Jeder muss sterben

Haifisch И акулы тоже плачут Слёзы катятся на нос Но вокруг ведь волны скачут, И никто не видит слёз. 𝙸𝚌𝚑 𝚕𝚒𝚎𝚋𝚎 𝚍𝚒𝚌𝚑. Эту фразу Тилль слышал не раз, и не два. Собственно он никогда на неё особого внимания не обращал. Все люди произносящие эти заветные слова, в конце концов исчезали из его жизни, их заменяли новые, а новых другие. Жизнь есть жизнь. Когда Линдеманну исполнилось 18, в его жизни появилась она. Женщина всей его скучной жизни. Оливия. Она была симпатичной, но не той красоткой которую видел в качестве любимой девушки для себя Тилль. Умная, спокойная она являлась совершенной противоположностью Линдеманна. Да парень влюбился, хотя был полностью уверен, что это невозможно… Они были красивой парой. Высокий, крупный, многим вселяющий страх, строгий, жесткий Тилль Линдеманн и его нежная, хрупкая Оливия. Казалось бы куда уж лучше. У них родился сын. Блондин с серыми, задумчивыми глазами и очаровательной улыбкой. Джек стал подтверждением Тиллю, что его жизни становится все более яркой и красочной. Все шло шикарно. Ну до поры, до времени. Это было осенью. Оливия и ее сын поехали в театр, без Тилля ибо тот заболел. Тем же вечером по новостям сообщили, что произошла автокатастрофа в центре Берлина. Трое погибло. Таксист (Джон Майерс), девушка и ее восьмилетний сын. Таким образом Линдеманн потерял все, что было для него значимым в жизни. *** — Тилль? Можно к тебе? В комнату зашел Оливер. Он оглядел комнату, пока наконец не увидел в угле комнаты, того кого искал. — Тилль. Ты как? Линдеманн убрал волосы с лица и взглянул на пришедшего друга. Глаза у него были пустые, как собственно и последние шесть месяцев. Это иногда пугало Оливера, который порой не узнавал Тилля. Ридель вздохнул и сел у стены, рядом с Линдеманном. — Живой? В ответ лишь послышался тихий смех… Тилль достал пачку сигарет из кармана, вытряхнув оттуда одну, закурил. Только затем повернулся к товарищу. — Да, увы.Я жив. — Безумно глупо так говорить Тилль! Жизнь это наверно единственное, чем реально надо дорожить. Линдеманн хмыкнул и присвистнул. Миг спустя он отвернулся от Оливера. — Да… Про любовь я также думал… А оказалось что это лишь безумная боль. Понимаешь о чем я? Нет, Оливер не понимал. Хоть и стремился поддержать… А не испытавшему и не знающему, очень трудно судить… Не так ли? — Тилль я волнуюсь о тебе… И видимо не зря. Линдеманн вновь улыбнулся Оливеру. — Зря, Оли… Просто зря. Взяв бутылку с тумбочки и сымитировав чоканье с Риделем, Линдеманн отхлебнул из горлышка. Потом расслабленно выдохнув, взглянул на сидящего рядом товарища. Оливер напряженно следил за каждым шагом друга. На протянутую Тиллем бутылку, он отказался. — Не могу, иначе кто за тобой следить будет? — А разве это обязательно? Я из комнаты, то не выхожу… Ты слишком волнуешься Ридель. Тот в свою очередь покачал головой, встав, он подошёл к двери. Перед выходом пробормотав, что-то о зависимостях и об их опасностях вышел. *** — Слушай Ландерс я так жить больше не собираюсь! — Да пошёл ты. Кристоф злобно смотрел на Пауля, который в свою очередь вооружился подушкой. Оба тяжело дышали. — Ты сегодня же убираешься в комнате, потом возвращаешься к привычным делам. Мы договаривались жить вместе, да я согласен… Но я никак не собираюсь вкалывать за двоих. Понял??? — Кристоф.Это не так. И в целом ты мог бы за меня порадоваться. — Ты нашел работу? Ландерс закатил глаза. — Нет дубина. Я влюбился. — И в кого на этот раз? Это хотя бы девушка? Пауль взглянул на Криса. Тот уставился на своего лучшего друга. Спустя минуту Пауль вздохнул. — Крис…ты не подумай ничего.И в целом то разумеется это глупо.Но нет. Это не девушка. — Я понял это девочка? Она младше тебя Пашка? Сильно? Настолько что тебе стыдно признаться? Шнайдер попытался свести все к шутке. Он давно заметил, что Пауль перестал быть активным в поисках девушки. Даже если они подходили и начинали разговор, Ландерс тут же становился закрытым и сводил все на «нет». Да Кристоф знал, что Паша вроде как встречался, ну или пытался заводить отношения с парнями….Это было еще в школе, звали его Джек кажется. И внутри своего подсознания Шнайдер поклялся, что ему плевать какой ориентации является Паша. В конце концов его выбор. И всё же сейчас вот, почти лицом столкнувшись с этой темой, Крис не был так уж уверен. Паша все также задумчиво глядел на друга. — Да неважно Крис… Потом узнаешь. После этих слов Пауль вышел. — А убираться то кто будет?! Вот ублюдок же… Влюбленный блять. *** 𝙸𝚌𝚑 𝚑𝚊𝚜𝚜𝚎 𝚍𝚒𝚌𝚑 Эту фразу Кристоф слышал не раз. От миллиона людей. С самого детства. И хер когда он обращал на неё внимание. «Виноват ли я, что вы настолько поверхностны, что не видите моей лёгкой иронии?» говорил Шнайдер каждый раз когда, кто либо обижался на его легкие шутки и выражал свою ненависть в пустых для Кристофа словах. Первый раз Кристоф услащал эту фразу, будучи ребенком.По моему от родителей. Тогда он не понял всей трагедии этих слов и решил просто забыть. Именно благодаря этой ситуации, Кристоф перестал обращать внимание на слова ненависти. Они так сказать, стали для него порядком вещей. И все же Шнайдер не вырос жестоким, замкнутым в себе психом, каких показывали в фильмах о подростках с трудным детством. Напротив это был веселый, здоровый и красивый молодой человек. Это был парень номер один для всех девочек в школе, для многих товарищ и друг, но для большей части мужского пола главный враг, ибо Шнайдер был не только остр на язык, но и щедр на драки. Так что врагом он был опасным. Хоть многие считали Криса своим другом, по истине он был таковым лишь для небольшого количества людей. Собственно только для четверых, хотя возможно всё же пятерых. Его лучший друг с шести лет — Пауль Ландерс. Спокойный, являющийся полной противоположностью всей остальной команды — Оливер Ридель. Мрачный и таинственный Тилль Линдеманн. Ну и просто Флаке. Хер о нём что скажешь. Просто Лоренц, просто Кристиан. А вот сомнительным пятым являлся никто иной, как Рихард мать его Цвен Круспе. Всегда наглый, всегда готовый напасть первым, всегда шикарно (увы) выглядящий. Круспе вселял некое недоверие, но вместе с тем какое-то возбуждающие чувство. Но и на его личность, и разгадку таковой Крис тупо забил хуй. Ибо Риха много о себе думал, а Шнайдера это бесило. На самом деле Кристоф не был личностью которую строил из себя, точнее сказать он не был, ни одной из его личностей. Он был весьма трудным человеком, именно из-за этого он и не начинал серьезных отношений, именно из-за этого он хер с кем по истине общался. А главным исключением был Пауль. Исключением во всём. В отношении к самому Кристофу: только Паулю, Крис мог позволить на себя завалиться, обнять, назвать какими-то нежными прозвищами, поцеловать в щёку или в лоб, в конце концов хлопнуть по заднице. Хотя после последнего, Ландерсу не раз прилетало. И все же только Пауль мог искренне заботиться о Кристофе, только с Паулем, Крису было правда весело и комфортно. Короче Крис позволял Паше все. И никогда не сомневался в нём. Он просто знал, что это его истинный друг. Вместе они пережили все несчастья и радости. Вместе сталкивались с переживаниями и проблемами. Они всегда были вместе. «Wir halten zusammen», часто говорил Пашка, а Кристоф с ним постоянно соглашался. Это была дружба граничащая с любовью….а может быть с ненавистью. Как известно там расстояние в один шаг. *** Ненависть и любовь вещи всегда близко стоящие. Чем больше мы любим человека, тем больше риск, что при разлуке или измене, ненависти не будет границ. Так что легче просто не влюбляться. В радость ли потом пить, курить, колоться… Только ради попыток забыть любимого тобой человека. У Круспе был закон: никогда не влюбляться. Позволяй другим любить, обожать тебя, но никогда не люби сам. А вот ненавидеть можно сколько угодно. Проклинать, бить, орать можно сколько хочешь и когда хочешь. И ведь у Рихарда это очень искусно получалось, прямо-таки сам от себя был в восторге. В детстве Рихард часто видел ссоры родителей, видел напивающегося отца, видел и его припадки потом, разумеется видел их развод. Волновался ли он? Ничуть. Круспе вырос равнодушным ко всему, ко всем. Один пункт Риха вычел. Да, он не любил, он ненавидел кого и когда хотел… Но вот только был пункт про последствия несостоявшейся любви. Запои, ежеминутное курение, принятие наркотиков. Херня нехорошая, ради какого-то кайфа, или попыток забыться. Круспе же не видел в этом какой-либо проблемы. Каждый день он пил, курил и иногда принимал. Часто проводил время в окружении сомнительных ребят, но зато с весьма приятными девушками. Короче отрывался он по полной. На школу он наплевал после окончания началки. Стал что-то типо ужасом для учителей, любовью для учеников средней и старшей школы. Разумеется не для всех. Находились те, кто ненавидели и не принимали Круспе, но их мало кто слушал. Однако был один человек, которому пожалуй Рихард не симпатизировал от слова совсем, и отнюдь не на пять секунд. Кристоф Шнайдер. Саркастичный, симпатичный (даже красивый), спокойный когда надо, равнодушный когда надо, сильный, умный парень. Главный соперник Круспе с шестого класса. Чуть позже, в классе так восьмом (может в девятом) Рихард начнёт по другому относится к Шнайдеру, как собственно и Кристоф. Первый их весьма спокойный разговор прошёл лишь после семи драк, тысячи ссор, миллиона попыток обоих доказать, что именно они лучшие, миллиона пререканий, двух попыток Рихарда отбить у Кристофа девушку… Перечислять дальше можно долго и всё же эти двое, кажись нашли более менее общий язык. Разумеется не на всё время, но в некоторых моментах уже можно было успокоится. А на самом деле хер кто думал, что Рихард трудный человек. Скорее его считали человеком пытающимся высказаться, а не сложным внутри. Было ли это заблуждение? А хуй его знает… Пока что во всяком случае точно.

<right>

<right>

</right></right>