств. Но первая любовь, она всегда такая, яркая, пылкая, страстная. Чонин наконец понял и принял в свое сердце новейшее для него чувство, которое росло с большей силой при взгляде на Хёнджина. Парни ещё долго болтали на разные темы, сидя на крыше и любовавшись городом. Им не было скучно, им было уютно и спокойно рядом с друг другом. Каждому необходимо было высказаться, но высказался только Хван, сегодня его день решил Ян, ничего не рассказывая теперь уже не другу, а своей любви. Чтож поболтав вот так неспеша, время для двух друзей, а хотя уже возлюбленных подошло к вечеру. Чонин сразу предложил Хёнджину переночевать у него в номере, так как у того не было дома и ночевал он здесь на крыше. Старший отнекивался, но спустя пару милых, по его мнению, просьб согласился. В комнате стояла тишина, а они лежали на кровати. Чонин всячески пытался не уснуть, чтобы посмотреть ещё немного на Хвана, но всё же погрузился в сон. Сегодня он силнее расчувствовался чем Хёнджин, проникнулся сочувствием ему, вон даже плакал, в отличии от самого парня, а также испытал любовь, поэтому его заплаканные глаза и закрылись. Хёнджин же, наблюдавший борьбу младшего со сном, который победил, усмехался и просто был счастлив в этот момент. После того, как Ян уже точно уснул, Хван поцеловал его в нос и у него пронеслось в голове: "Это было близко к губам, но всё ещё далеко. Он укрыл одеялом и себя, и лежащего рядом соседа, после чего тоже закрыл глаза. За этот день много чего произошло Хёнджин наконец не преживал по поводу той заморозки, способностей и Чуна, а всё благодаря его маленькому чуду. Сейчас, когда один спал, а другой только начал входить в мир снов у обоих одновременно пронеслась мысль: "завтра я обязательно признаюсь ему." В эту ночь Чонину не снились кошмары, а Хвана не тревожил голос, потому что все камни были сброшены с души. Сегодня выдалось для обоих трудным, но оба были счастливы, что в данный момент они вместе, а всё остальное подождёт до завтра. Наступило завтра. Первым встал Хёнджин, увидев, что младший ещё спит, он лёг обратно и решил дождаться его пробуждения, чтобы ещё раз посмотреть на заспанное личико Яна. Вскоре тот проснулся, поглядел на старшего и незаметно для того застеснялся, сердце сильно билось, ладошки вспотели, ведь теперь он знал о своих чувствах. Хван же решил сводить Чонина за покупкой одежды, а затем привести его снова на крышу и признаться. Собравшись парни вышли в путь. Когда они пришли в магазине был большой ассортимент, поэтому им пришлось изрядно по мотаться, чтобы приглядеть что-то стоящее нетолько Яну, но и Хёнджину, потому что младший так решил. Через несколько нарядов, когда Чонин вышел в белой и просторной рубашке с двумя растёгнутыми пугавицами и голубых обтягивающих тонкие ноги джинсах, а чёрный волосы растрепаны, но открывали вид на тот самый пирсинг на ухе, у Хвана чуть ли не пошла кровь из носа, настолько сейчас его возлюбленный был развратным и таким сексуальным? Последнее старшему пришло случайно, но всё же являлось чистой правдой, если бы в Яна можно было влюбиться во второй раз, он бы это сделал прямо сейчас. Младший же, думая больше о комфорте одежды, чем о её красоте, заставил надеть Хёнджина свитер с красными, зелёными и белыми полосами, теплые чёрные штаны и обязательно шапку, оправдывая это тем, что на улице холодно, а на самом деле хотел видеть его таким милым. Каждый был в своих фантазиях и размышлял друг о друге. Так время снова затянулось, и когда красное и тусклое от зимы солнце начало уходить за дома города, тут парни и очнулись, оплатив все покупки, пошли по приглашению старшего на крышу. Сев на самый край, Чонин вдруг решил начать разговор: - Хён, а почему ты сделал себе пирсинг? Я то уже рассказывал свою причину, а ты мне нет. - Скорее назло отцу? - вопросительно приподнял бровь Хван, вспоминая прошлое, - Мне тогда было 16. Все носили эти кольца абсолютно везде, на всех частях тела. Ну, и из-за подросткового возраста и дикой популярности очень желалось выделиться. Но... - Но отец запретил? - Да. Мало того, он грозил вырвать из меня эти железяки и сдать в ломбарт вместе с кровью и частями уха. Но видишь, как говорят запретный плод сладок так, что сейчас ты наблюдаешь мой индивидуальный пирсинг. - А почему тебе приглянулся этот цвет камня? - Не знаю. Показался таким знакомым? Родным, что ли? Но таким же неузнаваемым, как будто мне только предстоит его найти и увидеть. - А знаешь, мне кажется что цвета камней совпадают с цветом наших глаз. Я хоть точно не помню цвет своего, но если сравнивать с твоей радужкой, она в точности такая же. А твой схож с моими глазами? - Очень. Я словно попал в цель. Так вот, как можно описать твои глаза, именно этим цветом и больше никак. Спасибо тебе за подсказку, теперь мне известна разгадка твоих радужек! - А с ними что-то не так? - Всё так, просто они прекрасны, горят, даже вечером и в ночи. Как и ты сам. Не всмысле, что ты тоже горишь, а в том, что прекрасен вместе с ними, - Хёнджину было сложно найти нужные слова, он запинался и боялся что-то не так сказать, конечно, ведь он решил признаться в любви парню напротив, пугавшись у себя в мыслях, что тот откажет, - эх, прости, я наверное полный бред сейчас несу... - В-вовсе не бред. Мне нравится, как ты их описываешь, потому что я редко заглядываю в зеркало, да и там еле разглядывал из-за особенности их щурить. А твои глаза тоже очень красивые, словно глубокий океан или лазурное небо, - робко ответил Чонин, полностью покраснев и смутившись от недавнего комплимента и от своих же слов. Он опять чувствовал странное влечение к Хвану, присутствовала и любовь, но было что-то ещё, желание большего? Да, чего-то большего, чем дружба, чем скрытые чувства и эмоции, чем та самая буря, что бушевала внутри. Губы старшего также были красноватые, слегка припухлые, словно два лепестка поздно рацветущей сакуры, они манили младшего всё сильнее, когда парни шли по дороге в кафе он не придал этому никакого значения, а сейчас узнает в себе давно забытую жажду, потребность в чьих-то прикосновениях. Боже хватит всё ходить вокруг да около, он хотел поцеловать Хёнджина. Хёнджин же смутился, впервые, помимо мамы, его глаза сравнивали с океаном, впервые! Но нетолько это волновало его, было это тем, что Хвана влекли уста Чонина. Обычный человек, по мнению старшего, не разглядит чего-то особенного или необычного, всего лишь светлого цвета, как у ребёнка и всё, но он знает, знает, что в них скрыта какая-то тайна, загадка, которую он хочет разгадать сам. Губы Чонина, словно новые неоткрытые земли, вроде из далека кажутся такими обыкновенными, но тобой всё больше овладевает интерес, любопытство, а что там на них, как они выглядят, может в них есть что-то неизведанное и таинственное? Никто этого не знал, но Хёнджин наровился узнать это первее всех, правда для начала нужно было признаться в любви, а уже потом изведовать то, что он желает должен увидеть и почувствовать. Хвану тяжело собраться с мыслями, ведь в данный момент у него что-то стучит в левой части груди - это его сердце, которое он не слышал четыре года, будучи замороженным оно, будто исчезло, из-за чего ему было трудно понять: почему он всё ещё жив? После, так сказать "долгого отсутствия," сердце, пока реагирует только на самые волнительные минуты его жизни, в том числе и сейчас, но успокоившись оно вновь затихло. Хёнджин наконец собрал все свои силы и начал осторожно говорить, но его прервали: - Нини, я хочу тебе кое-что сказать. В общем, я тебя лю... Старший этого не ожидал, да и Чонин тоже не ожидал от самого себя такого. Его губы неловко и аккуратно касались чужих, он не ждал ответа. Перед глазами была темнота, в голове был только Хван, но младший начал отстраняться, почувствовав, что ему, вряд-ли пойдут на встречу. Хёнджин очнулся от произошедшего и притянул за голову Яна к себе и с новой силой углубил долгожданный поцелуй. Хоть Чонин и был инициатором этого, всё же старший опытнее, поэтому взял инициативу на себя. Он жалел, что уже целовался с тем популярным придурком из школы, но одновременно был рад, что первый поцелуй Чонина забрал именно он, Хван и больше никто другой. Откуда он знал, что это первый? Он не знал, он чувствовал! А Яну? Яну было не до мыслей, хоть глаза и закрыты, но он представляет, как сейчас выглядит его любовь. Страстно парни переминают губы друг друга, руки Хёнджина сползают с головы младшего на талию, чуть приобнимая и притягивая к себе, а Чонин, иследуя новые эмоции и действия, легонько ложит свою ладошку на макушку старшего, зарывая маленькие пальчики в золотистые шёлковые волосы. Яну показалось, что вишневые уста Хвана действительно были на вкус, как вишня, но ему лишь казалось. А Хёнджин разгадал ту тайну неприметных губ Чонина, которую так хотел узнать, они были горячие, в меру теплые и в меру обжигающие... Внезапно влюбленные, будто почувствовали странную искру, заставившую их отстраниться. Хоть они и пробыли с закрытыми веками всего пару минут, они уже успели забыть внешний вид друг друга. Но смотреть было сложно, у обоих щёки горели алым румянцем, Чонин часто дышал и смотрел вниз от неловкости, Хёнджин отвернулся в сторону, чтобы отдышаться, ведь внутри его всё пылало, а сердце вновь вышло из затишья и теперь хочет вырваться и убежать. - Хён, прости...я тоже тебя люблю, - всё ещё смотря в пол, робко сказал Чонин. Ему нужно было переварить всё, только что произошедшее. - Ничего... Хёнджин повернулся обратно лицом к младшему, погладил того по макушке и, приподняв за подбородок его голову, вновь поцеловал. Волнение и неловкость всё ещё летали в глухой тишине, но парням было и так хорошо, просто отлично. Ян от внезапного второго соприкосновения губами закрыл лицо руками, но сам лёг на колени старшего. Солнце давно ушло за горизонт, а молчание прерывали только изредка шум проезжавших машин, музыка из чужих квартир, да громкие разговоры веселившихся людей. Хван любуется видом на город с крыши, а Чонин уснул на его коленях, и оба довольны сегодняшним днём. Но нарушал эту ночную идилию, словно гром среди темного неба, голос: - Что это было?! - Что именно? - Зачем вы это сделали?! Зачем поцеловались?! Мог бы оттолкнуть его! - Нет! Мы признались, что любим друг друга, поэтому можем себе позволить. И веди себя потише, а то разбудишь моё счастье. - Да ты понимаешь что вы сделали?! Он потомок огненных, а ты владеешь холодом... - Ну, и что с того? - Когда люди с разными способностями, контактируя между собой самым высшим образом и демонстрируя так чувства, они меняются частицами своих даров! Чтобы тебе стало наконец понятно, сейчас в твоём сердце его огненная частица, которая в последствии уничтожит способности. Ну, а у него твоя ледяная частица, но навряд ли она остановит его силы, они ещё не пробудились, да и он сам не знает о них. Поэтому, чтобы окончательно их обезвредить нужно подарить ему ещё одну частицу, ну, а как её дать ты уже знаешь. Но есть один минус - это адская боль, особенно у тебя, ведь твоё сердце было столько лет замороженно, а сейчас огню потребуется примерно год, чтобы превратить его обратно в живое. Весь процесс сопровождается огромными муками, вокруг будет бушевать метель и идти снег. У мелкого скорее всего не будет таких страданий, ведь лёд быстрее тушит пламя. Вот, что я пытаюсь тебе рассказать: огонь и лёд не совместимы, они опасны друг для друга. Потому надо бросить его, разлюбить и тогда частички исчезнут, а способности останутся. Давай же сделай это, и вам обоим будет хорошо и тогда... - Комуй-то будет хорошо, нам? А мне кажется, что хорошо здесь будет только тебе. Знаешь, если честно ты меня задолбал. Ты все эти годы внушал, что я убил человека, что мне нужно ввсем мстить и никого не любить, заморозил моё сердце, пытался уничтожить моё солнышко, теперь же говоришь, что стоит его бросить, ради каких-то способностей и своей же выгоды? Я так понимаю, что если нет сил, то нет и тебя. Отлично, давно мечтаю от них избавиться, а тут такой шанс, что я готов, даже потерпеть ту боль, лишь бы быть счастливым с ним. Так что мне тебя можно совсем не бояться, ведь теперь я управляю тобой, а не ты, правда? - Хёнджин, послушай я забочусь о твоём будущем. - О моём будущем? Ха, ты заботился только о себе, как бы так подольше сохранить у меня способности и дальше манипулировать мной, вот об этом ты думал, а на мои чувства тебе будет плевать. Поэтому замолкни раз и на всегда, исчезнешь вместе с силами. Прощай источник всех моих проблем! - Стой подо... - Пока-пока придурок, - сказал старший и Чун затих. Ночью похолодало и хоть парни сидели в куртках, а младший вообще не чувствовал холода, Хван аккуратно унёс Чонина в номер на руках, словно нёс что-то очень хрупкое, это не составило никакого труда, поскольку он был очень легким. А затем Хёнджин тоже уснул, в кровати с ним. Утром оба парня проснулись с неловкой улыбкой на лице, ведь в голове крутились вчерашние события. - Доброе утро, Нини, - начал Хван. - Доброе... - сонным голосом и с закрытыми глазами проговорил Ян. - Как сегодня проведем день? - Сперва давай ещё немного поваляемся. - Хорошо - сказал Хёнджин и чмокнул в щёчку младшего. Так парни провели всё время в кровати, пока не наступил вечер. Потому что именно тогда старший собрался уйти от Чонина, ради его же блага. Это было очень больное решение, ведь они только признались друг другу и сразу расстование, аш на целый год. И Хван не представлял, как отреагирует и переживет это Ян, учитывая его чувствительность. Хёнджин пригласил Чонина на улицу, на которой уже стемнело. Вышли возлюбленные на задний двор гостиницы, где даже камеры не могли их увидеть. И тут важный момент начался. - Нини, мы, вернее я должен уйти... - Ч-что? - Ты не переживай, я люблю тебя очень! Но понимаешь моё сердце было заморожено. И сейчас благодаря тебе многолетний лёд таит, а это значит, что мои способности исчезнут. На весь процесс их уничтожения уйдёт год, который будет сопровождаться болью, бурями, вылетающими из моих же рук льдинами и я боюсь, что сам, того не замечая, наврежу тебе. Прости пожалуйста меня, называй меня дураком, кричи, ругай, но я не могу и не хочу тебя потерять! Поэтому прощай. Не плачь, мы ещё увидим и найдём друг друга, только подожди год, - Хван вытер слезы, стекавшие с лица младшего, поцеловал того так сильно, чтобы ему хватило этого на год и убежал в темноту. Чонин остался один. Нет, его сердце не было разбито, он любил Хёнджин, но всё это оказалось таким неожиданным, внезапным. Они буквально вчера признались друг другу и уже расстаются на целый год! Ян плакал, был в отчаянии, вот только он понадеялся на что-то лучшее, что его жизнь наконец станет хоть чуточку интереснее и веселее, как всё в миг обрушилось, переломалось пополам и снова ему придётся выживать в этом замкнутом рутинном круге. Чонин понимал, что на то была причина, но находиться год без любимого человека ему, как он думал, будет не по силам. Внутри бушевала огромная буря, слезы текли реками так, что перед собой ничего не было видно, только размытые и почему-то мелькавшие желтыми, красными и оранжевыми цветами пятна. Яну плевать, ему больно и страшно, он упал на колени, плакал и кричал, рвя на себе волосы. Хёнджин убежав от младшего поднялся на соседнее здание, стоявшее рядом с гостиницей, с одинаковым количеством этажей из-за чего было проще наблюдать за страдающем Чонином. Старшего мучала совесть, он всячески винил себя в произошедшем, но одновременно не хотел навредить дорогому для него человеку. Пока Хван размышлял о том, а правильно ли он поступил, внезапно вокруг Яна возник огонь. По началу он был маленький и образовывал большой круг, но потом этот круг стал сужаться, а пламя становилось сильнее и ярче, что достигла размера с третьего этажа. Это означало только одно - способности Чонина пробудились. Хорошо, что в нём находилась частичка Хёнджина, которую он чувствовал у себя в сердце, она тушила, как пламя наруже, так и бурю, бушевавшую внутри, иначе огонь спалил все близлежащие здания. Ян ощущал странное покалывание и жжение в груди, которые распространялись по всему телу, это было похоже на то чувство, когда Хван держал его запястья. Хёнджин же, смотря на уже успокоевщегося Чонина, тоже плакал, переживал, но внезапно заметил, что после исчезновения пламени волосы младшего стали красно-огненного цвета, видимо это произошло из-за пробуждения сил. Старший больше не мог смотреть на свое теперь страдающее чудо и поспешил окончательно уйти от сюда. А Чонин? Чонин, перестав лить слезы, встал с колен, направил взгляд туда, куда убежал Хван, затем посмотрел по сторонам, словно ищя его, будто он где-то ещё стоит, и так ничего не увидя, пошёл к себе в номер собирать вещи, ведь сегодня утром он улетает в город к родителям на новый год, как несколько дней назад желал этого больше всего и не подозревал, что незнакомец за окном изменит его жизнь на все сто восемьдесят градусов.

...

Спустя год всё ухудшилось. Мало того, что вернулась обычная скучная жизнь, Хёнджин не забывается, душа разодрана на куски, так у Яна начались кошмары, он плакал по ночам. Но самым главным являются панические атаки. После того, как Чонин прилетел к родителям, которые заметили его красные волосы, поведали ему о том, что он потомок огненных лис, управляющих огнём. Для него способности ничего не значили, он принял, что Хвана нет рядом и не будет год, но его сердце и душа, всё равно болели и мучились. И вот однажды начались атаки, поначалу они проходили два-три раза в месяц, затем раз в неделю, а потом оди-два раза в день! Это было совсем ненормально, поэтому Ян пошёл по врачам, где ему говорили меньше волноваться и переживать, ведь думали, что всё это из-за сессий. А позже ему сказали такую новость: - Ян Чонин, вы знаете, что у вас панические атаки длятся на протяжении года, и если вы не примете меры, то боюсь у меня для вас плохие новости. Наше современное оборудование смогло вычеслить, что ваша последняя паническая атака будет послезавтра и либо вы что-то делаете, либо просто дождитесь её. Вас понятно? - Да. Чонин вышел из больницы, не веря, что уже послезавтра он умрёт, вот так, из-за переизбытка волнения и не увидив Хёнджина, его любовь, которую он никак не может забыть. Так ещё и умрёт в тот самый день, когда он встретил его за окном. Ян направился к себе в квартиру, снова все улицы были украшены разноцветными огнями, везде висели игрушки и мишура, действительно, ведь скоро новый год. Время тянулось очень медленно, каждую минуту Чонин анализировал свои прошлые ошибки и вспоминал счастливые моменты. Родителям он, даже не звонил, не хотел их расстраивать. А последнии дни ходил молча, ничего и никому не говоря. Вот наступила годовщина встречи с Хваном, но без него. Ян шатался по городу, ожидая приближающейся смерти. И тут голова начала кружиться, перед глазами всё поплыло, дышать становилось сложнее, а вскоре и вовсе невозможно,в голове промелькнула вся жизнь. Веки тяжелели, тело было ватным и уже падало на землю, как вдруг кто-то подхватил его. Но Чонин ничего не соображал, а просто закрыл глаза и больше не видел, потому что упал в обморок. Тем кто его подхватил оказался Хёнджин. Он весь год мучался от процесса исчезновения способностей, и когда наконец они пропали, поспешил в город к младшему. Увидив, что Яну плохо, Хван подбежал, не задумываясь, сразу вызвал скорую помощь и поехал на такси за ней вслед. В больнице Чонина положили в реанимацию, чтобы тот мог дыгать, а к Хёнджину подошёл врач, спросив: - Здравствуйте, вы кем приходите Ян Чонину? - Л-лучшим другом, - ответил Хван, волнуясь, - доктор, что с ним случилось? - Он вам ничего не рассказывал? У него панические атаки и сегодня должна была случиться последняя в его жизни, но он каким-то образом выжил. Это чудо просто. - И как давно они у него? - Кто? - Панические атаки. - А, длятся с начала этого года. Сперва их было мало, а затем по несколько раз в день! В день, поэтому ему говорили, что недолго осталось ему жить. Но сейчас Ян Чонин жив, так как родители его в другом городе, то прошу вас позаботиться о нём. Нужно, чтобы он не выходил из квартиры месяц, ему необходимо побыть одному, подальше от внешнего мира. В данный момент он очень эмоционален, панические атаки не должны появляться, для этого говорите и проводите с ним больше времени, создайте ему его любимые условия. Но самое главное не выпускайте его на улицу. Хорошо? - Да, конечно. После того разговора Хёнджин навещал младшего каждый день, сидел и смотрел на него, переживая до чего тот довёл себя. Через четыре дня Хвану сообщили, что Чонин очнулся. Старший забрал того из больницы спящим, всё ещё без сил ходить и что-либо делать, поэтому повёз его на такси к себе в съемочную квартиру, которую он снял на время, потому что не знал, где живёт Ян. В доме Хёнджин уложил больного на свою двуспальную кровать и лёг рядом с ним. Чонин весь съёжился в комок, укрывался одечлом и жался поближе к Хвану. По его лицу стекали солёные капли, а сам он начал говорить во сне, видимо снился кошмар, иначе, как объяснить это: - Хёнджин! Хёнджин, прошу не уходи, не бросай меня! Ты мне нужен! Пожалуйста, пожалуйста... Старший аккуратно приобнял Яна, гладя его по огненным волосам, а тот не сопротивляется, и даже успокоился, говоря прямо в ухо с улыбкой: - Хён-джин-и, ты со мной, спасибо... Так они и уснули вместе в обнимку. А Хван был счастлив, что наконец-то они вновь встретились и теперь будут встречаться без всяких проблем, но это уже он оставит на завтра. На следующий день Чонин, просыпаясь, ничего не понимает. Он находился в постели в неизвестном ему доме. И вдруг раздался чей-то очень знакомый голос: - Уже проснулся, Нини? Ян резко повернулся в сторону, а там, там родное и всё такое же красивое лицо. Он не мог поверить, что сейчас перед ним находится Хёнджин. Сердце вновь забилось с новой силой, словно в него поступил чистый воздух, на глаза наворачиваются слезы, а на щеках снова выступает алый румянец. Младший бросается в протянутые руки напротив, ревёт, рассказывает о своих страданиях нетолько за этот год, но и за всю свою жизнь. А Хван слушает, всё понимает, гладит того по голове, и прижимая к себе свое чудо, в мыслях у себя решает защитить его от всего на свете и всегда быть рядом. Старший положил ладони на горячее лицо Чонина и притянул того к своим губам. Они целовались долго, страстно, вкладывая все силы в этот поцелуй, ведь все ощущения, что когда-то были забыты и парни хотят наверстать всё упущенное. Они понимали всё без слов и взглядами и поцелуем, снова признались друг другу и доказали свою любовь, которая ждала этого момента, чтобы сильнее разрастись в обоих сердцах. Позже, уже официальная, пара переехала в квартиру Яна. Младший выздоровел, панические атаки больше не возвращались, но к холоду он ещё не до конца привык. Да, после блокировки его способностей, чувство холода вернулось к нему и теперь он постоянно мёрз, укутывался в теплые вещи, но всё равно часто заболевал и чихал. Чих у Чонина оказался очень милым, словно лисичка чихает, из-за чего Хёнджин смеётся, а потом получает обиженный взгляд и надутые губки от своего парня. Но обида сразу проходит, когда старший делает тому комплимент за такой очаровательный чих и появляется смущение. Также Ян сдал последнюю сессию и закончил институт, с друзьями он наконец-то написал их первый собственный альбом, а Хван попал к ним в группу. Все страдания, мучения и проблемы позади, пришло время долгой и счастливой жизни. И данное время Чонин понимает, если бы не его картавость и не та таинственная метель, которую по словам Хёнджина, тот не создвал, они бы сейчас не были вместе. Парни обожают отмечать новый год вдвоём, дарить друг другу подарки и радоваться со всеми празднику, ведь теперь они не по отдельности, а вместе и больше ничто их не разрушит их любовь.

Они вместе. Они счастливы. Они любят друг друга.