jingle bell time

Эту пятницу Кирилл ждал с нетерпением. И ладно бы если это было бы что-то значительное — ну, там, знаете, какая-нибудь вписка с кучей алкоголя или нелегальные гонки в два часа ночи. Это было бы привычно и совершенно не волнующе. Но сегодня — наконец-то — у Леши наступали каникулы. А из-за того, что кое-кто такой правильный отличник, идущий на золотую медаль, Кирилла к этому кому-то и близко не подпускали, отговариваясь то тригонометрией, то логарифмами, то какой-то стратификацией и индустриализацией. Порой он подозревал, что его просто проклинают на неизвестном языке, а не озвучивают страшные темы кое-чьих уроков. Кирилл пару раз пытался уговорить Лешу сжалиться, напирая на то, что может оплатить ему учебу в любом университете мира, и даже это своё ЕГЭ он может сдать на ноль баллов — только Леша в ответ хмурился и стучал по лбу, ругаясь и плюясь фразами о напыщенных богатых идиотах, кругозор которых равен единственному не положительному и не отрицательному числу. Кирилл, конечно, знает, что это ноль, и впору бы обидеться — впрочем, сначала он так и поступил. День И — Игнора — прошел медленно и мучительно. Ознаменовавшись в финале благодарностью Леши за то, что он его услышал и позволил как следует подготовиться к контрольной, не отвлекаясь ни на что. Кирилл побился головой об стену и начал действовать. Он купил кофе — любимый Лешей раф с шоколадным сиропом. Потом заехал в цветочный и пару минут постоял, раздумывая, не прибьют ли его этим же букетом, в итоге все же решив не рисковать. Подъехал к детдому, пробрался внутрь, поднялся на второй этаж и постучал в дверь лешиной комнаты. Замечательный план с треском провалился, когда из двери высунулась макушка лешиного соседа и непререкаемым тоном заявила, что в этой комнате он в черном списке и до двадцать восьмого декабря соваться сюда не имеет права. На кофе макушка среагировала благосклонно — цепкими лапами отобрав стаканчики, но яростные протесты отрезала лаконичным «съебись». Несолоно хлебавши, Кирилл поплелся назад. Он вертел головой в попытках отыскать Лизу и таким подлым маневром выманить Лешу, но Лиза упорно не хотела находиться. Пришлось возвращаться ни с чем. И всю эту мучительную зачетно-контрольно-пробниково-тестовую неделю Кирилл изнывал от пробирающей кости тоски. Ну разве это дело? Чем он может помешать? Ну кроме как своим ослепительным блеском, на который никто не может не обращать внимание. Но ради Леши-то он готов и умерить свои феромоны! А переписок ему было — естественно — мало. Да и Леша частенько просто вырубал телефон, и до него ни дозвониться, ни дописаться. И что за беспредел? Кирилл не какой-то зверь, он же все понимает. Только как можно добровольно посадить себя в тюрьму бесконечной учебы? И вот теперь Кирилл караулит Лешу у ворот его школы, наплевав на запрет приближаться к ней. Он целую неделю не видел Лешу, так что имеет право заграбастать его себе на целый день. Два. Неделю. Ну, может, и месяц. Как пойдёт. Кажется, в школе прозвенел звонок, потому что на улицу посыпались дети с огромными ранцами и уродливыми на вкус Кира шапками с помпонами. У Леши, кстати, шапка тоже с помпоном. Оторванным два раза, но все равно пришивающимся обратно. И ради кого Кирилл старается? Наконец, он замечает родную макушку все с тем же ужасным помпоном. Макушка идет рядом со своим соседом по комнате и о чём-то радостно болтает. А про Кирилла даже не вспоминает! Кошмар! Кирилл терпеливо стоит и ждёт, игнорируя восхищённые взгляды ребятни на его малышку. Кататься на ламбе в мороз и снегопад — дело принципа. А уж тем более сегодня. Он, конечно, ждал встречи с Лешей, но побесить его нужно. Для профилактики. Кирилл с насмешливым интересом наблюдает за приближающимся парнем. Сначала тот спокойно идет и ничего не подозревает, потом замечает его машину с провокационным номером, удивленно хлопает глазами и тщательно вертит головой вокруг, пытаясь найти Кирилла. Находит, конечно, очень быстро, и злобно прищуривается. Кирилл ухмыляется, подмигивая ему, зная, что тот точно заметит. Леша что-то кидает своему другу и ускоряет шаг, приближаясь к Кириллу. Он совершенно непроизвольно растягивает губы в улыбке и наблюдает за маленьким нахмуренным вихрем. — Ты что тут делаешь? — грозно рявкает рассерженный Леша. — Я вообще-то скучал, кис! — обиженно выдает Кирилл. — Я тебя неделю не видел! Не бесись, ты мне теперь должен за мое безграничное терпение, — сообщает ему он, заталкивая в машину. Леша тут же совестливо опускает голову и покорно садится на переднее сиденье. — Прости, — кается он, искоса глядя на Кирилла и хватаясь за ремень, когда тот резко выезжает с парковки школы, визжа колесами. Кирилл зыркает на него исподлобья и молчит, уставившись на дорогу. Леша печально вздыхает, понимая, что действительно обидел парня — но разве можно думать об учебе, если рядом Кирилл? Разве можно думать о чем-то еще, кроме него, сидящего рядом и неизменно притягивающего взгляд — да и не только? Ну, может, это не совсем значительное оправдание, но Леша хочет усидеть на двух стульях разом — поступить своими силами на бюджет и сохранить свои отношения. Выбирать ему не хочется. Да и кому бы захотелось? — Куда мы едем? — робко интересуется Леша у кажущегося мрачным Кирилла. Кир в ответ поднимает бровь, бросает меткий взгляд на Лешу и внутренне усмехается. Леша до ужаса эмоциональный, причем все оттенки его настроения прописаны прямо на лице. — Да не ссы ты, кис, не обижаюсь я, — фыркает Кирилл, когда отчаяние и вина скопляются в глубине лешиных глаз. — Почти, — игриво стреляет глазами Кир, когда Леша вновь воспрянул духом. — А ну прекращай свои эмоциональные качели! — грозно приказывает Леша, но на самом деле успокаивается, понимая, что Кир просто хочет его подразнить, но не обижается всерьез. — И вообще, ты мешаешь мне учиться, — он останавливается на секунду и потом неожиданно выпаливает: — Рядом с тобой я могу думать только о том, как мне хочется тебя целовать. Кирилл удивленно разворачивается и глядит на Лешу, который мгновенно пунцовеет и прячет лицо в ладонях. — Так значит… — Заткнись! — Леша пару раз бьется головой об собственные ладони. — За дорогой следи! Неспособный сдерживать ухмылку Кирилл действительно переводит взгляд на дорогу, хотя на такого до жути смущенного своими же словами Лешу хочется смотреть-смотреть-смотреть. Надо же, у него даже шея пошла розовыми пятнышками. — Заедем за кофе? — наугад спрашивает Кирилл, и Леша кивает, все еще краснеющий. Кириллу до безумия хочется попросить Лешу повторить его же слова, но — очевидно — за такую просьбу ему будет мало что хорошего. Но неожиданное признание так греет сердце, что Кир тут же забывает и про неделю игнора, и про свой злобный план отмщения за такое обращение, и наигранную обиду. Он может только бесконтрольно улыбаться. В самом деле, Леша так редко говорит о своих чувствах, что Кирилл порой сомневался, что тому приятен он сам. Ну правда, что может найти детдомовский умный мальчишка в таком подростке-переростке, как Кирилл? Из достоинств у него только бабки да сомнительное чувство юмора. Ну и самооценка выше гор в придачу. — Давай остановимся тут и немного прогуляемся, — просит вдруг Леша, заметив маленький парк и припоминая, что где-то рядом была замечательная кофейня. Кирилл послушно останавливается, и Леша недовольно глядит наверх, отряхивая свою шапку. Он молча выскакивает из машины и потуже затягивает шарф, наблюдая за копошащемся в бардачке Кире. Тот засунулся туда почти по пояс — и что только ищет? Сейчас сам туда залезет и ищи-свищи потом! — Давай быстрей! — торопит его Леша. — Что ты там ищешь? — Ничего-ничего, — загадочно усмехается Кирилл и прячет что-то в карман. Леша подозрительно щурится, но ничего не говорит. И вот так спокойно идти за руку, наслаждаясь совместным времяпрепровождением и возможность глядеть на Кирилла сколько угодно — именно то, о чем Леша мечтал на всех скучных уроках и перед сном. Ему мучительно не хватало Кирилла во всем, что его окружало, и теперь он был практически на все сто процентов счастлив. Просто потому что наглый и надоедливый Гречкин тут, рядом. И до чего докатилась жизнь? — О чем задумался? — спрашивает Кирилл, наклоняясь поближе. Леша думает, что хочет его поцеловать прямо сейчас, а Кир вдруг улыбается и сам целует, приникает к губам, кладет руку на талию и прижимает поближе. Вот так — на улице, где ходят люди, но так плевать. Потому что это то, о чем Леша мечтал всю неделю. Они целуются так бесконечно долго, будто это в первый раз. Кирилл отстраняется, потирается о его нос своим и серьезно глядит в глаза. От такого взгляда что-то замирает внутри и рассыпается тысячами фейерверков, в животе скручиваются волны теплых бабочек, и Леша сам застывает, не в силах оторвать взгляд. — Так о чем ты задумался? — хитро улыбается Кирилл, ожидая услышать что-то романтичное или нежное. — О том, что… я… я вызываю тебя на дуэль! — неожиданно заявляет Леша, с наигранной грозностью и смешинками в глазах глядя на Кира. Он еле сдерживает смех и отходит подальше, наклоняясь к сугробу. — Какую? — заинтересованно спрашивает тот и получает в лоб аккуратным маленьким снежком. — Такую! Снежная битва! — Леша подло достает из-за спины еще один снежок и метко попадает в плечо Киру. — Ты что, ребенок? — фыркает Кирилл, пытаясь увернуться от нового удара, на этот раз в живот. — Ай! — Я не ребенок, я победитель, — усмехается Леша, продолжая безжалостный обстрел. Снежок за снежком, и куртка Кира уже вся в снегу. — Мне двадцать три, какая снежная битва, — пытается возразить Кирилл, но ему прямо в лицо прилетает ледяной комок. — Вкусно? — обеспокоенно спрашивает Леша, подбегая поближе. Кирилл медленно стряхивает снег с лица и злобно прищуривается. Он неловко лепит маленький комочек из липких снежинок и отправляет их в сторону Леши. Тот ловко уклоняется и улыбается, видя, что Кирилл включился в противостояние. Он с неожиданным азартом начинает лепить снежки и даже пару раз попадает в Лешу. Но он-то натренирован постоянными баталиями в детдоме, его не проведешь. Их взаимный обмен кривобокими шариками продолжается добрых двадцать минут, и такой Кирилл — раскрасневшийся, смеющийся, улыбающийся неподражаемой улыбкой вызывает удивительное тепло в сердце. Что, впрочем, не отменяет того, что он проигрывает. Почти все снежки Леши попадают прямо в цель, отмечаясь полуобиженными вскриками Кира. Он успевает сделать несколько шариков и подло обстреливает Кира из-за скамейки, а потом выбегает и набрасывается на него, окуная в снег и нависая сверху. — Все-все, молю о пощаде, — смеется Кирилл. Его глаза шалые-шалые, и Леша не может сдержаться и целует его. Кирилл тут же втягивается в новое противоборство, сталкиваясь языками, и притягивает лешино лицо поближе. Леша ойкает и отстраняется. — У тебя руки ледяные! — возмущается Леша, стянув перчатки и пытаясь отогреть ладони Кира своими. — А вдруг обморожение? Или что еще? — Да все со мной нормально, честное слово, — беззаботно отвечает Кирилл. — Давай лепить твоего снеговика. Никогда таким не занимался, ну-ка просвещай меня! Лешу оказалось на диво легко отвлечь, особенно упомянув собственное незнание. Тот самозабвенно начал объяснять, как лепить этого снежного колобка и принялся командовать. Он забавно пыхтел, скатывая самый огромный шар, пока Кириллу было поручено слепить голову и найти пару веток. Водрузить все части тела снеговика друг на друга оказалось не так уж и просто, поэтому он оказался слегка кособоким, но Леша махнул на это рукой: — Зато какой милый! Кирилл фыркнул. Существо из трех снежных шаров, с воткнутыми ветками вместо рук и носа и монетками вместо глаз было забавным. Леша придирчиво оглядел композицию и жалостливо вздохнул: — Сюда бы ему морковку. — И так сойдет, — (не)убедительно фыркает Кирилл, прыгая на месте в попытке согреться, а потом подул на замерзшие руки. Этот маневр, конечно, не остался незамеченным Лешей. — Ты идиот? Где перчатки? Я тебе дарил! И шапку дарил! И шарф! И где все? — он грозно нахмурился, и Кирилл мгновенно почувствовал себя виноватым. — Ну кис, ну что такого? Мне не холодно! Ни капельки, — в ответ на это Леша осуждающе качает головой. Он замечает и его покрасневшие руки, и его «незаметные» прыжки на месте. Очевидный врун! И для чего такое самопожертвование? — Как знаешь, — тянет Леша, поворачивается к снеговику и неожиданно начинает сюсюкаться с ним: — Такой красивенький, такой симпатичненький, просто замечательный! — Почему ты такое говоришь снеговику, а не мне? — обиженно возмущается Кирилл, перетопами приближаясь к Леше. — Разницы между вами никакой, — отрезает он, снимает со своей шеи шарф и завязывает его на снеговике, который тут же становится гораздо симпатичнее и действительно «миленьким». — Что он холодный, что у тебя руки ледяные. Что у него в голове один снег, что у тебя мозгов там нет. Однохренно, — подводит итог Леша и замолкает, наконец глядя на растроенного Кира. — Да господи, не ношу я перчатки и шарф, ну и что? Что за трагедия? — возмущается Кирилл, сверкая глазами. — Ну вот тогда я и буду со снеговиком. Он хотя бы молчит, — Леша демонстративно отворачивается и целует оного в ледяную щеку. Кирилл хмурится еще сильнее и обреченно цыкает: — Ну давай я тебе кофе куплю? — Купишь, конечно. Раф с шоколадным сиропом. И булочки, я их Лизе передам, — Леша трясет головой, отряхивая от снега шапку. — Еще попытка? — Я все понял, прости? — вопросительно тянет Кирилл, и Леша фыркает, решительно стягивая шарф со снеговика. Он случайно задевает голову, и та начинает катиться, но Леша успевает ее поставить на место. — Попытка пятьдесят на пятьдесят. Еще? Кирилл поджимает губы и печально тянет: — Буду я все носить, честное пионерское? Леша недоверчиво пожимает плечами и тщательно наматывает свой шарф на шею Кира. Потом оставляет легкий поцелуй на холодной щеке, хватает Кирилла за руку и сует ее в свой карман. Кирилл фыркает и вдруг чмокает Лешу в лоб, отчего тот неожиданно краснеет. Потом, уже в кофейне, отогревшись и напившись сладкого кофе, Кирилл вдруг спохватывается и достает из кармана маленькую коробочку. — Вот! — он двигает ее ближе к Леше. — Что это? — заинтересованно цапает коробочку Леша и открывает. — Ой! Он вытягивает две спутанные небольшие цепочки с маленькими переливающимися камушками. Леша терпеливо распутывает их и взирает на украшения с неподдельным интересом. — Это парные браслеты. С магнитиками и камнями по знакам зодиака, — поясняет Кирилл и пристально вглядывается в лицо Леши. — Тебе нравится? Леша восторженно кивает и застегивает один из браслетов на запястье Кира, а потом протягивает свое. Магнитики задорно притягиваются, и Леша тут же обхватывает уже теплую ладонь Кирилла. — Спасибо, — проникновенно говорит Леша. — И за подарок, и за твое терпение. Мне правда… правда это очень важно. Такой неожиданно серьезный Леша, говорящий о своих чувствах, за какие-то жалкие секунды заставляет сердца Кирилла подпрыгнуть и забиться быстро-быстро. — И тебе спасибо, — отвечает Кир и наклоняется поближе. — За что? — шепчет Леша, вновь покрываясь румянцем, который ему так идет. — За тебя, — улыбается Кирилл и опять целует, на этот раз до шума в ушах нежно и вдумчиво. За окном падал мягкий снег, где-то в ста метрах в пустоту забавно пялился снеговик, а камешки на их браслетах задорно перемигивались со снежинками. И каждая из них была одна-единственная, уникальная в своем роде. И для каждой существовала такая же неповторимая пара, точь-в-точь подходящая ее узорам. Но разве стоит задумываться о снежных звездочках, когда твоя собственная звезда сидит прямо перед тобой? Леша думает, что нет.