Монстр в шкафу

      – Ты спишь? – спросил тихонько Константин из-под одеяла.       – Не-а, – прошептала де Сарде.       В темноте прошуршало одеяло и босые ступни опустились на мягкий ковровый ворс. Было так тихо, будто уснули даже мыши на чердаке, которые еще могли прятаться от дворцовых кошек.       – Тоже баранов считаешь? – он сел у изножья ее кровати и обнял свои колени.       – Аж одного насчитала.       Девочка прыснула со смеху, когда ощутила легкий пинок. Ему нравилось, когда тетка поглаживала его по еще по-детски мягким волосам и ласково называла барашком, но не нравилось, когда ее дочь прощупывала, не растут ли у него рога.       – Хватит уже, – злобно прошептал Константин. – А то попрошу, чтобы тебя на болото вернули.       Де Сарде озлобленно искривила губу, к которой стремились наползти бурые ниточки от зеленого пятна, потянулась за его лодыжкой и потащила к себе.       – Я заберу тебя туда с собой...       Она пыталась шипеть грозно, по-ведьмински скрипуче, намеренно впиваясь в ногу тонкими ноготками. Константин, тихо смеясь от щекотки, пнул ее еще раз, но только раззадорил кузину, и та схватила его за обе ноги. Он побрыкался, вырвался, схватил край одеяла и накрыл им девочку с головой, как ловчей сетью.       – Ах, ты, кикимора! – он зажал де Сарде под одеялом.       Дети засмеялись и вскоре утихомирились. Константин прислонился спиной к стене и покачал свисающей к края кровати ступней, пока кузина распутывала смятые при поражении волосы.       – Правда, а как уснуть? Завтра Курт нам ад устроит, если проспим, – мальчик потеребил рукав ночной рубашки.       – А о чем ты думаешь, когда пытаешься уснуть? – де Сарде села рядом, спрятав ноги под себя.       – О баранах. И о рыцарях, – шепот Константина сменился со спокойного на восторженный, но вскоре помрачнел. – И о Курте.       Поначалу наемник ему нравился: широкие плечи и суровый вид внушали благоговейный трепет; он не водил и бровью, когда на тренировках Константин бил его деревянным мечом посильнее; он мог позволить себе поиграть с ними в снежки или догонялки и в целом был больше похож на старшего брата, чем на всех остальных взрослых с их дворцовой спесью.       Но в последнее время из-за рапортов Курта лично перед князем Константину стало часто перепадать. Отец требовал от сына бо́льшей отдачи, вбивал чувство ответственного отношения к занятиям, что в его понимании означало идеальных парирований с первого раза и способности победить Курта настоящим оружием хоть честно, хоть грязно. Константину ставили иногда в пример де Сарде, но он-то знал, что ей тогда поддались, она ведь девочка. Курт наверняка все омрачал, хотя ради его похвалы Константин лез из шкуры вон и старательно не отпускал из рук меча, пока не измотает кузину, даже если плечи сводило болью от усталости.       – Думай о нем, как о монстре в шкафу, – сказала де Сарде.       Он недоуменно и скептично сморщился.       – Если ни за одну ночь он тебя не съел, значит он тебя оберегает. И учит быть сильнее, – с умным видом заключила она.       – Ну спасибо, одного учителя уже хватает.       Дубовый шкаф загораживал полстены, а резные витки и вензеля над дверцами в ночной темени превращались в грозные глаза и рот с клыками. Но если бы шкаф пытался напасть на него ночью, Константин бы проснулся от грохота. Значит, это была своего рода обитель зла, из которой темными щупальцами выползало чудовище, стоило ему закрыть глаза и уснуть.       Где-то из глубины дворца послышалось два удара часов. Де Сарде давно засопела, уронив голову на плечо Константина. Он все еще не смыкал глаз, будто выжидал, что из шкафа вылезет какая-то тварь и докажет, что он ее не выдумал. Порой ему даже казалось, что играющие на мебели тени вылезали из нижних ящиков, но затем вспоминал о плюще за окном и успокаивался.       Что-то послышалось снизу. Скрип дерева. Что-то уронили на пол. Удар. Из открытых окон этажом ниже вылетел леденящий женский вопль, резко прервавшийся еще одним ударом. Дети встрепенулись.       – Что там? – спросила де Сарде, пытаясь понять, снится ей этот крик или нет.       – Не знаю... – Константин прислушался, с опаской подходя к окну. – Но надо спрятаться. Да. Да! Отец говорил, что к каждой спальне есть проход!       По обоям зашуршали детские ручонки, прощупывая рычажок, кнопку, дощечку – что угодно, что могло бы помочь ему убежать. Под пальцами был только рельеф бумаги. Константина обуял страх, что его обманули, и отец настолько сильно презирает его, что поселил в комнате без прохода, что следующим за той женщиной будет кричать он сам, а за ним – кузина.       Раздался тревожный колокол. Из казармы со звоном кольчуг и доспехов выбежала стража и оцепила входы и выходы. На нижних этажах отдавали приказы, участился топот людей в тяжелых доспехах.       – Ну же, давай!..       Константин отчаянно стукнул по неприступной стене кулаком.       – В шкаф, быстрее! – зашептала де Сарде, утягивая его за рукав.       Сомневаясь в выборе укрытия, Константин с опаской взглянул на эту обитель зла и попытался ударить стену еще раз.       – Быстрее! – шепот кузины стал кричащим.       Выбора больше не было. Ему пришлось пойти в это страшное чрево, в объятия чудовищной тьмы. Но перед тем, как войти за де Сарде в шкаф, он снял с изголовья деревянный меч с кожаной петлей. Дверцы закрылись, и остался тонкий теплый лучик света свечей между ними.       Кто-то вошел.       – Ваша милость? – окликнул их мужской голос.       Константину показалось, что это кто-то знакомый и потянулся к дверцам, но его едва успела остановить де Сарде. Глаза, привыкшие к темноте, видели, как она качает головой, не моргая.       – Все хорошо, выходите... – звал их вошедший.       Что-то коснулось лодыжки Константина. Что-то волосатое. По спине прокатился холодный пот. Ночная рубашка намокла под мышками. Он стиснул зубы и как можно тише сдвинул ногу, чтобы убедиться, что его не схватили. Оно будто издевалось, щекотало кожу, хотело, чтобы он закричал.       Тень в щелке между дверцами медленно прошла вглубь комнаты. Тяжелая обувь ступила на ковер. Дети в шкафу вздрогнули, когда что-то с треском пробило насквозь матрас и ламели сначала одной кровати, а затем второй.       В комнату ворвался кто-то еще. Стальной блеск пробил грудь насквозь, послышался хрип, мокрый кашель и на пол, как тюфяк, глухо упало тело.       Де Сарде вцепилась в Константина, боясь даже дышать, как и он сам. Пальцы с силой сжали рукоятку.       Луч пропал, и открылась дверца справа. Дети сдвинулись влево, сминая висящую одежду. Константину передавалась дрожь девочки за его мокрой спиной, а он сам ощутил внезапный прилив отчаянного бесстрашия. Ему показалось, что из-за его вдоха пошло эхо от стенок шкафа.       Открылась вторая дверца. Он тут же со всей силы ударил занесенным над головой мечом.       Бам!       Мужчина простонал и прикрыл лицо. Наотмашь, не разбирая куда, Константин ударил снова, но его руку перехватили.       – Тихо ты! – прикрикнули на него.       Константин посмотрел на текущий под носом ручеек крови, огибающий жесткий подбородок и капающий на пол, опомнился и узнал лицо Курта.       – Все, успокойся, – сказал он и отпустил запястье.       Из шкафа выпрыгнула де Сарде с крупными мокрыми пятнами на груди длинной ночной сорочки и уткнулась лицом в живот своего наставника. По щекам Константина тоже прокатились крупные слезы, но от злости хныкать он не мог.       – Я думал, меня монстр в шкафу сожрет! – он ударил деревяшкой по полу и стиснул зубы.       – Сам ты монстр в шкафу, – Курт вытер кровь с лица рукавом. – Уходим отсюда. И не смотрите на пол.       Он вел их, прикрывая руками обзор сзади, но дети все же посмотрели на пол. Между кроватей, рядом с игрушечным домиком на ковре с темным пятном неподвижно торчали две ноги.       На "не своем" месте Константин и де Сарде уснули не сразу, прижимаясь к друг другу под одеялом, но все же уснули. Остаток ночи прошел быстро, а утро было непривычно поздним. Всем, кроме приставленной прислуги, было не до них, а по залам туда-сюда ходили важные люди в очках и опрашивали каждого по очереди. О произошедшем дети между собой говорить не стали, но Константин видел, что на него смотрят с восхищением и гордостью, как на героя из книжек.       В казарму они пришли с опозданием, но без напоминания. На переносице у Курта появился крупный синяк, но он улыбнулся при виде воспитанника, когда тот виновато опустил ангельски светловолосую голову.       – Извините, что я ударил Вас, – сказал он, не поднимая глаз на Курта, даже когда тот присел перед ним на корточки.       – Я сам виноват, что подошел к тебе в засаде.       – Да если бы я знал, я бы... Я бы!..       Он посмотрел на лицо Курта и в мыслях пронеслись кошмары о том, что было бы, если бы он не боялся монстра и не взял меч. Если бы он все же вышел из шкафа. Если бы де Сарде ошиблась и выбрала кровать. Если бы Курт опоздал на минуту и открыл бы шкаф не первым.       – Ты не знал, – отрезал Курт, но смотрел на него не строго. Грубый палец постучал по багровому пятну. – Но сделал все правильно. Я горжусь тобой, Константин.       Тренировки с этого дня начали проходить на легких стальных мечах, и для привычки Курт наказал носить их с собой всегда. Константин с гордостью новоиспеченного рыцаря вернулся в свою комнату. При нем вынесли пробитые, с вылетающим пухом матрасы. Служанка спешно встала с пола и почтительно присела, прежде чем унести ведро с половой тряпкой. За ней бледнели и испарялись мокрые следы кожаных туфелек.       Комната опустела. Константин открыл шкаф. Перед ним запестрели камзолы и платья. Этой ночью они невольно пустили труды гладильщицы насмарку и смяли подолы. На крышке внутреннего комода, на которую они залезли с кузиной, лежала придавленная муфточка. С краю, в уголке он заметил мягкий проблеск и, сдвинув вешалки в сторону, открыл фальшстену, за которой тянулся серый коридор.