jingle bell time

— Ну ещё раз, ну пожалуйста, — ноет Кирилл, и Леша хмуро цыкает, бормоча недовольное «ладно». Кир довольно лыбится и вдруг хватает его за шкирку, прижимая к своей груди и с силой отталкиваясь от земли. — Мы-ы та-а-ак не догова-а-аривались, — кричит Леша, пока они на санках мчатся с огромной горы. Кирилл лишь звонко хохочет, зарываясь носом в его волосы и вдыхая морозный запах лешиного шампуня. Леша зажмуривается от страха — такие развлечения ему не нравятся, а огромный бугор снега воспринимается настоящей горой — причём Эверестом как минимум. Высоты Леша не боялся, но мчаться на огромной скорости куда-то вниз — спасибо, увольте. Он тихонько скулит, и Кирилл фыркает ему в ухо. Ему-то это все в кайф, экстремал хренов. Ух и попляшет он у Леши, когда они остановятся и он сможет открыть глаза. В жизни больше на уговоры этой белобрысой падлы не поддаваться — обещает себе Леша, впрочем, понимая, что сдержать обещание не сможет. Каким-то образом эта пытка все-таки заканчивается, и Леша обнаруживает себя живым и здоровым. Только очень злым. — Ещё раз попробуешь такое сотворить, я… Но угрозу он не успевает закончить, потому что Кирилл весело толкает его в сугроб и сам летит за ним следом, задорно барахтаясь в холодном «душе». Леша яростно отплевывается, кривясь от снега, попавшего за ворот. Холодно и голодно, какой кошмар! — Еще раз так сделаешь, то я… — грозно начинает Леша, но тут же оказывается перебит наглым Киром: — То что? — он хитро щурится, а Леша недовольно хмурится. — И тебе будет объявлен бойкот, — по-детски угрожает ему Леша, на что Кирилл строит виноватую мордашку. — Ну кис… — Никаких «кис»! — отрезает Леша, но милостиво добавляет: — Зато можешь еще немного поиграть. Кирилл обиженно хмурится, но долго сохранять такое состояние не может и снова предпринимает попытку заманить Лешу на горку, но в итоге идет один, провожаемый насмешливым взглядом Леши. Спустя десяток «ну еще пять минуточек» они все-таки возвращаются в гречкинский особняк, благо он не так уж и далеко. При этом Леша, которому Кир с торжественным видом вручил «поводок» от санок, а сам плюхнулся на них и потребовал везти, не прекращает возмущаться. — Ты тяжелый, вообще-то! — пеняет он Киру. В ответ тот возводит глаза к хмурому небу, ловит попутно пару снежинок языком и с серьезным видом заявляет: — Ну, кис, любишь кататься, люби и саночки возить. — А тебя то я с хуя ли везу? — возмущенно спрашивает Леша, подозрительно щурясь. — А ты только на саночках катаешься? — ухмыляясь, парирует Кирилл. Леша заливается краской по самые корни волос, но, тем не менее, продолжает упрямо тащить свой балласт, придумывая остроумный ответ. — Заметь, не на всем мне нравится кататься, — в итоге подмигивает ему Леша, на мгновение повернувшись к пассажиру лицом. Кир тут же нахмуривается, оскорбленный в самых лучших чувствах. — Ах так! — Ах вот так! — передразнивает его Леша и пытается ускориться: торчать на морозе еще дольше ему совсем не улыбается, благо, дом уже виднеется, а значит, минуты его вынужденного рабства сочтены. Кирилл угрюмо молчит, и Леша фыркает, но разубеждать его ни в чем не планирует. Пока что. И вообще, Кирилл ему теперь должен за работу доставщиком его тушки домой. — Че, тебе прям совсем-совсем не нравится? — жалобно спрашивает Кир, и Леша все-таки не сдерживается и начинает бессовестно хохотать. — Чего ржешь, у меня тут душевные муки! — Ты забавный, когда начинаешь сомневаться в себе, — поясняет со смехом Леша, опять оборачиваясь к нему всего лишь на пару секунд — падать, идя спиной, он не собирается. Кирилл и правда выглядит, как нахохленный снегирь — или зяблик. Киризяблик? — А ты-то у нас дохуя серьезный, — бормочет Кирилл, насупливаясь и становясь еще больше похожим на какого-то недовольного недо-снеговика, отчего Лешу еще больше душит смех. Они наконец-то доходят до дома, и Леша облегченно отпускает «поводок». Кирилл все-таки поднимается, и Леша кидает в него охапочку снежинок и мчится к дому. Кир вразвалочку следует за ним — ключи-то все равно у него, а свои Леша благополучно забыл, о чем признался еще на выезде из детдома позавчера. — Ну ты прямо черепашка, и даже не ниндзя, — бормочет Леша, и Кирилл фыркает, все-таки распахиваяя перед ним дверь. — Сделаешь кофе? — просит он, и Леша вмиг соглашается, покладисто кивая. На кириной просторной и уставленной всяким оборудованием кухне кофе делать одно удовольствие. Быстро скинув с себя куртку, Кир куда-то улепетывает, и Леша недовольно цокает, проходя на кухню. Он подключается к колонке и врубает новогодние песенки, затем включает все гирлянды, до которых может дотянуться. И только потом начинает готовить кофе, высыпая в кофемашину нужные пакетики и нажимая кнопки. Потом достает рождественские кружки, купленные буквально на той неделе, и роется в ящиках в поисках пакета с маршмеллоу. Кир врывается на кухню и нагло сует нос в кружки, с недовольством находя их пустыми. — Долго еще? — он бессовестно прижимает Лешу к столешнице и кладет подбородок на плечо. — Еще две минуты, — тычет Леша в цифры на дисплее и довольно жмурится под рассеянными поцелуями в шею, ощущая щекотку и фыркая от сдерживаемого смеха. — Вот и проверим, что там тебе нравится и не нравится, — мурлычет Кир ему на ухо, и сразу становится как-то не смешно. Не страшно, конечно, а скорее предвкушающе. — Может, сначала кофе? — пищит Леша, и Кирилл хохочет, сотрясая смехом все плечо. — А ну! — Леша осторожно толкает его в живот локтем, и смех все-таки затихает. — Не сердись, кис, — он нежно ведет дорожку поцелуев по линии челюсти, и Леша еле сдерживается, чтобы не зажмуриться и не упасть назад, зная, что ему попросту не дадут упасть. Кофемашина задорно пищит, оповещая о завершенности процесса. — Готово! — объявляет Леша и выпутывается из объятий, чтобы добавить в кофе пригорошни сладкой белой массы, а после протягивает Киру одну из кружек. Тот тянет его на диван, втягивая в еще одни объятия, грея его сильнее, чем батареи, плачущие вместе с трубами, ага. Леша не возражает, потягивая кофе и нежась в теплом кольце рук, тем более что их никто еще не распускает. Они проводят добрые пять минут в молчании, нарушаемом только звоном кружек и прихлебыванием. Но молчание это не неловкое, а очень даже уютное, обволакивающее парней еще одним объятием сверху. Правда, идиллия заканчивается, как только Кир отставляет кружку на столик и запускает свои руки под лешин свитер. Он пытается терпеть и не выдавать никакой реакции. Это очень трудно, когда чужие и весьма и весьма наглые пальцы залезают под резинку джинс — Леша сразу вздрагивает и мрачно глядит на Кирилла. Кирилл расплывается в довольной улыбке и трется лбом об лешино плечо, но пальцы не убирает. — Кир, — жалобно говорит Леша, и Кирилл поспешно целует его в плечо, с которого сполз край свитера. — Да, кис? — мурлычет Кирилл, поворачивает его к себе и целует, сразу подключая язык и жадно вылизывая лешин рот. Леша тает, подстраивается и неловко спускает кружку на пол. Кирилл пересаживает его к себе на колени, и Леша зарывается пальцами в отросшие на затылке пряди кириных волос, и льнет ещё ближе, притягивает его. Ладони Кира скользят выше, пытаются стянуть свитер, и у них, конечно, это получается. Леша отстраняется на мгновение, чтобы помочь ему, и сам стремится освободить Кира от одежды, чему тот не препятствует. Кирилл продолжает жадно его целовать, и Леша с высокой скоростью тает, плавится, чувствуя прикосновения его горячих ладоней по всей спине. Кир отрывается от его губ и спускается ниже, переходя на шею. Леша тихонько скулит, и ещё сильнее краснеет, буквально ощущая кирину ухмылку на своей шее. — Нравится? — шепчет Кир ему в ключицу, и Леша пару раз кивает, прикусывая губы. Кир в ответ кусает его ключицу и тут же зализывает укус, извиняясь за грубость. Спускается ниже и методично втягивает оба соска, выбивая жалобный всхлип. Леша не может справиться с собой под потоком чувств, хлынувших на него, сбивающих с толку и заставляющих парить в эмоциях и ощущениях. Кирилл спускается ниже, стягивает с него брюки, и Леша пытается помочь, но тот его отстраняет, сам раздеваясь. Лешу ведёт, когда он цепляется за Кирилла, наверняка царапая его плечи, пока тот аккуратно растягивает его, предусмотрительно захватив все с собой. И ведь все запланировал, гаденыш, но Леше от этого так хорошо, что с этим он разберётся позже, если вообще вспомнит. Потому что Кирилл касается комочка оголенных, словно провода, нервов, и Лешу подбрасывает куда-то высоко, а единственный якорь, способный его удержать — Кир. Тот торопливо раскатывает презерватив по члену, и шепчет что-то до одури ласковое, но Леша выхватывает только его протяжное «кис», когда Кир плавно толкается в него, и может только тихонько скулить от переполняющих его ощущений. Долго Леша продержаться по умолчанию не может, когда Кирилл его так нежно целует, когда он сам так медленно двигается, вцепившись в чужие плечи. От ногтей Леши наверняка останутся следы, да и от укусов Кира тоже, но сейчас так плевать-плевать-плевать. Леша финально всхлипывает, кончая, и Кир тоже следует за ним через пару мгновений. Потом, уже придя в себя и не переставая краснеть, Леша возмущённо бормочет: — Вообще-то, я имел в виду, что мне не нравится кататься на саночках, а не на том, на чем ты меня сейчас, ммм, прокатил! Кирилл в ответ ухмыляется и опять целует, шепча самодовольное «я знаю».