Ты хочешь меня...?

Есть ли хоть кто-то, кто расскажет Игорю, зачем они поперлись в этот клуб? Все его коллеги ещё в Управлении были навеселе в той или иной степени, часть отправилась дальше гулять в кабак, а уж до клуба дошли самые пьяные и неугомонные. Отмечали они благодарственное письмо Цветкову и премию от мэрии. Костя геройски побеседовал со свидетелями. Один из опрошенных "подарил" хорошую зацепку, которая вылилась в задержание операми двух опасных подозреваемых, ограбивших уже пять ювелирок. Похвастать Костя любил, вот и закатил вечеринку - чай не каждый день мэр руку жмет. Как итог: почти пьяный Игорь сидит у барной стойки и тщетно пытается собраться с силами, чтобы отправиться домой. Устал как собака, вот и развезло быстро от нескольких рюмок, поэтому и хочется уйти, но не можется, пока. Гром поправляет дурацкую бутафорскую бабочку, висящую прямо поверх синей футболки, и оглядывает зал. Смотреть сложно. И нет, он не настолько пьян, просто этот полумрак и пляшущая в диком танце неоновая подсветка, что здорово бьет по глазам, делает из людей кляксы. Вот Зайцева, Цветков, ещё пару парней знакомых, тоже напарники - не разлей вода. «А Димка-то где?» - хмурится Гром. Он с Дубиным тоже сдружился, крепко, даже как-то странно иметь настолько близкого человека - друга. Было ему, правда, немного стыдно, за тот случай месяц назад, за то, что пялился тогда на товарища совсем не по-товарищески, увидев того в колготах. Ну, что было - то было. Надо принять и идти дальше, что, кстати, не очень удается. Этот неоднозначный образ никак не хочет затираться в памяти. Слишком соблазнительно, волнующе, стыдно. Игорь в таком неравном бою с собой весь этот месяц и провел. Взгляд сощуренных глаз, наконец, выхватывает потерянного им Дубина у входа в туалет, на том конце зала. Игорь решает, что пора, но перед уходом надо Диму предупредить. Поэтому он вздыхает и, оторвав себя от уже родного места, не рискует нырять в толпу, а сосредоточенно обходит танцпол по кругу. К моменту, как он оказывается у туалетов, Дима уже возвращается, а музыка на танцполе сменяется редким ныне медляком. У напарника на макушке красуются бутафорские ушки и бантик на шее, точно как у Игоря. PLAYBOY тематика мероприятия сегодня в клубе. Чего уж, спасибо, что хвост не прилепили, у официантов, правда, Гром их заметил. - О, Игорь… Музыка становится чуть тише, и можно даже говорить. Майор полупьяно смотрит на такого милашного сейчас Диму. Фу, ну и слов он от Юли набрался! Но уж если кому и шли ушки, так это ему, и бабочка, и хвостик наверняка пришелся к месту, особенно на такой заднице в этих неожиданно облегающих джинсах. Игорь мотает головой, чтобы прогнать чертово наваждение. Этого ещё не хватало! - Ты в порядке? Дима подходит ближе и берёт за локоть, чуть наклонив голову, линзы очков бликуют, а ушки так смешно качаются, что Гром невольно улыбается. Вспомнился вдруг любимый замызганный заяц черт знает какого цвета, только у того были проволочные уши, плоские, как блин. Интересно, какие эти на ощупь? Игорь смотрит на уши, потом в непонимающие глаза Димы, снова на уши, и его неожиданно пробивает на хохот. От явного шока в глазах напротив смех становится ещё громче, и единственное на что хватает сил - это характерный жест, больше похожий на дойку коров, наверное... Дубин напротив улыбается в ответ, и будто облегченно выдыхает. - Ты хочешь меня пожамкать? - пьяным голосом спрашивает Дима. Гром замирает, подавив очередной смешок, и произносит серьезно. - Вообще-то собирался только уши. Кто-то за спиной Димы предпринимает попытку пройти к туалету и ожидаемо задевает Дубина, а тот, совсем неожиданно, падает прямо в объятия Игоря. У напарника, оказывается, ещё и рубашка выбилась из-за пояса джинсов на спине, и можно почти ненавязчиво погладить теплую кожу, чувствуя, как Димкино дыхание щекочет шею. Гром смотрит во все глаза в лицо напротив, подмечает, как мелькают эмоции: сначала замешательство, непонимание, потом стыд и неловкость, в конце концов непонятная Игорю решительность. Музыка затихает и слышно, как проверяют микрофон. Неоновые зайчики перестают прыгать по стенам и свет сосредотачивается на сцене. - Так будешь или нет? - спрашивает Дима. Его ладони, что после падения упирались в грудь, сейчас ползут вверх и приобнимают за шею. Гром смотрит в глаза напротив, осознает, что трезв из них двоих - никто, и что другого такого повода совершить ошибку не будет, а потому одной рукой тянется к черному бархатному на вид уху, пока вторая сползает на аппетитную ягодицу. Сжатие получается одновременным, и Димкино «Ой» звучит достаточно громко и совпадает с Игоревой усмешкой. Ему понравилось всё. И с этим нужно что-то делать.