jingle bell time

Чего Кирилл точно не ожидал от новогодней ночи, так это гостей. Он планировал, как взрослый и самостоятельный человек, провести этот праздник в замечательной компании с шампанским, коньяком и водкой под аккомпанемент речи президента и новогодних фильмов. Но за полчаса до Нового года ему в дверь настойчиво позвонили. Первый раз он стойко проигнорировал. Второй тоже. На третий, прерывающийся, он обреченно вздохнул, поправил мишуру на шее и поплелся смотреть, кого принесла нечистая сила за полчаса до праздника. Может, соседей, у которых внезапно закончилась соль, одолженная пять часов назад? Эта мысль показалась на удивление здравой, и Кирилл даже захватил солонку, прежде чем открыть дверь. На пороге стояла отнюдь не соседка, а какой-то паренёк явно навеселе. Его огромные зрачки с интересом уставились на Кирилла, у которого что-то предупреждающе засосало под ложечкой. — Здрасьте, вам соли не надо? — брякает Кирилл, глупо протягивая солонку вперёд. Мальчишка моргает пушистыми ресницами и морщит усыпанный веснушками нос. — Нет, — он хихикает, и тут же серьезнеет, скользит по Киру пристальным взглядом и вдруг вываливает с какой-то детской непосредственностью: — Вы такой красивый. Кирилл неожиданно смущается и вопросительно бормочет: — Эм, спасибо? — Пожалуйста, — улыбается он, обнажая зубы в открытой улыбке. — А еще у вас сейчас очень смешные волосы, — он тянется к кириной голове, беззастенчиво запуская ладони в тщательно уложенные прядки, взъерошив их. — Так гораздо лучше, — доверчиво сообщает мальчишка, все еще сверкая улыбкой, и бесстыдно рассматривает его, ничуть не скрываясь. В неловком для Кирилла молчании они проводят добрых пять минут, и он успевает отметить и алеющие щеки, и огромные зрачки, и взъерошенные волосы, и тяжелое дыхание парнишки. Кирилл стоит, не двигаясь, ощущая, как неожиданно громко колотится его сердце. Он думает, что это очень глупо, потому что они все еще стоят в проходе, а еще потому, что скоро Новый год, и, вероятно, потому, что незнакомый мальчишка кажется невероятно притягательным. Кирилл хмурится и спонтанно предлагает: — Может, зайдешь? — он сам не замечает, как переходит на «ты», но обращаться на «вы» к такому непосредственному созданию очень сложно. На удивление, мальчишка кивает, не прекращая улыбаться, протискивается в коридор, совершенно не стесняясь. Кирилл удивленно вскидывает брови и запирает дверь. Возможно, это опасно — впускать в свой дом незнакомых людей, но… Но Кириллу до боли надоело собственное одиночество. Все его так называемые друзья отвернулись от него, когда он отказался от отца и ушел от него, потеряв статус богатого наследника бизнеса Гречкина-старшего. И Кирилл, работающий бариста в кофейне, оказался им неинтересен. У него появилась парочка приятелей из коллег и постоянных посетителей, но у всех была своя собственная, более интересная жизнь, и близкими друзьями ни с кем он так и не стал. Неожиданный гость прямо в куртке прется в гостиную, безошибочно угадав, где обитает вся еда и напитки, но Кирилл успевает схватить его за капюшон. — Куда? — грозно спрашивает он, и мальчишка на миг хмурится, а потом звонко хихикает, встает на цыпочки и без какого-либо стеснения чмокает Кирилла в нос. Он обалдело пялится в пространство пару секунд, с удивлением отмечая, что никакой неприязни или негатива не испытывает. Это все поражает, изумляет — но в положительном ключе. Кирилл расстёгивает куртку мальчишки, который стоит неподвижно, только сверкает заинтересованными глазами, наблюдая за его действиями. Кир чувствует себя безумно глупо, когда снимает его верхнюю одежду и обувь. Мальчишка ничуть не помогает, только ехидно зыркает глазищами и молчаливо посмеивается. Но не для этого Кирилл тщательно прибирал всю квартиру накануне, чтобы какие-то незваные типы растаскали грязь по всем комнатам. И так неясно, что с этим чудом делать — Кирилл уже успел пару раз пожалеть, что необдуманно пригласил его в дом. Впрочем, самому мальчишке было будто бы по барабану, что он находится в чужой квартире с чужим мужиком. Ну, ладно, на мужика-прям-мужика Кир не тянет, но все-таки… А этому вообще без разницы! Стоит, зыркает по сторонам, а, освободившись от верхней одежды, устремляется прямиком в гостиную. Кирилл вздыхает и, повесив чужую куртку, идёт в комнату и тут же подрывается, выхватывая из цепких пальцев мальчишки бутылку коньяка. Он успел забраться на диван с ногами, и уже собирался отхлебнуть прямо из горла. — Тебе уже хватит! Мальчишка щурится и недовольно кусает губы. — Может, я ещё не пил? — насупленно бурчит он. — Да что ты, — фыркает Кирилл, отставляя весь алкоголь подальше. — А то я пьяных людей не видел. — Не видел! И я не пьян! — протестует мальчишка, недовольно сдвигая брови и буравя Кирилла непонятным взглядом. Кирилл усмехается и садится рядом с ним, вскидывая руки в примирительном жесте. — Я тебе потом налью, ладно? — просит он обманчиво-ласковым тоном. Мальчишка прищуривается и вдруг расслабленно кивает и опять улыбается. У Кирилла от этой улыбки что-то екает внутри, разливается сонмом тёплых искорок. Он думает, что это не к добру, и силится оторвать взгляд от лица незнакомца, но глаза вновь, как примагниченные, осматривают юное лицо. Сколько ему лет, шестнадцать? Уж больно он выглядит маленьким и невинным. Взгляд «маленького и невинного» падает на кирины губы, и Кирилл вздрагивает от такого пристального внимания. Мальчишка коварно усмехается, бросает на него взгляд шалых глаз и вдруг приближается и целует, сминает кирины губы, одним резким движением разрывает все преграды и барьеры. И Кирилл правда хочет прекратить все это, не отвечать, но попытки такие слабые, что ему самому от них смешно — а мальчишка их даже не замечает. Он льнет, он весь такой податливый, мягкий, расслабленный. — Прекрати, — шепчет Кирилл и почти-пытается его от себя отстранить, но мальчишка не обращает на это никакого внимания, трется лбом об его щеку и снова целует. Он отрывается от губ и беспорядочно целует его щеки, нос, лоб, скулы, снова возвращается к губам, мурлычет что-то между поцелуями, а у Кирилла лишь шум в ушах, он задыхается от накативших чувств. Это же неправильно, это так неправильно, но так сладко, нежно, так необходимо, что Кирилл еле-еле сдерживается, чтобы не начать проявлять инициативу. Мальчишка спускается ниже, целует и прикусывает кадык, покрывает поцелуями шею, горло, размашисто лижет языком и целует-целует-целует. — Тебе сколько хоть лет, чудо? — с силой оторвав от себя мальчишку, спрашивает Кирилл, тяжело дыша. — Двадцать один, — выпаливает тот и снова приникает к кириной шее, безжалостно кусая и зализывая каждый укус. — Серьезно? — Кир поднимает брови и недоверчиво глядит на мальчишку, а ещё стремится выровнять дыхание, что крайне тяжело, когда это чудо присосалось к его шее, как вампирюга. — У меня… паспорт… в куртке… был, — говорит парень, перемежая слова с поцелуями, и недовольно зыркает, когда Кирилл поднимается, чтобы проверить правдивость его слов. Ну не выглядит этот подросток на двадцать один год! Кирилл шарит в карманах чужой куртки, натыкается на автобусные билетики, кучку мелочи, мёртвый кирпичик телефона и — действительно — паспорт. Открывая его, он с удивлением глядит на знакомое лицо и понимает, что мальчишка не врал: ему действительно двадцать один. А ещё его зовут Макаров Алексей Игоревич, пол мужской — не то чтобы конкретно в этом Кирилл сомневался. — Убедился? — фыркает Леша, когда он возвращается назад. Кирилл кивает, а мальчишка — господи, он действительно не выглядит на свой возраст — недовольно хмурится, глядя на замедлившегося Кирилла. Леша нетерпеливо глядит на него, ожидая каких-то действий. Кирилл непонимающе щурится и бросает взгляд на часы. Меньше десяти минут до Нового года. А у него в гостиной сидит практически незнакомый парень, открыто домогающийся до него самого. Хорошо хоть, что совершеннолетний. И самое смешное, что Кирилл совсем не против. Ему на самом деле это все нравится, но что-то внутри царапает и шепчет о неправильности всего происходящего. Глупость несусветная же — раньше у него была куча беспорядочных связей, иногда он даже имена партнеров и партнёрш не знал — а сейчас краснеет, смущается и размышляет о морали, как девица на выданье. Повзрослел, что ли? Кирилл отсаживается от Леши подальше, а тот обиженно дует губы и ползком приближается поближе. Кирилл делает вид, что ничего не замечает, и невозмутимо включает первый попавшийся канал. На экране возникает президент и заводит речь о тяжелом годе, который они с достоинством прожили, и бла-бла-бла, Кир уже не слушает, его снова отвлекают рассеянными поцелуями в плечо. И этому чуду наплевать, что там рубашка, которую Кирилл нацепил по случаю праздника. Она, впрочем, почти не притупляет остроту ощущений, а поэтому Кир отчаянно борется с самим собой, настаивая на прослушивании речи. Чужие пальцы ловко проникают под рубашку, расстёгивают пару пуговиц у ворота, и гладят ключицы. Кирилл шумно вдыхает воздух и сглатывает, стараясь не отвлекаться и не поддаваться. Счастья и, главное, здоровья, желает всем президент, а ещё семейного благополучия, и Кирилл тоскливо думает, что сейчас все выглядит очень даже благополучно. А что будет завтра? Рано же о таком задумываться. Но представлять реакцию очнувшегося от алкогольного тумана мальчишки было страшно. Кирилл невидящим взглядом смотрит в телевизор, где совсем неожиданно начинают бить куранты. — Загадывай желание, — шепчут ему прямо в ухо, а потом цепко разворачивают за подбородок и целуют. А Кирилл и не знает, что ему загадать, он просто хочет продлить это мимолетное счастье навсегда. Потому что с фактически незнакомым мальчишкой он чувствует себя любимым и нужным. А мальчишка даже не знает его имени. Кирилл отвечает на поцелуй, мягко сминая чужие губы, стараясь не дать себе забыться под чужим напором, сдерживает резко заскакавшее сердце и с сожалением отстраняется. Он достаёт шампанское и наливает его в бокал. Леша алчно на него смотрит, сверкая блестящими глазами, и Кирилл милостиво отдаёт бокал ему, а сам бесцеремонно пьёт прямо из горлышка. Искрящаяся жидкость пробегается по всему телу, скапливается приятным лёгким теплом в желудке, и Кирилл наконец-то решается. Он медленно оставляет бутылку, бережно забирает бокал у Леши и ставит в центр столика, а потом наклоняется и целует мальчишку. Он удивленно распахивает глаза, но на поцелуй отвечает жадно, лижет его рот и льнет поближе, перебирается на колени, совершенно не стыдясь. Сам Кирилл неожиданно для себя алеет, ощущая чужие распаленные и раскованные прикосновения. Леша переходит на шею, вновь присасываясь к ней, усыпая сотнями поцелуев и даже укусами. Кирилл притягивает его ближе, зарываясь пальцами в мягкие и пушистые волосы, и Леша довольно урчит, втягивая чувствительную кожу ключиц. Он весь такой шалой, удивительно податливый и жадный, ему словно не хватает прикосновений и поцелуев, и сам Кирилл ощущает абсолютно то же самое, распаляясь с каждой секундой. Он чувствует необыкновенную привязанность к этому мальчишке, и ему вдруг кажется, что однажды он его где-то видел — может быть, во сне? Леша тем временем спускается ниже, пытается непослушными пальцами расстегнуть кирину рубашку, но та не поддаётся, отчего мальчишка хмурит брови и упрямо пытается справиться с пуговицами. Кирилл расстёгивает первую пару пуговок и стягивает рубашку через голову, откидывая ее куда-то на пол, и сам стремится стянуть футболку Леши, но тот не собирается помогать, прильнув к обнаженной коже и с нажимом проводя языком по раскалённым и от этого чувствительным соскам, вызывая несдержанный кирин стон. Он не прекращает попыток снять лешину футболку, и все-таки с усилием отстраняет мальчишку, который наконец поддаётся и позволяет оголить торс, впрочем, после чего опять льнет, и соприкосновение обнаженных тел отзывается электрическим, искрящимся током, нежно пробегаясь по позвоночнику и отдаваясь горячим жжением и свернувшимся в клубочек предвкушением внизу живота. Кирилл пальцами пробегается по усыпанным звездочками веснушек плечам, нежно гладит их и еле слышно стонет, когда Леша легонько прикусывает сосок, зализывая его следом, будто извиняясь. Кирилл нежно поднимает его за подбородок повыше, впиваясь в губы поцелуем, и Леша опять отвечает, трется своим лбом об чужой, отрывается, чтобы зацеловать щеки, нос, подбородок. Он весь такой ласковый-ласковый, как котёнок, что у Кирилла предательски сжимается сердце, заходясь затем в неприлично быстром темпе. Мальчишка жмурится от удовольствия, проводит смазанную линию губами по скуле, прикусывает мочку уха, играясь попутно с сережкой, и хрипло шепчет: — Смазка есть? Кирилл кивает, припоминая, где она могла бы заваляться, потом наклоняется и рыщет пальцами под диваном. Поискам рассеянные, но настырные поцелуи в шею, спину и ключицу совершенно не способствуют, а только мешают, но Кирилл не возражает, с облегчением ощущая краешек тюбика и вытаскивая его из-под таинственных глубин. Леша нетерпеливо выхватывает его и кидает рядом с собой, расстёгивает собственные джинсы, после чего тянется к кириным. Освободившись от одежды и попутно запутавшись в штанинах, они снова сталкиваются губами, заинтересованно исследуя друг друга. Леша до ужаса невесомо проводит кончиками пальцев по позвоночнику, и Кирилл вдруг выгибается, сам удивляясь такой реакции. Мальчишка ухмыляется в поцелуй, и Кир в отместку легонько кусает его за губу, тут же нежно зализывая. Леша шарит рукой по дивану, находит тюбик, неохотно отрываясь, выдавливает смазку себе на пальцы и тянется назад, но Кирилл перехватывает его руку, собирая гель с его пальцев и добавляя еще, а потом осторожно вводит первый палец. Леша доверчиво устраивает голову на плече, руками опираясь об спинку дивана, а языком водит замысловатые узоры по шее, втягивая иногда кожу или прикусывая ее. Кирилл тяжело дышит, но продолжает растягивать мальчишку, который постоянно ерзает и вдруг начинает бесстыдно скулить прямо на ухо, отчего у Кира бегут мурашки по коже, а сердце предательски екает. — Ну давай же, — нетерпеливо просит Леша и нахально кусает за ухо, мокро проводя по кромке ушной раковины. Кирилл втягивает носом воздух и спешит было исполнить просьбу, как Леша сам насаживается, и Кир несдержанно стонет, сам смущаясь такой реакции. Жарко, до невозможности жарко. Кирилл двигается ему навстречу, и Леша опять его целует, беспорядочно мажет губами по лицу, а Кир только и может, что отчаянно вцепляться за его талию и пытаться хоть немного утихомирить мальчишку, иначе его сердце просто не выдержит и остановится прямо здесь, на этом чертовом диване. Леша не обращает на его попытки никакого внимания, только скулит, и глядит прямо в глаза Киру — своими огромными, бездонными и почти полностью черными глазами, отчего сам Кир чувствует себя обнаженным не только телом, но и душой. Мальчишка выгибается дугой и зажмуривается, выплескиваясь на живот Киру и устало прилипая к нему, обхватывая руками за торс и прижимаясь ближе. Он сжимается, и Кириллу хватает пары движений, чтобы излиться следом и выдохнуть, ощущая, как огромный узел из оголенных нервов наконец рвется, даря неповторимое наслаждение и удовольствие. Он подхватывает Лешу на дрожащие руки и тащит в спальню, на что тот реагирует глупым хихиканьем, а, только коснувшись мягкой постели, отрубается. Кирилл глядит на него, такого тихого и спокойного, и улыбается, укутывая того одеялом, а сам идет убираться, потому что с утра времени на это точно не будет.

***

Он, конечно, оказывается прав. Утром его ждет возмущенный вскрик, который чуткий слух тут же улавливает и заставляет проснуться. — Привет, — слабо улыбается Кирилл, глядя на взъерошенного Лешу. — Привет, — тянет он и потирает голову. — А что… — он будто бы хочет спросить, и Кирилл уже собирается выдать ему все подчистую, как тот громко пищит: — Блять. Мальчишка тут же нежно краснеет, и Кирилл завороженно взирает на это зрелище. Он, оказывается, даже умеет смущаться, и делает это просто очаровательно. — Я помню каждую секунду, — сдавленно шепчет он, и Кирилл вздрагивает, с испугом косясь на Лешу. — Вот уж не думал, что наше знакомство произойдёт так, — он стыдливо прячет глаза, а щеки вспыхивают так, что румянец перекрывает россыпь веснушек. — Прости, — покаянно говорит Кирилл, внутри сжимаясь в клубочек. — Но я не сказал, что меня это расстраивает, — хитро прищуриваясь, возражает мальчишка, вновь становясь похожим на ночного развратника — другого слова и не подобрать. — Погоди, то есть ты задумывался о «нашем знакомстве»? — схватившись за фразу, уточняет Кирилл. Леша уже пунцовеет, по цвету теперь напоминая флаг СССР, и тихонько отвечает: — Я твой сосед сверху. Недели как две. Кирилл удивленно хлопает глазами пару раз, пытаясь вспомнить Лешу, но он упорно не вспоминается. — Еще я в твою кофейню пару раз заходил, — признается он. — Ты мне сразу понравился, а я не знал, как подступиться. — Ага, и вместо нормального знакомства ввалился ко мне в квартиру за полчаса до нового года и почти изнасиловал, — смеется Кир, и тут же получает по голове. — Все было по обоюдному согласию, — возражает Леша. — И вообще, я был пьян и под кайфом, черт бы побрал Влада с его развлекушками! Кирилл пропускает последнюю фразу мимо ушей, да и вообще — ему достаточно того, что Леша никуда уходить и не собирается, удобно обосновавшись в его кровати. — Ну что, кис, — хитро щурится Кирилл, и Леша удивленно хлопает глазами пару раз и алеет. — Может, поцелуешь меня еще раз? Его просьбу он, конечно, исполняет. Да и не только ее. Но теперь Кирилл совсем не чувствует себя одиноким.